Основой подготовки германского пехотинца являлись полевые выходы. Германского пехотинца учили быть агрессивным в атаке и стойким в обороне. Обучение начиналось в индивидуальном порядке, затем – в составе пехотной или пулеметной секции, далее – в составе отделения. Практически весь процесс обучения проводился в поле, в классах читалось всего несколько лекций в самом начале. Огромное внимание уделялось отработке гибкости действий на поле боя в пику слепому следованию уставам и наставлениям.

Полевые укрепления

Каждый солдат под руководством унтер-офицера учился использовать местность. Тактика передвижения отделения по местности сводилась к коротким броскам от одного естественно укрытия к другому.

На маршах, в случае сильного огня противника, пехота также передвигалась бросками. Пехотинцев учили совершать короткие быстрые броски так, чтобы не повредить оружие. Особенно готовились пулеметчики и вторые номера пулеметных расчетов, поскольку перебежки с тяжелыми и громоздкими пулеметами и коробками с патронными лентами имели свои особенности. Кроме того, пулеметчик и подносчики боеприпасов при перебежках не должны были отрываться друг от друга. Опять же пулеметчиков стрелковых отделений, равно как и батальонных пулеметчиков, учили грамотно выбирать огневые позиции. В процессе обучения тренировки усложнялись и становились все более комплексными. Помимо перебежек отрабатывалась маскировка не местности.


Тактические учения занимали примерно половину времени, отведенного на подготовку пехотинца. Уже через шесть недель после начала обучения, рекруты принимали учения в составе крупных подразделений, а иногда даже в составе дивизии. Немцы хорошо усвоили уроки Первой мировой войны, когда плохо обученная пехота несла огромные потери в атаках.

Солдата обучали навыкам выживания на поле боя. Много часов отводилось обучению использования естественных и созданию искусственных укрытий. В обязательном порядке отрабатывались рытье траншей и окопов, их маскировка от наземных и воздушных наблюдателей.

Люди на полевых выходах приобретали зверский аппетит, но в германской армии была хорошо организована своевременная подача пищи на передовую. Пищу доставляли в специальных контейнерах. В отдельных случаях солдаты готовили сами. Пехотинцы снабжались портативными подогревателями для пищи и кофе.

Солдат учили использовать накидки для защиты от дождя и непогоды. В плохую погоду, на холоде и ветру, люди быстро сникали, а солдат всегда должен оставаться бодрым и агрессивным. Увы, та погода, которая считалась непогодой в Германии, в России непогодой не являлась. А к российским климатическим сюрпризам германская пехота оказалась не готова.


Как везде, в германской армии пехоту учили совершать длительные марши с полной выкладкой. По ходу обучения, расстояния на которые совершались марши, возрастали. Уже на 13-й неделе обучения рекруты выполняли марши на расстояние в 28 км с полной боевой выкладкой, боевая нагрузка добавляла к штатному снаряжению пехотинца еще 9 кг. Марши выполнялись в условиях, приближенных к боевым: с выдвижением боевого охранения и разведки, соблюдением мер маскировки. Марши совершались не только по плану, но и как мера дисциплинарного взыскания.

Тактические преимущества в бою

В германской армии ключом к достижению успеха в бою, как в оборонительном, так и наступательном, считалась огневая мощь.

Раньше чем начинались учения на местности, солдат обучали обращению с оружием и навыкам маскировки. В целом, маскировке в германской армии уделялось внимания не так много, как в армиях других стран. Положение изменилось лишь в 1942 г., с началом доминирования в небе Восточного фронта советской авиации.

Передвижение отделения

Отделение учили совершать марши по дорогам и тропам с использованием естественных и искусственных укрытий – оврагов, речных долин, зданий, деревьев. За исключением случаев, когда пулеметчику угрожала опасность, отделение передвигалось в колонне по одному в следующем порядке: командир, пулеметчик, номера пулеметного расчета, пехотинцы.


Пулеметный расчет прикрывал командира отделения и всегда держался рядом с ним. Пехотинцы по приказу занимали позиции по флангам командира. В бою пулеметчик держался в центре боевого порядка.

Передвижение в составе взвода и роты

В случае обнаружения противником, взвод выстраивался в открытый боевой порядок. На рисунке изображены два типа боевых порядков взвода в составе четырех отделений (начало 1940 г.). Минометная команда размещалась в тылу врага.

Солдаты взвода старались поддерживать визуальный контакт друг с другом. С случае утери визуального контакта командир взвода, чаще всего, терял управление подразделением.

Окончательная подготовка

Военные всегда и везде любили и любят парады. Германские военные исключением на являются. Парад являлся итогом курса обучения молодых бойцов. Парад обычно принимал командир дивизии. Оркестр играет, довольные новобранцы тянут ногу и держат равнение в шеренгах.

Учения по отработке взаимодействия пехоты и танков.
Учения по отработке взаимодействия пехоты и танков. Снимок сделан в начале 1934 г. Солдаты двух пехотных отделений позируют на фоне макета танка – деревянная башня установлена на грузовике. “Командир танка” вероятно также пехотинец – он облачен в пехотную, а не танковую униформу.

Зимние учения, 1937 г. MG-34 в станковом варианте
Зимние учения, 1937 г. MG-34 в станковом варианте с прицелом, позволяющим вести стрельбу по невидимым целям. Справа – командир расчета, на ремне закреплен планшет. Второй справа – подносчик боеприпасов, третий – пулеметчик. Крайний слева – второй подносчик снарядов.
Строевой смотр, 1938 год.
Строевой смотр, 1938 год. Батальон завершил 16-недельный курс обучения.

ciwar.ru

Максимилиан Фреттер-Пико

Немецкая пехота. Стратегические ошибки вермахта. Пехотные дивизии в войне против Советского Союза. 1941-1944

Предисловие

Во время войны германское Верховное командование фактически неправильно применяло пехоту, что выразилось в том, что пехотные дивизии больше не рассматривались как основа вермахта, которую необходимо оберегать.


смотря на то что эти соединения были хуже одеты, вооружены и оснащены, Верховное командование, не раздумывая, возлагало на них все более тяжелые задачи. Происходила массовая гибель пехотинцев из-за злополучной так называемой стратегии запрета на отступление и постоянных отказов в ответ на все более настоятельные требования предоставить пехоте свободу действий для проведения продуманных, осмысленных боевых операций. Пехотные дивизии стали жертвой революционного, форсированного развития материальнотехнической составляющей вооруженных сил, для которого не оказалось достаточных сил и средств. Поэтому против этого выступил мужественно, но безрезультатно главнокомандующий сухопутными войсками генерал-полковник барон фон Фрич, незабываемый по-рыцарски честный солдат, крупный деятель в области воспитания и подготовки военных кадров, павший в бою (он был первым немецким генералом, погибшим во Второй мировой войне – в Польше в сентябре 1939 г. – Пер.). То же сделал проницательный, сознававший свою ответственность начальник Генерального штаба сухопутных войск генерал-полковник Бек, ушедший из жизни 20 июля 1944 г. (покончил с собой после подавления заговора против А. Гитлера, в котором он принял участие. – Пер.). Они были убеждены в настоятельной необходимости создания и развития соответствующими темпами танковых войск тактического и оперативного назначения и сильных военно-воздушных сил. Однако при этом основой вермахта должны были остаться оснащенные современным оружием пехотные дивизии. Под руководством начальника Генерального штаба вермахта, возникшего из Генерального штаба сухопутных войск, должно было обеспечиваться необходимое единое командование, но этого не пожелал диктатор (то есть Гитлер. – Ред.).


Можно обоснованно спросить, не использовались ли танковые войска и военно-воздушные силы столь же неадекватно? Не должны были и они тоже выполнять чрезмерно трудные задачи? На эти вопросы следует ответить утвердительно. Однако здесь причины заключались не в недооценке! Что касается танковых войск, их перенапряжение и неадекватное введение в бой оказались следствием недооценки значения пехотных дивизий. Они должны были выступать в роли «пожарной команды» на фронтах, где складывалась тяжелая обстановка. Вследствие «стратегии запрета на отступление» их боевая сила не могла больше вводиться в бой на основе целесообразности, хотя Верховное командование пыталось поддерживать эти войска на высоком качественном уровне в том, что касается личного состава, вооружения и техники. Причина перенапряжения военно-воздушных сил лежала также в ошибочных решениях в процессе их строительства и развития.

Каждый читатель-фронтовик может сделать эти выводы из своего боевого опыта.

В двадцати приведенных в книге описаниях сражений и боев с обобщением опыта и знаний отражены стойкость и мужество пехотных и егерских дивизий на Восточноевропейском театре военных действий.


и этом показано, как высшее командование в условиях, когда ему нужно было решать сложные проблемы, в каждом случае могло полагаться на подчиненные ему войска при выполнении трудных задач. Мне хорошо известно, что опыт и знания Второй мировой войны во многом устарели из-за технического прогресса. Однако они по-прежнему могут вызывать интерес. Я считаю вполне возможным, что даже сегодня хорошо продуманная импровизация с использованием высокого искусства командования, присущего прошлой стадии развития вооруженных сил, до определенной степени может нивелировать преимущества технического превосходства. «Только лишь потому, что настоящее основывается на опыте прошлого, у этого настоящего есть гарантированное будущее» (барон фон Штайн).

Ускоренное обучение на родине весной 1941 г. Отправка на фронт

В середине апреля 1941 г. после двадцатилетней службы в Генеральном штабе, имея универсальную подготовку, я сменил род деятельности и отправился в войсковую командировку, приняв в звании генерал-майора командование 97-й легкой дивизией в Бад-Тёльце (в Южной Баварии. – Ред.). Наступил долгожданный момент – я стал командиром общевойскового соединения, пехотной дивизии! Сознавая большую ответственность за выполнение трудной задачи, я энергично приступил к ее выполнению. Естественно, я не подозревал, какие трудные времена ждали меня впереди, в войне в России. Если совсем не принимать во внимание огромную физическую нагрузку, которую такой командир испытывал в этой войне, никто не может измерить нагрузку на душевные силы и совесть командира, если он не пережил этого. Ее нельзя увидеть и обработать статистически – ежедневный износ нервов, неслыханное напряжение из-за непомерной ответственности, которая возрастает по мере повышения воинского звания.


В Бад-Тёльце штаб находился в центре расположения дивизии. Штаб был превосходно организован. Начальником оперативного отдела штаба был майор Белитц, мой первый советник. Любимец всей дивизии, он был предупредительным и любезным ко мне, так что я в равной мере испытывал чувство доверия к нему. Я не разочаровался в нем: он был превосходным работником, на которого можно было положиться в штабной работе, и всегда думал о благополучии войск. Однако и ко всем другим сотрудникам моего штаба я всегда испытываю благодарность за их безупречную и бесперебойную работу.

97-я легкая пехотная дивизия состояла из 204-го и 207-го егерских полков, 81-го артиллерийского полка с семью батареями 105-мм легких гаубиц на конной тяге и двух моторизованных батарей 150-мм тяжелых полевых гаубиц 97-го разведывательного отряда на велосипедах, 97-го саперного батальона, 97-го истребительно-противотанкового артиллерийского дивизиона с 37-мм противотанковыми орудиями, 97-го отряда связи, 97-го полевого резервного батальона, а также санитарной, ветеринарной служб и службы снабжения.


урмовые орудия и противотанковые орудия на самоходных лафетах отсутствовали. Комплектование егерских частей происходило в основном за счет уроженцев Верхней Баварии, которые уже служили в горнопехотных полках, – настоящие, выносливые и надежные баварские горцы. Один егерский батальон пополнялся выходцами из Северной Германии, в основном Гамбурга. Они быстро адаптировались и были такими же подвижными и выносливыми, как их баварские товарищи, с которыми они превосходно находили общий язык. Артиллерийский дивизион состоял из баварцев и бранденбуржцев – превосходное сочетание. Все другие подразделения комплектовались за счет баварцев. Эта дивизия считалась баварской, ее эмблемой были петушиные перья. (Легкая пехотная (нем. Leicht-Infanterie-Division) предназначалась для действий в труднопроходимой местности (леса, болота и т. п.) и поэтому имела меньшую численность (действующих полков всего два), облегченное вооружение и тыл. Представляла собой равнинный аналог горной дивизии. Летом 1942 года шесть легких пехотных дивизий были переименованы в «егерские». Войсковой цвет (цветные детали униформы – окантовка погон, головных уборов, петлицы и т. п.) егерей отличался от остальной пехоты и был таким же, как у горных егерей, – светло-зелёным. – Пер.)

В моем распоряжении было мало времени (восемь недель), чтобы завоевать доверие дивизии и взять в свои руки ее подготовку и командование. Обстоятельства сложились для меня благоприятно, так как в большинстве случаев речь шла о подготовленных солдатах, уже обстрелянных. Кроме того, победы и успехи на прежних театрах военных действий подняли дух офицеров и рядовых. Каждый из них делал все от него зависящее.


www.litmir.me

Мы стояли во французской провинции Нормандия, в Мортене, Сурдевале и окрестных деревнях, когда в 31-ю пехотную дивизию поступил приказ от 6 сентября 1940 года, отменявший прежнее распоряжение о подготовке вторжения в Англию и ставивший задачу передислокации 82-го пехотного полка. По соображениям секретности место назначения полка не было нам сообщено. Было лишь приказано подготовиться к пятидневной поездке по железной дороге.

Несколько дней спустя полк был уже в Вартегау[40]. После четырехдневного пути поезд штаба полка ранним утром 14 сентября прибыл на станцию Вайценфельд в Плешене (польский Плешев. – Ред.). Там нас оповестили, что мы прибыли в пункт назначения. Перспектива задержаться здесь надолго никого из нас не прельщала: неприметная, убогая железнодорожная станция, забытая богом деревня, серое, без просветов, небо, с которого сыпался мелкий моросящий дождь, и осенний холод, и бескрайний тусклый горизонт – все это отнюдь не облегчало нам смену живописных нормандских пейзажей на унылую восточную равнину. Молодежь была сильнее разочарована тем, что в отправке из Франции видела поначалу предзнаменование мира и возвращение в места постоянной дислокации – в Геттинген и Нортхайм.

Семимесячное пребывание в Вартегау в военном отношении оказалось весьма полезным для подготовки к войне с Россией, но первоначальные надежды на уют и отдых очень скоро развеялись как дым. Местность эта, вопреки первому впечатлению, оказалась очаровательной и прелестной. У тех, кто пробыл там те месяцы, Плешен (Плешев), Кошмин (Козмин) и Яроцин оставили самые приятные воспоминания о начале долгого и трудного пути, который было суждено впоследствии пройти полку. Мы никогда не сможем забыть душевное расположение и гостеприимство, проявленное в отношении нас жившими там немцами, пережившими в 1918 году смену государственности, но оставшимися верными своему немецкому происхождению. Этим людям было тяжело переносить неопределенность будущего уже тогда – никто не знал, будет война с Россией или нет. Они во всяком случае надеялись, что вооруженного конфликта с ней удастся избежать. Для населения этих немецких пограничных земель поражение обернулось бы окончательной потерей родины и имущества.

Разница в культуре между польскими территориями и бывшей прусской (до 1919 г.) провинцией Позен (Познань) – Вартегау – была просто разительной. Внешний вид городов, деревень, дорог и сельскохозяйственных угодий, расположенных по эту сторону имперской границы 1918 года, был чисто немецким. Собственно Польша начиналась по ту сторону реки Просны. Сто двадцать пять лет прусского господства подняли позенские земли до уровня остальной монархии. Просна стала разграничительной линией между страной прусских колонистов и сферой славянского влияния.

В противоположность неблагоприятным условиям расквартирования, с которыми столкнулись части 31-й дивизии, расположившиеся в польских районах в Калите, Кутно и Лодзи, части, устроившиеся в Плешене (Плешеве), Яроцине и Кошмине (Козмине), наслаждались почти мирными условиями жизни. В том, что касалось сооружений для размещения и тренировки личного состава (казармы, плацы, стрельбища и полигоны), здесь нам были созданы самые благоприятные условия. Служба проходила, можно сказать, практически в условиях мирного времени, что было очень полезно для планомерного обучения солдат и поддержания дисциплины.

Затем последовали весьма болезненные изменения в составе ядра нашего полка. Во вновь сформированную в Бергене (близ Целле в Нижней Саксонии к северу от Ганновера) 131-ю пехотную дивизию были переданы некоторые подразделения 31-й пехотной дивизии. Одному только 82-му пехотному полку пришлось отправить в Берген 3-й батальон[41], противотанковую роту и роту полевых орудий, а также, помимо этого, передать в 12-й пехотный полк 31-й пехотной дивизии часть личного состава. Все эти перемещения касались только людей; вооружение и обмундирование они получали в тех частях и подразделениях, куда их переводили. Оружие, боеприпасы, военное оборудование, лошади, повозки и автомобили остались в распоряжении 82-го пехотного полка, командованию которого пришлось восполнять убыль личного состава за счет внутренних резервов и прибывшего с родины в октябре 1940 года пополнения. Уровень боеспособности ослабленного по численности почти на треть полка в течение нескольких месяцев оставался весьма условным. То, что за время передышки в военных действиях зимой 1940/41 года нам удалось ликвидировать это ослабление, вызванное раздроблением частей и соединений, не в последнюю очередь было связано с тем, что командование сухопутными силами поняло, что дальнейшее раздувание количества соединений скажется на их качестве и боеспособности.

Использование боевых частей в качестве учебных было новшеством в немецкой действующей армии. Мы от души приветствовали это нововведение, так как передачу под нашу ответственность обучения и воспитания пополнения мы рассматривали как действенное средство быстрого приобщения молодых солдат к духу и качеству испытанных в боях войск. Для решения этой задачи 82-й запасной батальон в Гёттингене с полным пониманием ее смысла снабдил нас учебными пособиями и полевым оборудованием. Самая большая трудность в обучении молодых рекрутов заключалась в нехватке обучающего персонала, который понес потери во время кампаний в Польше и Франции. Но самая главная причина нехватки подготовленных офицеров и унтер-офицеров была обусловлена резким увеличением численности вооруженных сил перед войной. Первоочередной и нелегкой задачей стало устранить эту трудность, подготовив в течение нескольких недель инструкторов из имевшихся в наличии офицеров, унтер-офицеров и опытных солдат. Восемь месяцев, прошедших с октября 1940 года до начала русской кампании, были не таким уж большим сроком для того, чтобы тщательно выковать из семисот новобранцев полноценных солдат, а затем обучить их действиям в составе части для того, чтобы восстановить боеготовность полка. «Превосходство наших войск над войсками противника является таким впечатляющим, что оно, должно быть, околдовало нас, тем более что есть основания полагать, как нам и хотелось бы, что в отношении противника отнюдь не требуется тот уровень подготовки, которого мы хотим добиться»[42]. Это справедливое в отношении французской кампании суждение не соответствовало требованиям, которые могла выдвинуть война против России. В свете грандиозных задач предстоящей войны на Востоке нельзя было считать достаточным вообще любой имеющийся уровень военной подготовки войск. Только, возможно, самая высокая степень знаний и умений, высочайший уровень личной боеспособности и умения действовать в составе подразделений могли в какой-то мере гарантировать соответствие войск чрезвычайным требованиям восточноевропейского театра военных действий. 25 ноября 1940 года командир 31-й пехотной дивизии генерал-лейтенант Кемпфе, на основании указаний высшего командования, собрал командиров частей вверенной ему дивизии и сообщил им о том, что у Германии нет никаких «военных планов против России»[43]. Тем не менее командиру 82-го пехотного полка настоятельно посоветовали не ослаблять усилий по воспитанию и обучению личного состава вверенной ему части, имея в виду возможность борьбы на Востоке. Обе книги Коленкура[44], другая литература о походе 1812 года, книги о других зимних кампаниях, а также собственный трехлетний опыт боев в России в Первую мировую войну сыграли большую роль в психологической и военной подготовке 82-го полка к выполнению будущих задач. Морозная и снежная зима 1940/41 года была самой природой предназначена для того, чтобы дать наглядное представление о том, что нам, возможно, предстояло. Той зимой мы пользовались любой возможностью, чтобы приучить войска к тяжелым действиям в суровых зимних условиях. Уже тогда нам стало ясно, что наши автомобили не выдерживают тяжелых зимних условий и отказывают на сильном морозе и при мощном снежном покрове. В этой ситуации незаменимым транспортным средством становились лошади. Транспортная связь между тремя местами расквартирования полка осуществлялась исключительно верховыми и на санях. В результате введения конной эстафеты расстояние между городами Плешен (польский Плешев) и Яроцин (24 км) удавалось покрывать за 1 час 45 минут. Опыт той зимы позволил нам подготовиться к тому, чтобы в случае необходимости перевести моторизованную противотанковую артиллерию полка на конную тягу. Офицеров, унтер-офицеров и солдат этой роты обучали искусству верховой езды и управления гужевыми транспортными средствами, а также правилам содержания лошадей и ухода за ними. Этот подход целиком и полностью себя оправдал во время военных действий в России осенью 1941 года.

Представители высшего командования навещали нас редко. Из Верховного главнокомандования вермахта (ОКВ), из Главного командования сухопутных сил (ОКХ) и командования группы «Центр» мы вообще не видели никого, а генерал, командовавший XII армейским корпусом, которому подчинялась 31-я пехотная дивизия, появлялся в нашем расположении от случая к случаю. Напротив, командующий 4-й армией фельдмаршал фон Клюге заезжал в расположение 82-го пехотного полка каждый раз по пути из Варшавы, где размещался его штаб, на родину и на обратном пути. Его визиты, которые он наносил без предупреждения, никогда нам не мешали. В литературе идут споры о позиции фельдмаршала в отношении событий 20 июля 1944 года; надо, однако, сказать, что он всегда с большой теплотой относился к заботам и нуждам войск. С Клюге можно было откровенно обсуждать как проблемы стратегического масштаба, так и мелкие вопросы военного быта. Клюге был настоящий солдат и мог многое простить подчиненным за мужество и верность долгу. Но фельдмаршал был строг и поэтому внушал страх людям слабым и нерешительным. Он всегда проявлял понимание и сочувствие к пехоте, которая всегда несет на своих плечах основную тяжесть боевых действий.

Начавшееся выдвижение восточной германской группировки на исходные позиции сделало заметным ограничение возможностей расквартирования уже в начале марта 1941 года. Кошмин (польский Козмин) пришлось освободить для других частей, и 3-й батальон 82-го пехотного полка был переведен в Плешен (польский Плешев) на запасные квартиры. Это перемещение в самый разгар обучения пополнения было тем более болезненным, что, помимо всего прочего, сокращало время, отведенное на боевую учебу. После многочисленных противоречивых приказов Главного командования полк в конце марта получил окончательный приказ выдвинуться из Плешена (Плешева) и Яроцина на Вартский войсковой полигон близ Позена (Познани).

Так как 82-й пехотный полк пробыл в Плешене (Плешеве) и Яроцине больше полугода, он накопил там значительные запасы обмундирования и снаряжения (между прочим, мы специально получили из Германии бывшее в употреблении обмундирование, чтобы сберечь хорошую форму на случай начала боевых действий), а также изготовленных собственными силами учебных пособий и оборудования. Теперь, в преддверии передислокации, надо было решить, что делать со всем этим имуществом – оставить его на месте или отправить в Германию. Для того чтобы принять решение, отвечавшее интересам войск, нам нужна была ясность относительно длительности пребывания на Вартском полигоне и его дальнейшего перемещения – будет ли он передислоцирован дальше или вернется в Плешен (Плешев) и Яроцин. Царившая в штабах высшего командования неопределенность относительно дальнейшего применения полка очень сильно осложняла подготовку мероприятий, связанных с выдвижением из Плешена (Плешева). Кабинетным штабистам зачастую хватает нескольких слов для того, чтобы отдать приказ о передислокации того или иного соединения. Выполнение же этого приказа требует большой и кропотливой работы, трудность которой усугубляется неопределенностью указаний высшего командования относительно диспозиции войск. Выступление войсковой части, которая провела долгое время на одном месте, требовало известного времени на подготовку к восстановлению готовности к маршу и решения вопросов о целесообразности складирования запасов на прежнем месте или их перевозки в другое место.

Высшее командование практически не позаботилось о подготовке квартир на пути следования части и о размещении войск по прибытии на полигон. При этом речь шла не о выдвижении на вражескую территорию, где мы могли бы сами легко позаботиться о размещении военнослужащих, а о марше по плотно занятой немецкими войсками территории, где возможность расквартирования зависела от разрешения местных гражданских и военных властей. Разумеется, что в этих условиях мы, насколько это было возможным, полагались только на себя. Тем не менее ввиду недостатка мест для стоянок войскам приходилось совершать большие переходы для того, чтобы покрыть расстояние от Плешена (Плешева) до Позена (Познани). Расстояние от Плешена (Плешева) до Вартского лагеря (120 км) мы преодолели за два с половиной дня. В переходе от Плешена до Нейштадта на Варте (ныне Нове-Място-над-Вартон) мы воспользовались той же дорогой, по которой выдвигался на позиции в битве у Лодзи в 1914 году[45] 82-й пехотный полк. 28 марта 1941 года 82-й пехотный полк достиг Вартского лагеря и остановился в нескольких окрестных деревнях. Полк в течение нескольких дней готовился к участию в двух больших пробных маневрах. Эти маневры состоялись 7 и 8 апреля под руководством генерала Шрота, командира XII армейского корпуса, в присутствии нескольких сот наблюдателей. Среди них находились некоторые командующие группами армий и много генералов и офицеров Генерального штаба. Темой учений оба раза была атака вражеских позиций – в первый раз с форсированием водной преграды, а во второй – с предварительным переходом по открытой степной местности.

Точно определенная длительность времени учений потребовала того, чтобы войска изо дня в день по утрам поднимались до рассвета для того, чтобы вовремя успеть на полигон для отработки маневров. Участие в маневрах трех дивизионов легкой и пяти дивизионов тяжелой артиллерии, одного минометного полка и двух саперных батальонов потребовало тщательного планирования и подробной разведки для того, чтобы избежать возможных потерь. Фельдмаршал фон Клюге, выступая с заключительной оценкой проведенных учений, сказал, что это было первое крупное учение с применением настоящих боеприпасов и установлением дымовой завесы, прошедшее без жертв.

Обучение полка совместным действиям как единой части и во взаимодействии с другими родами войск принесло огромную пользу для подготовки к действиям в обстановке реальных боевых действий, но при этом явилось нелегким испытанием для офицеров и солдат. Пользу из этих маневров 82-й пехотный полк извлек уже через несколько недель, когда форсировал Буг 22 июня 1941 года. К сожалению, после маневров войска не смогли насладиться заслуженным отдыхом. Командованию 31-й пехотной дивизии была поставлена задача оставить места расположения в Калише, Кутно, Лодзи и Кротошине и передислоцироваться к Висле в район города Пулавы. Командир 82-го пехотного полка был в Вартском лагере поставлен перед выбором: либо со своим полком последовать за 31-й пехотной дивизией походным порядком, либо последовать за ней по железной дороге. Напряженный график работы железной дороги требовал, чтобы погрузка и отправление полка началось уже 8 апреля. При отбытии из лагеря позднее речь могла идти только о пешем марше. Преимущество преодоления 400 километров по железной дороге было настолько очевидным, что командиры решили пренебречь отдыхом после напряженных десятидневных учений в Вартском лагере. Поэтому в конце дня 8 апреля, сразу после окончания маневров, 82-й пехотный полк начал грузиться в заранее подогнанные вагоны и вскоре, через Коло, Кутно, Лович и Варшаву, прибыл в Седльце, где поступил в непосредственное подчинение командованию XXXV армейского корпуса.

kartaslov.ru

2. НЕМЕЦКАЯ ПЕХОТА ВО ВТОРОЙ МИРОВОЙ ВОЙНЕ

Не подлежит сомнению, что из двух крупнейших сухопутных держав периода минувшей войны — России и Германии — немецкая сухопутная армия как в начале, так и в конце войны располагала наиболее боеспособной пехотой. Однако по ряду важных вопросов боевой подготовки и вооружения русская пехота, особенно на начальном этапе войны, превосходила немецкую. В частности, русские превосходили немцев в искусстве ведения ночного боя, боя в лесистой и болотистой местности и боя зимой, в подготовке снайперов и в инженерном оборудовании позиций, а также в оснащении пехоты автоматами и минометами.

Однако немцы превосходили русских в организации наступления и взаимодействия между родами войск, в подготовке младшего командного состава и в оснащении пехоты пулеметами. В ходе войны противники учились друг у друга и сумели в некоторой степени устранить имевшиеся недостатки.
В последующем мы попытаемся установить, исчерпала ли немецкая сторона все возможные средства для того, чтобы обеспечить пехоте максимальную ударную силу.

Вооружение немецкой пехоты

Самозарядная винтовка была изобретена в Швейцарии в 1903г. В 1923г. была создана первая автоматическая винтовка.

В 20-х годах в Германии были, конечно, прогрессивные пехотные офицеры, которые помнили уроки Первой мировой войны и стремились учесть их в своей работе. Так, в одном пехотном полку, известном богатыми традициями, служил офицер, который еще в 1926г. выступал за перевооружение пехоты новыми образцами оружия ближнего боя и особенно за введение автомата в качестве основного оружия стрелка. Но от момента принятия решения о перевооружении до поступления нового оружия в войска проходит значительное время. Быстро развивавшееся вооружение Германии требовало выпуска большого количества оружия. Снятие с вооружения винтовки образца 1898 года и принятие нового автоматического ручного огнестрельного оружия потребовало бы произвести коренную перестройку военной промышленности. Поэтому в интересах поддержания массового производства пришлось пожертвовать ручным автоматическим оружием.

В результате этого немецкая пехота в 1939г. вступила в войну с оружием, состоявшим на вооружении с 1898г., принятым в то время еще на основе опыта кампаний 1864, 1866 и 1870/71гг.
То, что к началу войны ни Россия, ни Америка не имели лучшего образца стрелкового оружия, является лишь слабым утешением. Созданная в годы Второй мировой войны немецкая штурмовая винтовка не могла своевременно и в достаточном количестве поступить в войска. Введение ее на вооружение задерживалось в связи с необходимостью производства новых боеприпасов.

Пулемет 1942г., состоявший на вооружении немецкой армии являлся лучшим в мире образцом этого оружия. В конце войны он был значительно модернизирован. Вес пулемета был снижен с 11 до 6,5 кг, а скорострельность увеличена с 25 до 40 выстрелов в секунду.
Однако к концу войны имелось только три пригодных к использованию в боевых условиях и готовых к серийному производству образца этого пулемета (MG-42v или MG-45).

Недостаток хорошо оправдавших себя в бою штурмовых орудий объяснялся не зависящими от армии причинами. Количество танков в бронетанковых войсках было также далеко не достаточно. В то же время в конце войны контратаки пехоты, не поддерживаемые достаточным количеством штурмовых орудий, заранее обрекались на неудачу.

Противотанковая оборона, без сомнения, является самой печальной главой в истории немецкой пехоты. Путь страданий немецкой пехоты в борьбе против русских танков Т-34 идет от 37-мм противотанкового орудия, прозванного в армии «колотушкой», через 50-мм к 75-мм противотанковой пушке на механической тяге. Видимо так и останется до конца неизвестным, почему в течение трех с половиной лет с момента первого появления танка Т-34 в августе 1941 г. до апреля 1945 г. не было создано приемлемого противотанкового средства пехоты. В то же время были созданы и переданы фронту прекрасные танки «Тигр» и «Пантера». Создание реактивного противотанкового ружья «Офенрор» и динамо-реактивного гранатомета «Панцерфауст» можно рассматривать лишь как временную меру в разрешении проблемы противотанковой обороны пехоты.

ww2history.ru

Известно, что во время Второй мировой войны части Вермахта накопили большой опыт преодоления линий обороны и укрепленных районов. Немецкая армия столкнулась с ними в Польше, Бельгии, Франции, Греции, Югославии. Были немцы знакомы и с укреплениями, которые достались им без боя после оккупации Чехословакии. На чехословацких укреплениях немецкие штурмовые группы отрабатывали слаженность своих действий, что являлось хорошей подготовкой этих частей ко Второй мировой войне.

Штурмовая группа фактически представляла собой сводный взвод, состоявший из солдат различных подразделений. Такие группы формировались при подготовке войск Вермахта к штурму отдельных ДОТов, ДзОТов, линий обороны или укрепленных районов противника. После выполнения поставленных задач группы расформировывались, и солдаты возвращались в свои основные подразделения. Штурмовая группа разбивалась на отряды и группы, каждой из которых вменялись определенные функции.

Командир штурмовой группы должен был осуществлять общее командование группой, фактически являясь командиром взвода. Такой немецкий взводный был вооружен пистолетом-пулеметом МП 38/40, однако мог использовать и трофейное автоматическое оружие. Согласно Уставу 1944 года, он должен был иметь следующее снаряжение: бинокль, ножницы для резки колючей проволоки, ручные гранаты (количество гранат могло быть разным), сигнальный пистолет с ракетами, буссоль, свисток, окопный нож. Ему также могло выдаваться устройство для бесшумной стрельбы.

Отряд по подрыву или уничтожению заграждений состоял из 3-4 солдат саперного пехотного взвода. В их задачу входили подрыв заграждений и создание проходов в минных полях и проволочных заграждениях. Отряд также обеспечивал прохождение через эти проходы частей, следующих за штурмовой группой. Вооружались саперы обычными пехотными винтовками системы Маузер образца 1898 года или трофейными винтовками. При этом у них могло быть и другое стрелковое оружие. Также саперам выдавалось по 3 гранаты, лопаты, ножницы для резки колючей проволоки, топоры с гвоздодерами, мешки для песка, удлиненные подрывные заряды по счету заграждений и штатное холодное оружие – окопные ножи.

В группу по уничтожению огневых точек и ДзОТов обычно входили 2-3 солдата, в основном из пехотного саперного взвода. Они вооружались, как правило, пистолетами, хотя им была положена и одна винтовка. Также им выдавались 10 мешков для песка. В задачу группы входило блокирование амбразур ДОТа мешками с песком или грунтом, выведение из строя пулеметов и пулеметчиков гарнизона ДОТа. Для этого саперы должны были забрасывать амбразуры гранатами или подрывать их, используя стандартные килограммовые или трехкилограммовые заряды на шестах.

Группе по уничтожению огневых точек и ДзОТов придавался расчет 37-мм противотанковой пушки, а с 1944 года – один или два расчета противотанковых ружей, вооруженных штатными ПТР (PzB.38, 39) либо трофейными ПТР. Противотанкисты вооружались пистолетами и гранатами, а также снабжались подрывным зарядом (3 кг), детонаторами и шестами. Заряд использовался, если группа не могла справиться с амбразурой с помощью одних гранат.

Группа прикрытия состояла из двух или трех отрядов по 2-3 человека. Солдаты группы вооружались штатным или трофейным стрелковым оружием, большим запасом гранат. Им также выдавались дополнительные бронебойные патроны, дымовые гранаты или шашки, флажки для обозначения переднего края и сигнальные флаги для указания целей своей авиации. В группу могли включаться один или два расчета пулеметов MG-34. Группа прикрытия обеспечивала фланги группы по уничтожению огневых точек и ДзОТов, а также должна была прикрывать ее в случае отступления.

Отряд постановки дымовых завес, как правило, состоял из 2-3 человек, однако мог и не формироваться. В таком случае для постановки дымовых завес могли привлекаться солдаты саперных, специальных войск (Nebeltruppen) или артиллерия. В штатное вооружение отряда постановки дымовых завес входили стрелковое оружие, 4 ручные гранаты, 8 дымовых гранат или дымовых шашек, 1 шанцевый инструмент, 1 ножницы для резки проволоки. Не исключалось наличие другого оружия и снаряжения в зависимости от обстановки.

Отряд обеспечения – его численность не регламентировалась. Это были солдаты, которые следовали за остальными группами и несли на себе:

  • 2-3 дополнительных подрывных заряда (3 кг) с детонаторами и шестами;

  • оставленное штурмовой группой обмундирование, экипировку, лишнее вооружение, дополнительное боепитание, бронебойные патроны, и т. д.;

  • ручные гранаты, дымовые гранаты или шашки и прочее оружие и снаряжение.

По необходимости мог также формироваться резервный отряд.

Штурмовой группе мог выделяться гужевой транспорт (двуколка) или автотранспорт для доставки группы и ее снаряжения к линии фронта. Штурмовые группы могли также усиливаться специальными саперными подразделениями – штурмпионерами (Sturmpioniereinheiten; Sturmpioniere), то есть, специально обученными саперами и солдатами, подготовленными к штурму хорошо укрепленных инженерных сооружений противника. В штатное вооружение штурмпионеров могли входить специальное вооружение (огнеметы, ружейные гранаты, ручные противотанковые гранатометы), специальная экипировка, специальные средства подрыва, мощная взрывчатка и т. д.

Штурмовые группы взаимодействовали с авиацией, указывая флажками цели для бомбометания и сигналя ракетницами о своем местоположении. При необходимости штурмовые группы могли поддерживаться танками, самоходками, прочей бронетехникой, а также артиллерией.

warspot.ru

Полевое снаряжение вермахта

Во второй мировой войне использовались многие предметы экипировки, разработанные еще в конце XIX — начале XX в.: одни – кардинально усовершенствованные, другие – с минимальными технологическими изменениями.

Рейхсвер Веймарской республики унаследовал амуницию кайзеровской армии. Правда, изготовлять ее стали из более качественных материалов, улучшали, модернизировали, подгоняли под стандарт. С началом второй мирової! уже устаревшим снаряжением снабжали части ополчения и тыловые, а с переносом боевых действий на территорию Германии — и формирования фольксштурма.

Производили амуницию казенные предприятия в системе Общего управления по обмундированию и снаряжению вермахта, а также различные частные компании. Внешне продукция последних иногда отличалась от стандартной казенной – например, лучшей отделкой, качеством швов, ну и. конечно, маркировкой. Одни предметы выдавались централизованно, другие, в основном офицерские, приобретались частным порядком. с денежной компенсацией затрат.

Полевое снаряжение отличали рациональность конструкции, прочность при сравнительно малом весе, удобство эксплуатации. К концу войны качество используемых материалов  ухудшилось: применялись различные эрзацы, низкосортное сырье. Кожа заменялась брезентом и пластиком; брезент в свою очередь полотном и т.д. В конце 1944 г. предприняли попытку полностью стандартизировать снаряжение по материалам и расцветке, ввести единое – общеармейского типа. Но через полгода вопрос отпал – вместе с падение Рейха.

К началу похода на восток значительную часть металлических и деталей – котелки, лопаты. футляры противогазов – стали красить не в темно-серый, как прежде, а в оливково-зеленый. С 1943 г. преобладающий для всего военного имущества сделался темно-желтый цвет -как естественная основа для нанесения более темных камуфляжных, окраска охрой производилась прямо на заводе изготовителе.

Наряду с отмеченными цветами в сухопутных войсках для окрашивания некоторых деталей применялся и голубовато-серый, широко используемый в Люфтваффе.

На многие элементы экипировки шла кожа, как черная, так и всех оттенков коричневого – вплоть до естественного. Черный и темно-коричневые тона использовались в солдатском и специальном снаряжении, светлые коричневые – в офицерском. Кожа разных цветов в одном предмете обычно не применялась.

Брезентовые ремни и тесьма характерны и для довоенной амуниции, но особенно широкое распространение получили с 1943 г. Иногда брезент заменяла хлопчатобумажная ткань, сложенная в несколько слоев и прошитая. Красились такие изделия в цвет фельдграу, опенки серого, зеленого, коричневого, бежевого. Металлическая фурнитура: пряжки, скобы, шайбы, кольца и полукольца – имели естественный тон металла либо покрывались фельдграу или другим оттенком серого. Попытка ввести для всех родов войск единый темно-серый цвет не вполне удалась.

 

Офицерское снаряжение

На широкий поясной ремень с рамочной двузубой пряжкой и регулируемой плечевой портупеей шла натуральная кожа различных оттенков коричневого: светлых, оранжевых, красноватых. Последовавшее в июле 1943 г. указание чернить предметы снаряжения для маскировки не всегда выполняли: как уже отмечалось. коричневый ремень почитался за символ офицерского достоинства.

Ремень образца 1934 г. носили не только строевые офицеры, но и военные чиновники равного им ранга, медики, ветеринары, капельмейстеры, старшие фенрихи. Рамка пряжки изготовлялась из алюминиевого сплава с зерненной поверхностью матово-серебристого или серого цвета, генеральская покрывалась матовой позолотой. Плечевой ремень из двух частей с подвижной пряжкой оснащался двумя плоскими крюками-карабинами для пристегивания к полукольцам муфт.

К поясу подвешивали пистолетную кобуру. а на фронте и полевую сумку – служебный планшет образца 1935 г., или одну из его многочисленных коммерческих версий, приобретаемых офицерами за свой счет, или – в конце войны – упрощенный, из искусственной кожи «пресс-штофф». При необходимости на пояс вешали штык в офицерской коричневой лопасти, саблю, кортик.

С конца сентября 1939 г. старшим офицерам действующей армии запретили носить плечевой ремень, а вскоре этот запрет распространился на всех офицеров боевых подразделений. Взамен разрешили пользоваться в боевых условиях: лейтенантам – солдатским поясом с бляхой и плечевыми ремнями со вспомогательными ремешками: капитанам и выше – ремнями кавалерийского типа, с узкими прямыми оплечьями. (Позже, в 1940 г.. соответствующие стандарты несколько изменились, но на Восточном фронте офицеры носили пояса с рамочной пряжкой, иногда – с плечевой портупеей.) А в ноябре 1939 г. офицерам действующей армии приказали носить в боевых условиях солдатские ремни: черный поясной – до командира полка включительно: поддерживающие плечевые (как пехотного, так и кавалерийского образца) – независимо от чина. Но офицеры предпочитали собственное, «исконное» – коричневое снаряжение.

 

Пистолетные кобуры

Германская армия была насыщена пистолетами как никакая другая. Пистолет был не только личным оружием каждого офицера, но и дополнительным для пулеметчика, командира отделения, танкиста, парашютиста. сапера, мотоциклиста, военного полицейского, а также солдат и унтер-офицеров многих других специальностей.

На офицерские кобуры шла гладкая кожа, примерно одного цвета с поясным ремнем; на солдатские, унтер-офицерские и все эсэсовские – черная. А в конце войны на те, другие и третьи употреблялись различные эрзацы. Наибольшее распространение – соответственно пистолетам – получили кобуры под P-08 Люгер, более известный как Парабеллум, иод Вальтер P-38 двух типов, а для пистолетов калибра 7.65 – под «длинный Браунинг» 1910/22. Вальтер PP и PPK. Маузер и некоторые другие. Многие кобуры под небольшие пистолеты годились для нескольких систем.

Кобуры иод 9-мм «Парабеллум» и Вальтер были схожи – клиновидные. с глубокой откидной крышкой сложной округлой формы, с кармашком под запасную обойму на переднем ребре корпуса. Первая, под Р-08 застегивалась на косой ремешок с пряжкой: вторая, под Р-38. имела более глубокую крышку и вертикальный застежной ремешок, либо запиравшийся на кнопку, либо пропускавшийся сквозь скобку в прорези металлической пластинки на клапане (встречались и другие варианты его крепления). Внутри крышки находилось гнездо с крышечкой для протирки, а в прорезь корпуса пропускался вытяжной ремешок. Сзади пришивались две шлевки для поясного ремня. Был и распашной вариант кобуры под Вальтер – с боковым кармашком под запасной магазин. Крышка в виде плоского клапана со скругленными углами пристегивалась ремешком на кнопку-шпенек на треугольном клапане, закрывавшем спусковую скобу.

Кобура Браунинга образца 1922 г. имела пружинящие ремешки, приклепанные к плоскому клапану крышки; по ним скользила широкая муфта для поясного ремня. К шпеньку крышки пристегивался шарнирный хлястик, прикрепленный за четырехугольное кольцо к корпусу; в носике кобуры был маленький люверс для удерживающего шнура. Кармашек для обоймы размещался спереди на ребре, как на кобуре P-08.

Большие кобуры носились, как правило, слева – так было удобнее вытаскивать длинный пистолет. Малые – которыми пользовались большей частью старшие офицеры и генералы, а также тыловые чины – могли носить и справа. Деревянная кобура-при клад к Маузеру К-96 с кожаными пристегивающимися карманами и ремешками носилась на плече с помощью подвеса или за поясом, как и ей подобные – к Браунингу 07 и UP. к длинному Люгеру.

 

Планшеты, сумки, бинокли, фонарики

Офицерский полевой планшет, или сумка для карт, образца 1935 г. изготовлялся из гладкой либо зерненной кожи: коричневой разных оттенков – для армии, черной – для войск СС. Использовался он и старшими унтер-офицерами. В ходе войны окраска менялась на серую, а натуральная кожа – на искусственную.

Внутри планшета имелись перегородки, прозрачные целлулоидные пластины для карт. На передней стенке корпуса располагались кожаные карманчики для карандашей – обычно вдоль кармана для координатной линейки – и гнезда для других инструментов. Варианты их размещения бывали разные: наряду со стандартными казенными применялись коммерческие изделия.

Клапан мог закрывать планшет целиком, наполовину или только его верхнюю треть, застегиваясь либо па кожаный язычок с пряжкой, либо на скобочку, проходящую через прорези в приклепанных к клапану пластинках, – в нее пропускался язычок крышки. Подобным образом закрывались и отечественные полевые сумки. Носили немецкие планшеты или подвесив за петли на поясной ремень, или на пересиленном ремешке с регулировочной пряжкой.

Почти все бинокли оснащались нашейным ремешком с пристегнутой кожаной или пластмассовой крышечкой для защиты окуляров и крепящейся к рамке корпуса кожаной петлей для пристегивания к пуговице кителя. Бинокли казенного производства покрывали черной эрзац-кожей и красили в цвет фельдграу или темно-желтый; частые фирмы использовали для этих целей натуральную кожу и черный лак. Футляры делали из натуральной либо искусственной кожи -черной пли коричневой, а также из пластмасс типа бакелита; на боковинах крепили полукольца для пристегивания ремня, на задней стенке – кожаные петли для пояса. Застежка крышки была эластичная. с глазком на язычке и шпеньком на корпусе футляра; встречались и пружинные, как на футлярах противогазов. Место футляра бинокля определялось наличием другого снаряжения.

Существовало немало образцов служебных фонариков с цветными сигнальными или маскировочными светофильтрами. Прямоугольный корпус, металлический или пластмассовый, красился черным, фельдграу. темно-желтым, а зимой белился. Сзади на нем крепилась кожаная петля для пристегивания к пуговице одежды или другие аналогичные приспособления.

Сумка гауптфельдфебеля – ротного старшины, в которой тот хранил бланки рапортов, списки личного состава, письменные принадлежности. — креплений не имела и по традиции носилась заложенной за борт кителя или куртки.

Пехотное снаряжение

Стандартная экипировка пехотинца являлась базовой для многих других родов войск. Ее основой был поясной ремень – преимущественно из толстой гладкой кожи, черной, реже коричневой, шириной около 5 см. На правый конец надевалась штампованная из алюминия или стали (а в конце войны и бакелитовая) пряжка с зерненной или гладкой поверхностью, серебристая либо окрашенная в цвет фельдграу, хаки, серый. В центре выштамповывался круглый медальон с имперским орлом в окружении девиза «С нами Бог». Регулировалась пряжка с помощью пришитого к ремню язычка с парными дырочками, в которые входили зубцы внутренней втулки. За петлю пряжки зацеплялся крюк левого конца пояса.

Следующим важным компонентом снаряжения были Y-образные поддерживающие ремни – два пересиленных и наспинный. Подобные применялись еще в первую мировую войну, а в 1939 г. ввели новые, с приклепанными боковыми ремешками для ранца образца того же года или боевого наспинника. Суженные концы оплечий с пришитыми кожаными ограничителями имели ряд отверстий, в которые входили зубчики регулировочных пряжек: оцинкованные пряжки заканчивались широкими штампованными крюками, цеплявшимися за полукруглые или четырехугольные кольца подсумков или подвижных муфт пояса. Длину боковых ремешков с кольцами регулировали запонками и прорезями, как и у наспинного ремня, который цеплялся крюком снизу за середину пояса, а у высокого солдата – за кольцо подвижной муфты. С ремнями оплечий наспинник соединялся большим круглым кольцом с подкладной кожаной шайбой. Сзади на оплечьях. выше центрального кольца, пришивались большие полукольца для крепления верхних крючков походного или штурмового ранцев, а также иной амуниции.

Упрощенное брезентовое снаряжение аналогичною назначения применялось в Северной Африке наряду с кожаным, а после капитуляции армии «Африка» в мае 1943 г. стало выпускаться и для континентальных войск, в основном на западном театре военных действий. Впрочем, в конце войны брезентовые ремни, от зеленовато-желтых до темно-коричневых, в изобилии встречались и на Восточном фронте.

 

Подсумки для обойм и магазинов к стрелковому оружию

Трехсекционные подсумки для обойм к винтовке Маузер образца 1884 98 гг. применялись еще в первую мировую войну. Стандартизованный в 1933 г. в качестве общеармейскою. подсумок образца 1911 г. отличался от похожего, образца 1909 г.. .меньшей вместимостью – шесть обойм (30 патронов). В боевых частях стрелки носили два подсумка – слева и справа от пряжки; войска второго эшелона обходились одним, размещавшимся в зависимости от другого снаряжения. Крюк плечевого ремня цеплялся за кольцо на верхней части задней стенки подсумка, крышки застегивались хлястиками за шпеньки на донышках кармашков. сзади имелись петли для пояса.

Солдат. вооруженный пистолетом и пулеметом образца 1938-40 гг. (обычно одним на отделение стрелков с винтовками), держал магазины к нему в парных тройных подсумках но обе стороны от пряжки ремня. В них носили и магазины к пистолетам-пулеметам других систем под 9-мм патрон. Каждый кармашек для 32-пагронного магазина имел клапан с застегивающимся на шпенек кожаным язычком. Подсумок был брезентовый цвета хаки или бежевого, перед войной существовал и кожаный – с кармашком для снаряжагельного приспособления, нашитым на левый подсумок спереди. На брезентовом же кармашек с клапаном на кнопке пришивался сзади сбоку. 11а задней стенке подсумка имелись нашитые под углом кожаные петли для поясного ремня, поэтому носились подсумки наискось, крышками вперед. От боковых сторон перпендикулярно шли кожаные ремешки с полукольцами для крепления к i юддержлівакжцїм ремням.

Солдаты, вооруженные самозарядной винтовкой образца 1943 г., носили на ремне слева четыре запасных магазина в двухсекционном подсумке, обычно брезентовом, с кожаной обшивкой краев. Справа размещался чаще всего обыкновенный трехсекционный подсумок из черной кожи.

 

Снаряжение, носившееся на поясе

Лопасть для штыка винтовки образца 1884/ 98 изготовлялась из кожи, обычно черной, с зерненной поверхностью. На суживающемся стакане лопасти была прорезь для крюка, удерживающего ножны, а на верхнем конце, образующем петлю для поясного ремня, – антабка с кнопкой для пристегивания эфеса. Над стаканом привязывался темляк (на Восточном фронте он почти не встречался).

Малая пехотная лопата – складная немецкая с заостренным концом, нескладыкающаяся австрийская с пятиугольным лезвием, прямая нескла-дывающаяся немецкая, трофейная польская либо какая-то другая из числа применявшихся в германской армии, – подвешивалась за одну или две поясных петли на левом бедре сзади – в рамочном чехле из черной или коричневой кожи, из черного эрзаца «пресс-штофф» или из брезентовой тесьмы. К лопатке приторачивался штык в лопасти, петля которой располагалась меж петель чехла лопатки. Штык мог размещаться п перед лопаткой, если ее чехол был с одинарной петлей.

Малая пехотная лопата – складная немецкая с заостренным концом, нескладыкающаяся австрийская с пятиугольным лезвием, прямая нескла-дывающаяся немецкая, трофейная польская либо какая-то другая из числа применявшихся в германской армии. – подвешивалась за одну или две поясных петли на левом бедре сзади – в рамочном чехле из черной или коричневой кожи, из черного эрзаца «пресс-штофф» или из брезентовой тесьмы. К лопатке приторачивался штык в лопасти, петля которой располагалась меж петель чехла лопатки. Штык мог размещаться п перед лопаткой, если ее чехол был с одинарной петлей.

Xарактерная особенность немецкого снаряжения – сухарная сума, или хлебный мешок. С некоторыми изменениями она применялась с прошлого века. Большой клапан с полукруглой нижней частью полностью закрывал сумку образца 1931 г.. застегиваясь на внутренние ремешки с прорезями для пуговиц. Снаружи на нем были две кожаные шлевки для лямок, предохранявших сумку от раскачивания. В верхних ее углах, возле петель, пришивались кожаные ушки с полукольцами для котелка, фляги и других предметов. Сумка, поясные петли, лямка с крюком между ними были брезентовые либо парусиновые, обычно серые или фельдграу. В конце войны преобладали коричневые тона. хаки, оливковые. Некоторые сумки дополнительно оснащались плечевой тесь-мяной лямкой. К изделиям последних выпусков пришивался карман с внешним клапаном для ружейных принадлежностей. В сумке хранили хлеб или сухари (отсюда и ее название) -часть сухого пайка или НЗ («железную порцию»). туалетные принадлежности, бритвенный и столовый приборы, нижнюю рубашку, ружейные принадлежности, пилотку (кепи) и т.п. В сущности, в полевых условиях при облегченной выкладке она служила маленьким вещмешком, во многом заменяя ранец. Носилась всегда справа сзади.

Алюминиевая фляга образца 1931 г.. емкостью 800 мл, с винтовой крышкой и овальным стаканчиком, красилась в серый либо черный, впоследствии оливково-зеленый цвет. Ремешок с пряжкой, входивший в скобки на стаканчике и огибавший флягу но вертикали спереди и сзади. продевался в кожаные шлевки на суконном, цвета фельцграу или коричневом, чехле, который сбоку застегивали на три кнопки, а его плоский крюк-карабин пристегивали к полукольцам снаряжения или сухарной сумки. В конце войны появились стальные фляги – эмалированные или покрытые красно-коричневой фенольной резиной, предохранявшей содержимое только от мороза – в этом случае на фляге имелся дополнительный ремешок по окружности. Питьевые стаканчики конической формы могли быть стальные или из черного бакелита; они также притягивались ремешком, протянутым в скобки. Горные войска и санитары пользовались полуторалитровыми флягами аналогичного устройства. снятыми с производства в 1943 г.

Комбинированный котелок образца 1931 г.. скопированный во многих странах, включая СССР, изготовлялся из алюминия, а с 1943 г. — из стали. До апреля 1941 г. котелки емкостью 1.7 л красили в серый цвет, затем перешли на оливково-зеленый (впрочем, на полевых краска часто была ободрана). В скобки складной ручки крышки-миски пропускался крепежный ремешок. При наличии ранцев старых образцов котелок носился снаружи, при поздних — внутри их. При облегченной выкладке он либо пристегивался к сухарной сумке рядом с флягой, либо цеплялся к наспинному ремню или к тесьмяному боевому ранцу. Внутри котелка хранили НЗ.

 

Противохимическое и защитное снаряжение

Цилиндрический противогазный футляр-канистра имел продольно рифленую поверхность и крышку на шарнирной петле и пружинной защелке. К двум скобкам у крышки кренилась наплечная лямка из тесьмы, а к скобке у донной части – лямочка с крючком, который цеплялся за пояс или за кольца снаряжения.

В футляр образца 1930 г. обычно помещали противогаз образца того же гола с маской из прорезиненной ткани, с навинченным на рыльце круглым фильтром и с затягивающимися эластичными ремешками из резинотканевой тесьмы. Футляр для противогаза образца 1938 г. был с крышкой меньшей глубины. а маска – целиком резиновая.

В крышке укладывалась коробочка с дегазационным средством и салфетками. Заводская окраска противогазных футляров – цвета фель-дграу, но на Восточном фронте их нередко перекрашивали. а зимой покрывали белилами или известкой. Футляры образца 1930 и 1938 гг. были взаимозаменяемы.

По правилам в пехоте противогаз размешали крышкой вперед над сухарной сумкой, несколько ниже поясного ремня, но и крышкой назад тоже — как. например, пулеметчики или те, чье спецснаряженис противогаз перекрывало. Плечевая лямка и ремешок с крючком удерживали футляр в почти горизонтальном положении. Водители и мотоциклисты носили противогаз на укороченной лямке горизонтально на груди, крышкой вправо; кавалеристы -на правом бедре, пропуская лямку под поясной ремень; в горных войсках — горизонтально, сзади рюкзака, крышкой вправо. В транспортных машинах футляр противогаза, отпустив лямку, помещали на колене. Ну а в боевых условиях его располагали как кому удобнее — и на левом боку, и вертикально, и на чересплеч-ной лямке, и приторочив к снаряжению.

Клеенчатая сумочка для противохимической («противоипритиой») накидки пристегивалась к лямке футляра противогаза либо непосредственно к его рифленой канистре.

Треугольная плащ-палатка образца 1931 г. кроилась из пропитанного хлопчатобумажною габардина с трехцветным «оскольчатым» камуфляжем – темным с одной стороны и светлым с другой (в конце войны с обеих сторон рисунок был темный). Прорезь для головы в центре перекрывалась двумя клапанами. Палатка могла носиться наподобие пончо, а с застегнутыми полами являла род плаща. Существовали способы ее ношения для пешего марша, езды на мотоцикле и верховой. Палатка использовалась п как подстилка или подушка, а две -набитые сеном и скрученные в баранку – служили неплохим плавсредством. С помощью имевшихся по краям петель и пуговиц секции палаток могли состыковываться в большие полотнища для групповых укрытий. Люверсы на углах и по бокам среднего шва у основания позволяли натягивать полотнище веревками и кольями при установке. Свернутую палатку и сумку с принадлежностями к ней носили, прицепив либо к наплечным ремням, либо к штурмовому ранцу, либо у пояса. К походному ранцу ее приторачивали — или клали внутрь его. В конце войны палатки поступали только в отборные полевые части. Потгому в германской армии не брезговали старыми квадратными времен кайзера Вильгельма II и трофейными советскими с капюшоном.

 

Специальное снаряжение пехоты

Четырехугольный черный кожаный подсумок для принадлежностей к пулеметам MG-34 и MG-42 имел откидывающуюся вверх крышку с ремешком. застегивавшимся на кнопку на днище, а на задней стенке – крепеж для ремней: две петли – для поясного и чегырехуголыюе или полукруглое кольцо – для крюка наплечною поддерживающего ремня. В конце войны подсумки стали делать из черного или светло-бежевого «пресс-штоффа». Асбестовая прихватка для снятия горячего ствола часто размещалась под внешним ремешком короба подсумка.

Сменные стволы хранились в распашных по длине футлярах, на 1 или 2 каждый, которые надевались через правое плечо с помощью лямки и носились за спиной. Командир расчета тяжелого пулемета таким же способом размещал футляр с двумя оптическими прицелами. Все пулеметчики вооружались «Парабеллумом» (реже – Вальтером Р-38), носимым в черной кобуре на левом боку.

Ручные гранаты держали в двойных брезентовых плоских сумках с клапанами и соединительной лямкой, надеваемой на шею: впоследствии их носили только за брезентовую ручку. В них же помещали и гранаты M-24 с длинной деревянной рукояткой, для которых, впрочем, имелись и специальные сумки (на 5 штук каждая) из грубой мешковины с завязывающейся горловиной и двумя лямками: одна перекидывалась через шею, другая огибала поясницу. Но гораздо чаще эти ручные гранаты засовывали за пояс, за голенища сапог, за борт кителя. привязывали к шанцевому инструменту. Специальный жилет для их ношения – с пятью глубокими карманами. пристроченными спереди и сзади и застегивающимися на ремешки – на фронте применялся редко.

militaryreview.su

Пехота вермахта

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.