А 30 января его День Рождения.

http://old.pnp.ru/archive/09703016.html

Роковая ночь в Саргассовом море

Впервые об одной из самых рискованных тайных операций минувшего века рассказывает ее участник. Американцы взяли на мушку советскую подлодку
с ядерными боеголовками на борту, направлявшуюся к берегам Кубы. Ее капитан пригрозил: «Мы сейчас по ним шарахнем! Сами погибнем. Их потопим всех. Но флот
не опозорим!»

Мировая ядерная война из грозного призрака едва не стала роковым финалом для всего человечества. Самый острый после Второй мировой войны советско-американский конфликт осени 1962 года, который именуют Карибским кризисом, поставил мир на грань ядерной катастрофы. Только сорок лет спустя открывается ряд обстоятельств военного противостояния двух сверхдержав. Пожалуй, самые драматические из них связаны с походом к Кубе четырех подводных лодок 641-го проекта («фокстротов» — по классификации НАТО) 69-й бригады Северного флота.


Впервые группа советских подлодок действовала на большом удалении от своих берегов и в условиях, предельно близких к боевым. Впервые в состав их штатного оружия включили торпеды с ядерными боезарядами. И вообще многое в том походе было впервые…
О многих ранее неизвестных страницах морской составляющей Карибского кризиса рассказывается в книге Александра Мозгового «Кубинская самба квартета «фокстротов», которую готовит к выходу в свет издательство «Военный Парад». Предлагаем вниманию читателей главу из этой книги.

Когда на подходе к Кубе подводная лодка Б-59 под командованием капитана 2 ранга Валентина Савицкого всплыла вечером для подзарядки аккумуляторов, в небе появились американские противолодочные самолеты. Пришлось срочно погружаться. Но плотность в аккумуляторах была почти на нуле.

Предоставим слово очевидцу событий — капитану 2 ранга в отставке В.П. Орлову, который на Б-59 был командиром группы особого назначения (ОСНАЗ). Вадим Павлович — потомственный моряк и разведчик. Его отца — морского офицера Павла Андреевича Орлова — во время Великой Отечественной войны перевели в Главное разведывательное управление (ГРУ) Генерального штаба. В 1945 году семью Орловых направили в США. Так восьмилетний Вадим с отцом, матерью и младшим братом оказался в Америке. В юном возрасте в «стране пребывания» чужой язык учился легко и быстро. Вскоре английским он владел достаточно хорошо.


— Еще до Кубинского похода 69-й бригады подводные лодки в автономках занимались радиоразведкой, — рассказывает Вадим Павлович. — Однако осуществлялась она, что называется, подручными средствами. Специальная аппаратура на этих лодках, как правило, не устанавливалась, а перехват сообщений потенциального противника вел личный состав радиотехнических служб. На лодках, отправившихся на Кубу, впервые в практике советского подплава ввели штатные группы ОСНАЗа и разместили соответствующее оборудование. Все мы были молодыми специалистами, всего несколько месяцев назад окончившими курсы переподготовки на радиоразведчиков. При отборе в ОСНАЗ, очевидно, учли мое хорошее знание английского языка. Ведь мало перехватить сообщение, его еще нужно понять.

Не скажу, что в 69-й бригаде нас встретили радушно. Учитывая дальность предстоящего перехода, лодки приняли дополнительные запасы продовольствия, которые размещались в отсеках. На лодках шли офицеры штаба бригады. То есть и без нас на кораблях — теснота и перенаселенность. А тут мы со своей аппаратурой. Требовались нам и отдельные помещения. Кроме того, группы ОСНАЗа были немаленькими. Только на Б-59 — девять человек. Такая «избыточность» объясняется тем, что часть наших специалистов должна была на Кубе развернуть наземные посты радиоразведки.

Короче, когда я появился на борту Б-59, капитан 2 ранга Валентин Григорьевич Савицкий, изучив предписание, в котором, в частности, говорилось, что группа ОСНАЗа должна обеспечивать безопасность подводной лодки на переходе, недовольно буркнул: «Интересно, как это ты будешь обеспечивать нашу безопасность?» Реакция его понятна.


ред ним, опытным подводником, предстал «салага» — 25-летний старлей, прежде не ходивший на подводных лодках в автономки. И только потом, когда мы стали выдавать достоверные сведения о действиях противолодочных сил НАТО, отношение к нам стало меняться — от неприятия, порой резкого, до уважительного.

А противолодочные силы противостоящей стороны, особенно авиационные, с самого начала движения к берегам Кубы были готовы к встрече с нами. И хотя я и другие командиры осназовских групп заранее знали о целях и маршруте перехода, без чего просто немыслимо было планировать и строить нашу работу, но такого противодействия не ожидали. Сначала нас искали норвежские гидросамолеты, на Фарерском рубеже — английские «шэклтоны». Им на смену пришли американские «нептуны». Но, судя по всему, обнаружить нас не смогли. Во всяком случае до тех пор, пока мы не добрались до Саргассова моря. Вот там-то они взяли нас в оборот. Против Б-59 действовала авианосная поисково-ударная группа во главе с авианосцем «Рэндолф». По данным гидроакустиков, 14 надводных целей преследовали лодку. Со штурманом мы стали вести двойную прокладку: он, как ему и положено, Б-59, а я, вспомнив свою первую флотскую специальность, — американских кораблей. Поначалу довольно успешно уклонялись. Однако и американцы — ребята не промах: по всем канонам военно-морского искусства сжимали нас в кольцо и выходили в атаки, бросали подводные гранаты. Разрывались они рядом с бортом. Казалось, будто сидишь в железной бочке, по которой колотят кувалдой. Ситуация для экипажа — необычная, если не сказать, шокирующая.


Аккумуляторы на Б-59 разрядились до «воды», работало только аварийное освещение. Температура в отсеках — 45-50 градусов, а в электромоторном — и вовсе больше 60. Невыносимая духота. Содержание углекислого газа достигло критического, практически смертельного для людей уровня. Кто-то из вахтенных потерял сознание, упал. За ним второй, третий Посыпались как костяшки домино. Но мы еще держались, пытались уйти. Мучались так часа четыре. Американцы долбанули по нам чем-то посильнее гранат — очевидно, практической глубинной бомбой. Думали, все — финиш!

После этой атаки вконец измотанный Савицкий, который к тому же не имел возможности выйти на связь с Главным штабом ВМФ, рассвирепел. Вызвал он к себе офицера, приставленного к атомной торпеде, и приказал привести ее в боевое состояние. «Может, наверху уже война началась, а мы тут кувыркаемся, — возбужденно кричал Валентин Григорьевич, мотивируя свой приказ. — Мы сейчас по ним шарахнем! Сами погибнем, их потопим всех, но флот не опозорим!» Но стрелять ядерной торпедой мы не стали — Савицкий сумел обуздать свой гнев.


Посовещавшись с начальником штаба бригады капитаном 2 ранга Василием Александровичем Архиповым и замполитом Иваном Семеновичем Масленниковым, он принял решение всплывать. Дали сигнал эхолотом, что по международным правилам означает «всплывает подводная лодка».

Наши преследователи сбросили ход. Около 4 часов утра выскочили на поверхность. Сразу же стали бить зарядку и вентилироваться. На мостик вышли Савицкий, Архипов, Масленников, вахтенный офицер, сигнальщик и я. Не успели вдохнуть полной грудью, как ослепли. Со всех сторон американцы навели на нас прожекторы, которые светили сильными голубоватыми лучами. Словно люстра, над Б-59 завис вертолет с прожектором. А вокруг, насколько хватало глаз, мигали сигнальные огни сотен авиационных гидроакустических буев, покачивавшихся на волнах. Ими обложили нас, как волка красными флажками. Красивая и одновременно жуткая картина.

Савицкий приказал поднять флаг, но не военно-морской, а государственный — красный, с серпом и молотом. Сразу же на ближайший эсминец, находившийся метрах в 40-50, дали семафор: «Корабль принадлежит Союзу Советских Социалистических Республик. Прекратите ваши провокационные действия. Командир». Дали также в Главный штаб радио с сообщением о всплытии и наших координатах, о том, что преследуемся противолодочными кораблями американского флота.

pikabu.ru


Биография

В годы Великой Отечественной войны В. С. Архипов командовал танковым батальоном, полком, бригадой. Участвовал в боях на многих фронтах. Будучи командиром 53-й танковой бригады, особенно отличился при форсировании реки Вислы. Войну закончил в звании гвардии генерал-майора танковых войск.

Сайт:

Василий Сергеевич Архипов родился в семье бедного крестьянина. По национальности русский. Член КПСС с 1931 года.

В 1928 году был призван на военную службу и с того времени остался в рядах Советской Армии. Прошел путь от рядового бойца до генерала. За мужество, отвагу и геройство, проявленные во время советско-финляндского конфликта, В. С. Архипову 21 марта 1940 года присвоено звание Героя Советского Союза.

23 сентября 1944 года за выдающиеся подвиги на фронте В. С. Архипов удостоен второй медали «Золотая Звезда». Награжден также многими орденами и медалями.

После войны В. С. Архипов окончил Академию Генерального штаба. Командовал соединениями, был командующим бронетанковыми и моторизованными войсками Туркестанского военного округа. С 1971 года генерал-полковник танковых войск В. С. Архипов в запасе, живет в Москве.

В тесный блиндаж командира стрелковой дивизии протиснулся ординарец и доложил:

— Товарищ командир, к вам майор Архипов, танкист. Командир дивизии оторвал взгляд от карты, прибавил огня в лампе «летучая мышь» и переспросил:


— Танкист, говоришь? — лицо его осветилось улыбкой. — Вот это здорово! Зови его сюда!

— Майор Архипов, командир танкового полка, — коротко представился вошедший.

Комдив шагнул к нему навстречу:

— Значит, на подкрепление моей пехоте. Вот это хорошо! Очень хорошо! Знаете, майор, как ваша помощь нужна! Ведь мы на одном честном слове держимся… Вот смотрите, знакомьтесь с обстановкой.

И он стал рассказывать танкисту о том, как его полки отражают атаки врага, как трудно сражаться пехотинцам соединения, растянутого «в ниточку» на многокилометровом фронте, когда враг, пытаясь во что бы то ни стало прорвать боевые порядки дивизии и развить наступление к Волге, то тут, то там вводит в бой десятки танков, батальоны мотопехоты. Измотанная и обескровленная в боях дивизия сражается упорно, отчаянно, но с каждым часом, с каждой новой атакой становится все труднее. Знали об этом в вышестоящем штабе и комдиву обещали подкрепление. И вот наконец оно пришло.

— Теперь мы заживем, — радостно сказал комдив. — Сколько у тебя танков?

— Шесть… — не сразу ответил Архипов.

— Шесть? — удивленно переспросил комдив, и его радостная улыбка стала медленно угасать.

— Да, шесть, — повторил Архипов. — Ведь мы тоже не выходим из боев больше месяца.

Комдив изучающе взглянул на майора и без труда прочел на его лице следы пережитых боев, бессонных ночей и пыльных дорог. На отвороте гимнастерки лоснились черные бархатные петлицы с двумя «шпалами», а на груди блестела «Золотая Звезда». «Кадровый, огнем крещенный», — подумал комдив и спросил:


— Ваши предложения по использованию танков? Будем в засады ставить, закапывать, как доты?..

— Нет, я предлагаю совсем другое. Участок обороны большой, танкоопасных направлений несколько, а сил у нас мало. Значит, распылять их нельзя. Танки следует держать в кулаке и бросать на угрожаемые направления для контратак. А закопать танки — это значит лишить их подвижности, отнять у них главное боевое качество — ударную силу.

Комдив согласился с майором. Он понял, что Архипов знает свою технику, ее сильные стороны и умеет тактически грамотно использовать боевые экипажи.

И это было так. Майор Архипов действительно был к тому времени опытным командиром-танкистом.

Родился он в семье бедняка-крестьянина. Семья жила впроголодь. Шесть сыновей и две дочери — восемь полуголодных, полураздетых ребятишек! Отец работал день и ночь, а из долгов никак не мог вылезти. Так было до Великого Октября. Советская власть дала бедняку-крестьянину землю, волю. Свое детство и юность Василий РђСЂС…РёРїРѕРІ запомнил по бурным событиям, которыми была наполнена жизнь деревень в те годы. Раздел земель, бои с белогвардейцами, потом борьба с кулаками, появление первых тракторов на селе, первых колхозов.

Выходец из народа, познавший лишения и горести трудового крестьянства, Василий РђСЂС…РёРїРѕРІ умом и сердцем понимал величие завоеваний Советской власти. С годами взрослел и мужал юноша. В 1928 году настал день призыва в армию. Сердечно и тепло проводили его земляки, наказав верно охранять мирный труд советского народа.


Крепко полюбил Архипов профессию танкиста. Он решил всю свою жизнь посвятить службе в рядах Советской Армии. Василий успешно окончил военную школу, научился не только водить танк, метко стрелять из пушек и пулеметов, но и командовать танковым подразделением. Эти знания и навыки ему вскоре пришлось применить в бою.

Немало трудных боев провел танкист Архипов в первый период Великой Отечественной войны. Боевой опыт научил его многому, и главное — он познал, как надо использовать мощную броню стремительных машин, ударную силу, огонь их пушек и пулеметов, как маневрировать подразделениями в различных видах боя.

И вот теперь майор Архипов докладывал общевойсковому командиру свои соображения о том, как лучше использовать шесть танков — все, что осталось от полка.

Но высказать свои соображения до конца майору Архипову не удалось. Дрогнула, загудела земля от взрывов снарядов, замигал огонь в лампе, что стояла на столе комдива. Начал зуммерить полевой телефон, и комдив, схватив трубку, стал выяснять, где назревает опасность. Разглаживая изрядно помятую карту, он сказал:

— По этой балке через боевые порядки второго батальона прорвалось около 20 танков. Здесь, у кургана, они будут встречены огнем только двух пушек. Больше у меня нет ничего… Понял, майор?


— Понять нетрудно, товарищ полковник. Они взглянули друг другу в глаза, и полковник продолжал:

— Ваша задача — контратаковать их и не пустить дальше. Ясно? Не подведешь, танкист?

Нет, не подвели и на этот раз танкист Архипов и его подчиненные. Всего лишь шесть боевых танков Т-34 повел в бой майор Архипов против батальона фашистских бронированных машин, рвавшихся к берегу Волги.

Выбежав из блиндажа, Архипов коротко отдал распоряжения командирам экипажей, указал маршрут и, вскочив на броню головного танка, резко махнул рукой: заводи!

Он скрылся в башне своей машины, захлопнул крышку люка, и танк, вздрогнув, с места рванулся по выжженной зноем степи. За ним, окутываясь облаком дыма и пыли, двинулись одна за другой остальные пять машин.

Еще по пути от комдива к месту стоянки своих танков Архипов рассчитал время, скорость и путь, который успеют пройти фашистские машины. Он представил себе место, где должна произойти встреча, и определил направление, с которого ему выгоднее вступать в бой, — под острым углом к боевому курсу танков врага, так, чтобы бить их не в лоб, а в борта.

Первые выстрелы должны быть неожиданными для противника, точными и губительными. Внезапностью, и только ею, можно было вырвать победу. Ведь численное превосходство на стороне врага — 20 против 6!

Промелькнул жиденький обгорелый кустарник, который на карте обозначен в виде перелеска. На гребне небольшой высотки Архипов приказал механику своей машины сделать короткую, последнюю перед боем остановку.

Откинув крышку люка, Архипов оглядел местность, прислушался к треску недалеких пулеметных очередей, к взрывам снарядов и сквозь шум боя уловил урчание моторов: там, где-то левее, шли вражеские танки.

Вновь взревели моторы, закрылись люки, и шестерка советских танков устремилась в атаку. В узкую прорезь смотровой щели Архипов увидел сначала длинные полосы черно-серой пыли, поднятой двумя колоннами фашистских танков, а потом уже различил черные силуэты вражеских машин. Он приказал увеличить скорость. Танк, качаясь, словно на морских волнах, помчался на предельной скорости.

Гитлеровцы еще не видели советских танков. Они вели свои машины на сокращенных интервалах, уверенные в том, что позиции русских пехотинцев прорваны и теперь, как на параде, можно мчаться к Волге.

— Огонь по моему сигналу, — приказал по радио Архипов.

Он решил вести огонь с коротких остановок до тех пор, пока фашисты не обнаружат советские танки.

Все ближе к врагу подходят стремительные «тридцатьчетверки». Вот до фашистской колонны осталось не больше полукилометра. Рассредоточившись по команде, наши танки застыли на месте. Считанные мгновения — и раздались первые выстрелы.

Круто развернувшись, остановился от внезапного удара головной танк вражеской колонны. Окуталась густым дымом следующая за ним машина с черным крестом на бортовой броне. Советские танкисты, пользуясь замешательством, все били и били из пушек по врагу.

Однако фашистские танки, огибая горящие машины, продолжали идти прежним курсом, рассчитывая проскочить зону губительного огня.

— Вперед! Огонь с ходу! — передал команду майор Архипов.

Вглядываясь в смотровую щель, он старался разгадать действия противника. Вот из второй колонны несколько танков круто развернулись и пошли на сближение с советскими машинами. «Хотят связать нас боем, чтобы спасти батальон», — мелькнула догадка, и вместе с ней возникло решение.

— Пятый и шестой, завязать бой с правофланговой группой! — прозвучал в шлемофонах приказ командира, и в то же мгновение два танка резко развернулись на ходу.

Теперь уже не шестерка, а только четверка Т-34 мчалась наперерез головной части вражеской колонны, ведя огонь с ходу.

Дерзкой атакой Архипов заставил врага развернуться и принять бой. Не суждено было в этот день фашистским танкам развить наступление и прорваться к заветной цели — к Волге. Связанные боем, они яростно огрызались, пытаясь уничтожить советские танки.

Завязалась неравная схватка. Наши танкисты, маневрируя, уклонялись от ударов и, используя малейшую оплошность врага, били по бортам машин со свастикой. В приволжской степи в этом бою враг потерял 12 машин. Остальные были вынуждены уйти в свой тыл.

Через час майор Архипов вновь встретился с комдивом. Теперь уже не шесть, а только четыре боевых танка было в его распоряжении, но комдив верил, что и эта небольшая горсточка бронированных машин, управляемых такими людьми, как Архипов, — грозная ударная сила.

— Товарищ майор, — будто невзначай спросил комдив Архипова, — может, будешь выходить в тыл на пополнение?

— А вы что будете без нас делать? — вопросом на вопрос ответил Архипов. — Нет, буду воевать до последнего танка. Кстати, один из наших подбитых танков мы восстановим. Я уже послал туда летучку. К утру у нас будет не четыре, а целых пять танков. Еще повоюем, — уверенно закончил Архипов.

Не смог продвинуться враг к Волге на этом участке фронта. Его остановила наша пехота, которой большую помощь оказали танкисты майора Архипова. Десятки раз они контратаковали врага, жгли его бронемашины, танки.

В этом бою майор Архипов был контужен, но остался в строю.

В конце ноября 1942 года наши части, окружившие вражескую группировку в районе Волги, прорвали оборону противника и начали расчленять, дробить и уничтожать его отдельные группы. Накануне наступления к комдиву вновь явился Архипов для уточнения вопросов взаимодействия. Комдив радостно обнял своего старого знакомого, поздравил со званием подполковника и спросил:

— Опять в полку шесть танков?

— Нет, времена переменились. Теперь у меня целая бригада! Все батальоны укомплектованы полностью. Бригада боеспособна на все сто процентов, — доложил Архипов и удовлетворенно добавил: — Теперь мы повоюем по-настоящему, по-гвардейски!

И повел свою танковую бригаду дорогой великого наступления офицер Василий РђСЂС…РёРїРѕРІ. Как свидетельство его больших боевых заслуг перед Родиной и личного героизма вскоре засияла на груди вторая «Золотая Звезда» Героя Советского Союза. Эту награду он воспринял как призыв к новым подвигам, к новым победам.

В те дни войска 1-го Украинского фронта, форсировав Вислу, вели бои за расширение плацдарма. 53-я танковая бригада под бомбежкой вместе с пехотинцами первой форсировала многоводную реку на самодельных плотах и паромах. Враг яростно контратаковал. Фашисты бросили в бой свою новинку — мощные многотонные танки, именуемые «королевскими тиграми». Враг рассчитывал устрашить наших воинов неуязвимостью брони этих стальных громадин.

Командиру 53-й танковой бригады полковнику Архипову одному из первых довелось столкнуться с ними в бою. Он сразу разгадал, что эти мощные танки имеют плохую маневренность, и постарался действовать так, чтобы избежать боя «лоб в лоб».

— Били мы и «тигров», и «пантер», — уверенно сказал он перед боем. — Не устоят перед нами и «королевские тигры».

Искусно маневрируя, он на своем командирском танке вышел врагу во фланг и стал бить по одному из вражеских танков. После третьего выстрела «королевский тигр» застыл на месте и окутался пламенем.

Примеру командира последовали и другие экипажи. Все чаще вспыхивали кострами новые вражеские машины. Уже пылало их больше десятка.

Единоборство с фашистскими танками продолжалось. Враг бросил в бой еще группу стальных громадин. Взрывы снарядов стали взметаться возле машины Архипова. И вдруг его танк неловко застыл на месте, и уже жаркие языки пламени показались над моторной группой, стали лизать броню боевой башни.

— Горим, товарищ полковник! — дрогнувшим голосом крикнул механик-водитель. — Видать, отвоевались…

— Еще повоюем, — перебил его Архипов и твердо подал команду: — За мной! Взять автоматы…

Архипов выскочил из горящей машины. Кругом фашисты: видимо, наша пехота отстала. Дробные автоматные очереди застучали по броне. Полковник упал на мокрую землю, отполз в воронку, еще теплую от взрыва снаряда, и открыл огонь из автомата. Вскоре подошли наши танки и своей броней прикрыли командира и экипаж подбитой машины.

«Моя заправка — до Берлина!» — такие надписи появились в конце апреля 1945 года на башнях боевых машин танковой бригады, которую по-прежнему вел в бой полковник Архипов.

Внешне он мало изменился после памятных боев под Сталинградом. И по-прежнему, разговаривая с подчиненными, полковник внимательно смотрел на собеседника, словно хотел накрепко запечатлеть его облик в памяти. Имея в подчинении сотни людей, комбриг знал всех поименно и в лицо — качество, весьма ценное для военачальника. Подчиненные платили ему уважением и за глаза тепло называли «батей».

Берлин. Это название в боевых приказах появилось почти одновременно с надписями на броне танков и одинаково красноречиво выражало смысл заключительного этапа Великой Отечественной войны. О Берлине писали в письмах солдаты бригады, о нем читали агитаторы в газетных статьях, о его штурме составляли варианты планов офицеры и генералы оперативных управлений и отделов. О своем месте в предстоящем штурме логова врага думал и полковник Василий Сергеевич Архипов.

Позади осталась река Нейсе, которая танкистам запомнилась трудными боями. Здесь проходил оборонительный рубеж гитлеровцев. К Нейсе танковая бригада полковника Архипова вышла с ходу, вместе с небольшими силами наступавшей пехоты. Предстояло форсировать водную преграду, захватить плацдарм и развить наступление. Как? Ожидать подхода основных сил пехоты, ожидать понтонеров, которые наведут переправу?

По штабной рации полковник Архипов доложил командующему танковой армией П. С. Рыбалко о выходе на Нейсе и о сложившейся обстановке. Тот, выслушав, задал обычный свой вопрос:

— Ваши соображения?

— Предлагаю, товарищ генерал, начать форсирование Нейсе немедленно. Своими силами вместе с пехотой.

— Каким способом? Река, болотистая местность…

— Найдем броды. Ждать нельзя, товарищ генерал.

— Одобряю, Василий Сергеевич, считай, что приказываю. Через час буду у тебя.

Действительно, через час командарм Рыбалко появился на берегу Нейсе и, не обращая внимания на взрывы снарядов и мин, стал наблюдать, как танки бригады с символическими надписями на башнях: «Моя заправка — до Берлина!», задраив люки, спускались к урезу реки, вползали в воду и стремительно мчались к противоположному берегу. А там вымахивали на песчаную кручу и, покачивая стволами пушек, устремлялись на вражеские узлы сопротивления, сминая их гусеницами и громя огнем.

Полковника Архипова командарм нашел уже на западном берегу Нейсе. Тот доложил об итогах форсирования. Командарм похвалил за инициативу, потом пригласил войти в один из сохранившихся особняков бежавшего от возмездия барона и, едва переступив порог гостиной, сказал:

— Теперь, Василий Сергеевич, давай займемся пригородами Берлина. Зови оперативников, поставлю новую задачу.

В те дни полковнику Архипову было не до отдыха. И боевой порыв воинов, неудержимо рвавшихся к логову фашистского зверя, и сами боевые задачи, разработанные и поставленные вышестоящими командирами, и собственный душевный настрой — все это сливалось в единую симфонию великого наступления, звало вперед, к окончательной победе, о которой мечталось долгие, тяжкие годы войны. К ее финалу офицер Архипов, как и большинство наших командиров, пришел зрелым военачальником, мастером вождения танковых частей, глубоко понимающим природу современного боя, волевым, сильным, инициативным командиром танкового соединения.

Каждый бой любой танковой роты и батальона командир бригады Архипов тщательно взвешивал, заранее планировал и обеспечивал всем необходимым. Ему были чужды верхоглядство, скороспелые решения. И когда командарм Рыбалко поставил задачу форсирования Шпрее и выхода в район Берлина, полковник Архипов высказался о необходимости усиления артиллерией и поддержки авиацией. Просьбы звучали убедительно, и генерал Рыбалко удовлетворил их все до единой, хотя не удержался, сказав на прощание:

— Ох, Василий Сергеевич, и мастер ты вытягивать! Последнее вытащишь…

— Осуждаете, товарищ генерал?

— Что ты, Василий Сергеевич! Хвалю. На твоем месте и я так бы действовал. Ну, желаю удачи!

Ставил задачу комбатам полковник Архипов, как всегда, предельно сжато, четко, ясно. Все было точно распланировано, обосновано, подкреплено материально. Поэтому командиры батальонов не задавали дополнительных вопросов.

Бригада форсировала Шпрее, не ожидая подхода понтонных частей. Танки одолели реку с ходу в заранее разведанных местах и вступили в бой на окраине Берлина. Одна за другой стальные машины прогрызали вражеские заграждения и продвигались вперед, к центру Берлина.

Особенно жаркие бои вели танкисты бригады полковника Архипова на Кайзераллее, на той самой улице, где было сосредоточено немало штабов эсэсовцев и их квартир, — настоящее гнездо фашистской нечисти. Здесь бои шли за каждый дом, гитлеровские фаустпатронники высматривали наши танки из-за каждого угла, из-за каждой груды развалин. Метким огнем прокладывали себе дорогу гвардейцы, руша прямой наводкой вражеские узлы сопротивления.

Комбриг Архипов управлял своими батальонами, имея надежную связь по радио. Из командирской машины он хорошо видел картину сражения и целенаправленно, осознанно руководил боем.

Гвардейская бригада комбрига В. С. Архипова провела десятки боев, уничтожила большое количество вражеской техники и живой силы. Одной из первых она ворвалась в предместье Берлина, а потом, совершив многосоткилометровый марш-бросок, появилась на улицах Праги. Сметая баррикады, советские танки давили огневые точки врага и в короткие часы боя разгромили несколько очагов сопротивления гитлеровцев. Над Прагой взвилось знамя свободы.

И поныне на главной площади столицы Чехословакии возвышается на гранитном пьедестале советский танк. Этот памятник, установленный друзьями-чехами, символизирует огромную любовь и благодарность освобожденных народов Европы, которую питают они к советским воинам, разгромившим фашизм.

www.peoples.ru

Преподобномученицы Евдокия Архипова и Ольга Жильцова и мученик Василий Архипов

Пре­по­доб­но­му­че­ни­ца Ев­до­кия ро­ди­лась в 1886 го­ду в се­ле Го­ре­то­во Лу­хо­виц­ко­го уез­да Ря­зан­ской гу­бер­нии в се­мье кре­стья­ни­на Сер­гея Ар­хи­по­ва. В 1902 го­ду она по­сту­пи­ла по­слуш­ни­цей в ста­рин­ный Ка­зан­ский мо­на­стырь в го­ро­де Ря­за­ни, где в то вре­мя бы­ло бо­лее трех­сот пя­ти­де­ся­ти на­сель­ниц. В 1909 го­ду она бы­ла об­ле­че­на в ря­со­фор. В 1919 го­ду оби­тель бы­ла за­кры­та без­бож­ни­ка­ми, и Ев­до­кия вер­ну­лась до­мой и ста­ла жить с ро­ди­те­ля­ми и пле­мян­ни­ка­ми в се­ле Го­ре­то­ве. В 1935 го­ду она бы­ла из­бра­на цер­ков­ной ста­ро­стой. В это вре­мя пред­се­да­тель сель­со­ве­та уве­до­мил ве­ру­ю­щих, что они долж­ны от­ре­мон­ти­ро­вать храм, ина­че он бу­дет за­крыт. В 1936 го­ду в до­ме ста­ро­сты со­сто­я­лось со­бра­ние чле­нов цер­ков­но­го со­ве­та, на ко­то­ром бы­ло ре­ше­но со­брать сред­ства на ре­монт хра­ма, и Ев­до­кия всем, кто при­хо­дил в храм ку­пить све­чи или взять просфо­ры, ста­ла го­во­рить, что нуж­но со­брать де­нег, чтобы от­ре­мон­ти­ро­вать храм. Лю­ди да­ва­ли кто сколь­ко мог, со­об­ща­ли дру­гим, и так по­не­мно­гу со­бра­лась сум­ма в че­ты­ре ты­ся­чи руб­лей — и храм был от­ре­мон­ти­ро­ван.

Пре­по­доб­но­му­че­ни­ца Оль­га ро­ди­лась в 1887 го­ду в се­ле Го­ре­то­во Лу­хо­виц­ко­го уез­да Ря­зан­ской гу­бер­нии в се­мье кре­стья­ни­на Его­ра Жиль­цо­ва. Во­сем­на­дца­ти лет Оль­га по­сту­пи­ла по­слуш­ни­цей в Ка­зан­ский мо­на­стырь в го­ро­де Ря­за­ни. По­сле за­кры­тия оби­те­ли она вер­ну­лась до­мой и ста­ла жить вдво­ем с ма­те­рью. Ко­гда на­вис­ла угро­за за­кры­тия хра­ма, Оль­га по­шла к неко­то­рым ве­ру­ю­щим уго­ва­ри­вать их, чтобы они не за­бы­ва­ли храм Бо­жий и ока­за­ли по­силь­ную по­мощь в ре­мон­те хра­ма, а ина­че его мо­гут за­крыть и негде то­гда бу­дет мо­лить­ся.

Василий архипов Му­че­ник Ва­си­лий ро­дил­ся 26 июля 1876 го­да в се­ле Го­ре­то­во Лу­хо­виц­ко­го уез­да Ря­зан­ской гу­бер­нии в се­мье кре­стья­ни­на Мак­си­ма Ар­хи­по­ва. Ва­си­лий окон­чил цер­ков­но­при­ход­скую шко­лу; во вре­мя вой­ны в 1916–1917 го­дах слу­жил в ар­мии ря­до­вым. Вер­нув­шись в се­ло, он кре­стьян­ство­вал, а ко­гда на­ча­лась кол­лек­ти­ви­за­ция, за­пи­сал­ся в кол­хоз. В хра­ме Ва­си­лий Мак­си­мо­вич пел несколь­ко лет на кли­ро­се и в 1937 го­ду стал ис­пол­нять обя­зан­но­сти пса­лом­щи­ка.
Осе­нью 1937 го­да в се­ло Го­ре­то­во к сек­ре­та­рю мест­ной ком­со­моль­ской ор­га­ни­за­ции при­е­хал со­труд­ник НКВД; вы­звав ста­ро­сту Ев­до­кию Ар­хи­по­ву, он по­тре­бо­вал от нее спи­сок, кто яв­ля­ет­ся свя­щен­ни­ком хра­ма, кто пса­лом­щи­ком, кто чле­ном цер­ков­но­го со­ве­та.Взяв спи­сок, он уехал. Через неко­то­рое вре­мя по­сле его отъ­ез­да на­чаль­ни­ку Лу­хо­виц­ко­го рай­он­но­го от­де­ла НКВД по­сту­пил до­нос, буд­то в се­ле Го­ре­то­во у Ев­до­кии Ар­хи­по­вой со­сто­я­лось «кон­спи­ра­тив­ное со­ве­ща­ние слу­жи­те­лей куль­та… Со­бра­ние про­ис­хо­ди­ло с 9 ча­сов утра до 16 ча­сов дня, при­чем по­ме­ще­ние бы­ло за­кры­то из­нут­ри и за­на­ве­ше­ны ок­на»[1].
15 фев­ра­ля 1938 го­да со­труд­ни­ки НКВД по­про­си­ли со­се­да Ев­до­кии, чтобы тот по­сту­чал­ся к ней в дом; он со­гла­сил­ся: Ев­до­кия от­кры­ла ему дверь как со­се­ду и бы­ла аре­сто­ва­на.
26 фев­ра­ля бы­ли аре­сто­ва­ны Оль­га Жиль­цо­ва и Ва­си­лий Ар­хи­пов и за­клю­че­ны в тюрь­му в Ко­ломне.
— По­че­му вы ру­га­е­те кол­хоз и уго­ва­ри­ва­е­те, чтобы вам по­жерт­во­ва­ли на цер­ковь, а на за­ем не под­пи­сы­ва­лись? — спро­сил сле­до­ва­тель ста­ро­сту.
— Я кол­хоз не ру­га­ла и не го­во­ри­ла, что кол­хо­зу дол­го не су­ще­ство­вать, и про­тив зай­ма я ни­че­го не го­во­ри­ла, и ви­нов­ной се­бя в этом не при­знаю. Я при­знаю толь­ко то, что со­би­ра­ла день­ги на ре­монт церк­ви.
Вы­звав на до­прос по­слуш­ни­цу Оль­гу, сле­до­ва­тель спро­сил ее:
— Вы в се­ле Го­ре­то­во ве­ли аги­та­цию по во­вле­че­нию в груп­пу ве­ру­ю­щих кол­хоз­ни­ков? Со­би­ра­ли день­ги для по­па? Ве­ли аги­та­цию про­тив го­судар­ствен­но­го зай­ма и ан­ти­со­вет­скую ра­бо­ту? При­зна­е­те се­бя в этом ви­нов­ной?
— Ви­нов­ной се­бя ни в чем не при­знаю. И аги­та­ци­ей не за­ни­ма­лась, и кол­хоз­ни­ков в груп­пу ве­ру­ю­щих не во­вле­ка­ла, и про­тив го­судар­ствен­ных зай­мов не аги­ти­ро­ва­ла, и день­ги не со­би­ра­ла — и про это я ни­че­го не знаю, — от­ве­ти­ла по­слуш­ни­ца, и на том ее до­про­сы за­кон­чи­лись.
— Вы, как пса­лом­щик, — за­явил Ва­си­лию Мак­си­мо­ви­чу сле­до­ва­тель, — ве­ли аги­та­цию сре­ди на­се­ле­ния за во­вле­че­ние кол­хоз­ни­ков в груп­пу ве­ру­ю­щих, а так­же го­во­ри­ли кол­хоз­ни­кам, что со­вет­ская власть да­на нам в на­ка­за­ние; ве­ли аги­та­цию про­тив кон­сти­ту­ции, что, мол, име­ет­ся кон­сти­ту­ция, а на де­ле ве­дет­ся го­не­ние на Пра­во­слав­ную Цер­ковь. При­зна­е­те се­бя в этом ви­нов­ным?
— Нет, аги­та­ци­ей я не за­ни­мал­ся, про­тив кон­сти­ту­ции борь­бы не вел и аги­та­ции про­тив со­вет­ской вла­сти не вел. Ви­нов­ным се­бя в этом не при­знаю, — от­ве­тил Ва­си­лий Мак­си­мо­вич.
Вы­зван­ный в ка­че­стве лже­сви­де­те­ля сек­ре­тарь рай­он­но­го ко­ми­те­та ком­со­мо­ла Скот­ни­ков по­ка­зал, что «22 но­яб­ря на квар­ти­ре мо­наш­ки Ар­хи­по­вой про­ис­хо­ди­ло неле­галь­ное со­бра­ние по­пов и мо­на­шек се­ла Го­ре­то­во… Вся эта по­пов­ская сво­ра сре­ди кол­хоз­ни­ков се­ла Го­ре­то­во ве­дет ан­ти­со­вет­скую контр­ре­во­лю­ци­он­ную де­я­тель­ность, в ре­зуль­та­те че­го в кол­хо­зе пло­хая дис­ци­пли­на, в дни ре­ли­ги­оз­ных празд­ни­ков аги­ти­ру­ют не ра­бо­тать в кол­хо­зе, а хо­дить в цер­ковь. Свою контр­ре­во­лю­ци­он­ную де­я­тель­ность они ве­дут от­кры­то. Так на­при­мер, быв­шая мо­наш­ка — ныне цер­ков­ная ста­ро­ста Ев­до­кия Ар­хи­по­ва — под ру­ко­вод­ством по­па про­из­во­ди­ла сре­ди на­се­ле­ния неза­кон­ные сбо­ры де­нег на ка­пи­таль­ный ре­монт церк­ви… и в на­сто­я­щее вре­мя цер­ковь ка­пи­таль­но от­ре­мон­ти­ро­ва­на»[2].
В этот же день, 26 фев­ра­ля 1938 го­да, след­ствие бы­ло за­кон­че­но, и 8 мар­та трой­ка НКВД при­го­во­ри­ла по­слуш­ниц Ев­до­кию Ар­хи­по­ву и Оль­гу Жиль­цо­ву и пса­лом­щи­ка Ва­си­лия Ар­хи­по­ва к рас­стре­лу. По­сле при­го­во­ра все они бы­ли пе­ре­ве­зе­ны в Та­ган­скую тюрь­му в Москве, где 13 мар­та тю­рем­ный фо­то­граф сфо­то­гра­фи­ро­вал их, чтобы при мно­же­стве лю­дей, при­го­во­рен­ных к смер­ти, мож­но бы­ло срав­нить, тех ли вы­во­дят на казнь. По­слуш­ни­цы Ев­до­кия Ар­хи­по­ва и Оль­га Жиль­цо­ва и пса­лом­щик Ва­си­лий Ар­хи­пов бы­ли рас­стре­ля­ны 14 мар­та 1938 го­да и по­гре­бе­ны в об­щей без­вест­ной мо­ги­ле на по­ли­гоне Бу­то­во под Моск­вой.

Игу­мен Да­мас­кин (Ор­лов­ский)

«Жи­тия но­во­му­че­ни­ков и ис­по­вед­ни­ков Рос­сий­ских ХХ ве­ка. Март».
Тверь. 2006. С. 24-29

При­ме­ча­ния

[1] ГАРФ. Ф. 10035, д. П-55103, л. 18.

[2] Там же. Л. 37.

Ис­точ­ник: http://www.fond.ru/

azbyka.ru

Биография

Родился в крестьянской семье в деревне Зворково Куровского района Московской области.

  • Отец — Александр Николаевич Архипов (1889—1960); мать — Мария Николаевна, урождённая Козырева (1901—1970).
  • Жена — Ольга Григорьевна, преподаватель; в браке с 1952 года, в этом же году у них родилась дочь Елена.

Образование

Окончил 9 классов в п. Клязьма Пушкинского района Московской области. В 1942 году поступил в 10-й класс Ленинградской военно-морской спецшколы, которую эвакуировали в Омскую область, а в декабре 1942 — в Тихоокеанское высшее военно-морское училище на подготовительный курс.

После окончания Тихоокеанского военно-морского училища, в 1945 году участвовал в боевых действиях против Японии на тральщиках Тихоокеанского флота в качестве курсанта-дублёра командира БЧ-1. После окончания Второй мировой войны вместе с третьим курсом училища был переведён в Каспийское высшее военно-морское училище в Баку, которое окончил в 1947.

Офицер ВМФ СССР

Проходил службу в офицерских должностях на подводных лодках на Черноморском, Северном, Балтийском флотах.

Авария на К-19

Летом 1961 участвовал в походе атомной подводной лодки К-19 в качестве дублёра командира. 4 июля на лодке произошла авария, угрожавшая расплавлением ядерного реактора. Во время её ликвидации на борту лодки возник конфликт — несколько офицеров выступили против командира, капитана 2-го ранга Николая Затеева, потребовав затопить лодку и высадить экипаж на остров Ян-Майен. В сложившейся ситуации командир Затеев был вынужден предпринять решительные меры для предотвращения возможного бунта. Так, он:

Таким образом, капитан 2-го ранга Архипов оказался в этом конфликте на стороне командира, выступив за поддержание на борту воинской дисциплины. События, происходившие на К-19, легли в основу американского фильма K-19: The Widowmaker («К-19: Оставляющая вдов»). Как и другие офицеры, находившиеся на борту, Архипов в результате аварии получил дозу радиации.

Участие в Карибском кризисе

Василий архипов С декабря 1961 — начальник штаба 69-й бригады подводных лодок Северного флота, расквартированной в Сайда-Губе. 1 октября 1962 в рамках операции «Анадырь» (в ходе Карибского кризиса) бригада была направлена к берегам Кубы, при этом её командованию не было дано чётких инструкций относительно возможности применения атомного оружия. Накануне отбытия Архипов специально уточнил у заместителя главкома Военно-морским флотом адмирала В. А. Фокина: «Не ясно, товарищ адмирал, зачем мы взяли атомное оружие. Когда и как нам следует его применять?» Адмирал Фокин не смог дать ответ на этот вопрос, а начальник штаба Северного флота заявил, что оружие может быть применено в случае нападения на лодку, причинившего ей повреждения («дырку в корпусе») или по специальному приказу из Москвы.

Капитан 2-го ранга Архипов участвовал в походе на подводной лодке Б-59 проекта 641 («Фокстрот» по классификации НАТО) с ядерным оружием на борту, будучи старшим на борту.

27 октября 1962 группа из 11 эсминцев ВМС США, возглавляемая авианосцем «Рэндольф», окружила около Кубы Б-59; кроме того, лодка была обстреляна американским самолётом, а по данным советской стороны, против лодки были применены и глубинные бомбы[2].

Утверждают[кто?], что командир подводной лодки, Валентин Григорьевич Савицкий, приготовился запустить ответную атомную торпеду. Однако Архипов проявил выдержку, обратил внимание на сигналы со стороны американских кораблей и остановил Савицкого. В результате лодка ответила сигналом «Прекратите провокацию», после чего самолёт был отозван и ситуация несколько разрядилась.

Согласно воспоминаниям участника этих событий, отставного капитана второго ранга Вадима Павловича Орлова, события развивались менее драматично — командир потерял выдержку, но два других офицера, в том числе Архипов, успокоили его;[3] по другим данным, против был только Архипов. В любом случае роль Архипова как старшего на борту была ключевой в принятии решения.

В ходе конференции в Гаване 13 октября 2002 года, посвящённой 40-летней годовщине Карибского кризиса, Роберт Макнамара заявил, что ядерная война была значительно ближе к своему началу, чем считалось ранее. Один из организаторов конференции, Томас Блэнтон из Университета Джорджа Вашингтона, сказал, что «парень по фамилии Архипов спас мир».

Продолжение службы в ВМФ

После завершения Карибского кризиса Архипов продолжил службу в прежней должности. В ноябре 1964 он был назначен командиром 69-й бригады подводных лодок. Затем командовал 37-й дивизией подводных лодок.

В декабре 1975 в звании контр-адмирала был назначен начальником Каспийского высшего военно-морского училища имени С. М. Кирова. Находился на этой должности до ноября 1985. 10 февраля 1981 ему было присвоено воинское звание «вице-адмирал».

Последние годы жизни

Василий архипов Внешние изображения
Василий архипов [www.ourbaku.com/index.php5/Файл:Памятник_Архипову_на_кладбище_Саввино.jpg Надгробный памятник]

После ухода в запас жил в дачном посёлке Купавна (микрорайона города Железнодорожный с 2004 года) Московской области. Был председателем совета ветеранов города Железнодорожный. Похоронен на кладбище этого города.

Награды

  • Награждён орденами и медалями СССР, среди которых ордена Красного Знамени и Красной Звезды; «За службу Родине в ВС СССР», медали «За боевые заслуги», «За отличие в охране государственной границы СССР», «За воинскую доблесть», «За победу над Германией», «За победу над Японией», «За укрепление боевого содружества», «За безупречную службу» и другие[4].
  • В 2003 посмертно был удостоен Национальной премии Италии — премии Ротонди «Ангелы нашего времени» за стойкость, мужество, выдержку, проявленные в экстремальных условиях. В январе 2005 эта награда была вручена его вдове[5].

Фильмография

  • Василий Архипов. Человек, который спас мир, 2012[6].

См. также

  • Петров, Станислав Евграфович — предотвращение ядерной войны в 1983 году.

Ссылки

  • [www.ourbaku.com/index.php5/Архипов_Василий_Александрович_-_вице-адмирал,_начальник_КВВМУ_им._Кирова Архипов Василий Александрович — вице-адмирал, начальник КВВМУ им. Кирова]
  • [www.latinamericanstudies.org/cold-war/sovietsbomb.htm Статья от 2002 г. в газете Бостон глоуб] (англ.)
  • [kvvmku.ru/galereja/thumbnails.php?album=267 Материалы из архива вице-адмирала Архипова]
  • [www.trud.ru/article/17-10-2002/47928_jadernyj_fokstrot.html Ядерный фокстрот]
  • [www.pnp.ru/archive/09703016.html Версия Орлова]

Отрывок, характеризующий Архипов, Василий Александрович

Наполеон, разрезав армии, движется в глубь страны и упускает несколько случаев сражения. В августе месяце он в Смоленске и думает только о том, как бы ему идти дальше, хотя, как мы теперь видим, это движение вперед для него очевидно пагубно.
Факты говорят очевидно, что ни Наполеон не предвидел опасности в движении на Москву, ни Александр и русские военачальники не думали тогда о заманивании Наполеона, а думали о противном. Завлечение Наполеона в глубь страны произошло не по чьему нибудь плану (никто и не верил в возможность этого), а произошло от сложнейшей игры интриг, целей, желаний людей – участников войны, не угадывавших того, что должно быть, и того, что было единственным спасением России. Все происходит нечаянно. Армии разрезаны при начале кампании. Мы стараемся соединить их с очевидной целью дать сражение и удержать наступление неприятеля, но и этом стремлении к соединению, избегая сражений с сильнейшим неприятелем и невольно отходя под острым углом, мы заводим французов до Смоленска. Но мало того сказать, что мы отходим под острым углом потому, что французы двигаются между обеими армиями, – угол этот делается еще острее, и мы еще дальше уходим потому, что Барклай де Толли, непопулярный немец, ненавистен Багратиону (имеющему стать под его начальство), и Багратион, командуя 2 й армией, старается как можно дольше не присоединяться к Барклаю, чтобы не стать под его команду. Багратион долго не присоединяется (хотя в этом главная цель всех начальствующих лиц) потому, что ему кажется, что он на этом марше ставит в опасность свою армию и что выгоднее всего для него отступить левее и южнее, беспокоя с фланга и тыла неприятеля и комплектуя свою армию в Украине. А кажется, и придумано это им потому, что ему не хочется подчиняться ненавистному и младшему чином немцу Барклаю.
Император находится при армии, чтобы воодушевлять ее, а присутствие его и незнание на что решиться, и огромное количество советников и планов уничтожают энергию действий 1 й армии, и армия отступает.
В Дрисском лагере предположено остановиться; но неожиданно Паулучи, метящий в главнокомандующие, своей энергией действует на Александра, и весь план Пфуля бросается, и все дело поручается Барклаю, Но так как Барклай не внушает доверия, власть его ограничивают.
Армии раздроблены, нет единства начальства, Барклай не популярен; но из этой путаницы, раздробления и непопулярности немца главнокомандующего, с одной стороны, вытекает нерешительность и избежание сражения (от которого нельзя бы было удержаться, ежели бы армии были вместе и не Барклай был бы начальником), с другой стороны, – все большее и большее негодование против немцев и возбуждение патриотического духа.
Наконец государь уезжает из армии, и как единственный и удобнейший предлог для его отъезда избирается мысль, что ему надо воодушевить народ в столицах для возбуждения народной войны. И эта поездка государя и Москву утрояет силы русского войска.
Государь отъезжает из армии для того, чтобы не стеснять единство власти главнокомандующего, и надеется, что будут приняты более решительные меры; но положение начальства армий еще более путается и ослабевает. Бенигсен, великий князь и рой генерал адъютантов остаются при армии с тем, чтобы следить за действиями главнокомандующего и возбуждать его к энергии, и Барклай, еще менее чувствуя себя свободным под глазами всех этих глаз государевых, делается еще осторожнее для решительных действий и избегает сражений.
Барклай стоит за осторожность. Цесаревич намекает на измену и требует генерального сражения. Любомирский, Браницкий, Влоцкий и тому подобные так раздувают весь этот шум, что Барклай, под предлогом доставления бумаг государю, отсылает поляков генерал адъютантов в Петербург и входит в открытую борьбу с Бенигсеном и великим князем.
В Смоленске, наконец, как ни не желал того Багратион, соединяются армии.
Багратион в карете подъезжает к дому, занимаемому Барклаем. Барклай надевает шарф, выходит навстречу v рапортует старшему чином Багратиону. Багратион, в борьбе великодушия, несмотря на старшинство чина, подчиняется Барклаю; но, подчинившись, еще меньше соглашается с ним. Багратион лично, по приказанию государя, доносит ему. Он пишет Аракчееву: «Воля государя моего, я никак вместе с министром (Барклаем) не могу. Ради бога, пошлите меня куда нибудь хотя полком командовать, а здесь быть не могу; и вся главная квартира немцами наполнена, так что русскому жить невозможно, и толку никакого нет. Я думал, истинно служу государю и отечеству, а на поверку выходит, что я служу Барклаю. Признаюсь, не хочу». Рой Браницких, Винцингероде и тому подобных еще больше отравляет сношения главнокомандующих, и выходит еще меньше единства. Сбираются атаковать французов перед Смоленском. Посылается генерал для осмотра позиции. Генерал этот, ненавидя Барклая, едет к приятелю, корпусному командиру, и, просидев у него день, возвращается к Барклаю и осуждает по всем пунктам будущее поле сражения, которого он не видал.
Пока происходят споры и интриги о будущем поле сражения, пока мы отыскиваем французов, ошибившись в их месте нахождения, французы натыкаются на дивизию Неверовского и подходят к самым стенам Смоленска.
Надо принять неожиданное сражение в Смоленске, чтобы спасти свои сообщения. Сражение дается. Убиваются тысячи с той и с другой стороны.
Смоленск оставляется вопреки воле государя и всего народа. Но Смоленск сожжен самими жителями, обманутыми своим губернатором, и разоренные жители, показывая пример другим русским, едут в Москву, думая только о своих потерях и разжигая ненависть к врагу. Наполеон идет дальше, мы отступаем, и достигается то самое, что должно было победить Наполеона.

На другой день после отъезда сына князь Николай Андреич позвал к себе княжну Марью.
– Ну что, довольна теперь? – сказал он ей, – поссорила с сыном! Довольна? Тебе только и нужно было! Довольна?.. Мне это больно, больно. Я стар и слаб, и тебе этого хотелось. Ну радуйся, радуйся… – И после этого княжна Марья в продолжение недели не видала своего отца. Он был болен и не выходил из кабинета.
К удивлению своему, княжна Марья заметила, что за это время болезни старый князь так же не допускал к себе и m lle Bourienne. Один Тихон ходил за ним.
Через неделю князь вышел и начал опять прежнюю жизнь, с особенной деятельностью занимаясь постройками и садами и прекратив все прежние отношения с m lle Bourienne. Вид его и холодный тон с княжной Марьей как будто говорил ей: «Вот видишь, ты выдумала на меня налгала князю Андрею про отношения мои с этой француженкой и поссорила меня с ним; а ты видишь, что мне не нужны ни ты, ни француженка».
Одну половину дня княжна Марья проводила у Николушки, следя за его уроками, сама давала ему уроки русского языка и музыки, и разговаривая с Десалем; другую часть дня она проводила в своей половине с книгами, старухой няней и с божьими людьми, которые иногда с заднего крыльца приходили к ней.
О войне княжна Марья думала так, как думают о войне женщины. Она боялась за брата, который был там, ужасалась, не понимая ее, перед людской жестокостью, заставлявшей их убивать друг друга; но не понимала значения этой войны, казавшейся ей такою же, как и все прежние войны. Она не понимала значения этой войны, несмотря на то, что Десаль, ее постоянный собеседник, страстно интересовавшийся ходом войны, старался ей растолковать свои соображения, и несмотря на то, что приходившие к ней божьи люди все по своему с ужасом говорили о народных слухах про нашествие антихриста, и несмотря на то, что Жюли, теперь княгиня Друбецкая, опять вступившая с ней в переписку, писала ей из Москвы патриотические письма.
«Я вам пишу по русски, мой добрый друг, – писала Жюли, – потому что я имею ненависть ко всем французам, равно и к языку их, который я не могу слышать говорить… Мы в Москве все восторжены через энтузиазм к нашему обожаемому императору.
Бедный муж мой переносит труды и голод в жидовских корчмах; но новости, которые я имею, еще более воодушевляют меня.
Вы слышали, верно, о героическом подвиге Раевского, обнявшего двух сыновей и сказавшего: «Погибну с ними, но не поколеблемся!И действительно, хотя неприятель был вдвое сильнее нас, мы не колебнулись. Мы проводим время, как можем; но на войне, как на войне. Княжна Алина и Sophie сидят со мною целые дни, и мы, несчастные вдовы живых мужей, за корпией делаем прекрасные разговоры; только вас, мой друг, недостает… и т. д.
Преимущественно не понимала княжна Марья всего значения этой войны потому, что старый князь никогда не говорил про нее, не признавал ее и смеялся за обедом над Десалем, говорившим об этой войне. Тон князя был так спокоен и уверен, что княжна Марья, не рассуждая, верила ему.
Весь июль месяц старый князь был чрезвычайно деятелен и даже оживлен. Он заложил еще новый сад и новый корпус, строение для дворовых. Одно, что беспокоило княжну Марью, было то, что он мало спал и, изменив свою привычку спать в кабинете, каждый день менял место своих ночлегов. То он приказывал разбить свою походную кровать в галерее, то он оставался на диване или в вольтеровском кресле в гостиной и дремал не раздеваясь, между тем как не m lle Bourienne, a мальчик Петруша читал ему; то он ночевал в столовой.
Первого августа было получено второе письмо от кня зя Андрея. В первом письме, полученном вскоре после его отъезда, князь Андрей просил с покорностью прощения у своего отца за то, что он позволил себе сказать ему, и просил его возвратить ему свою милость. На это письмо старый князь отвечал ласковым письмом и после этого письма отдалил от себя француженку. Второе письмо князя Андрея, писанное из под Витебска, после того как французы заняли его, состояло из краткого описания всей кампании с планом, нарисованным в письме, и из соображений о дальнейшем ходе кампании. В письме этом князь Андрей представлял отцу неудобства его положения вблизи от театра войны, на самой линии движения войск, и советовал ехать в Москву.

wiki-org.ru

Василий архипов

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.