Танк Ры́бинского заво́да (в ряде изданий также встречается определение Рыбинский танк) — проект среднего танка, разрабатывавшийся в Российской империи в 1915-1917 годах. Один из наиболее загадочных проектов бронетехники, созданных в России в годы Первой мировой войны — информация о нём весьма ограничена и носит отрывочный характер. По наиболее распространённой версии, танк создавался с использованием агрегатов сельскохозяйственного трактора и во многом опирался на французский опыт создания танков. Есть также основания полагать, что при проектировании за основу был взят не принятый во Франции проект полковника Этьена 1915 года. Однако, в любом случае, создание танка не вышло из стадии проектирования — первоначальный проект, предложенный Военному ведомству в конце 1916 года, не имел детального описания и был представлен лишь в общем виде, а события 1917 года поставили крест на дальнейших работах в этом направлении.

Как ни странно, первое упоминание о некоем «танке Рыбинского завода» в печати относится лишь к 1956 году, то есть спустя 40 лет после предполагаемого появления проекта. В книге известного исследователя В. Д. Мостовенко «Танки» имелись следующие строки:


В 1915 г. на одном из заводов был разработан проект танка со следующими характеристиками: вес 20 т, экипаж 4 человека, вооружение 107-мм пушка и крупнокалиберный пулемёт, броня 10—12 мм, мощность двигателя 200 л. с. Представленный в Главное военно-техническое управление 10 августа 1916 года, этот проект не получил необходимой поддержки… Имеются сведения и о другом проекте, разработанном в то же время: вес 12 т, скорость до 12 км/ч, вооружение 75-мм пушка и пулемёт.

Мостовенко В. Д. Танки. Издание второе, исправленное и дополненное. — М.: Военное издательство МО СССР, 1956.

Там же были приведены разрезы бронемашины коробчатой формы с пушкой в корме и ходовой частью по типу трактора «Холт».

Однако позднейшие попытки исследователей найти оригинальные чертежи в архивах не увенчались успехом. Много «белых пятен» имелось и в описании машины. Тем не менее, на волне борьбы с космополитизмом и распространении идей об «изобретении танка в России», история о Рыбинском танке оказалась весьма популярна. В частности, на основании чертежей художник М. И. Петровский создал художественную реконструкцию танка. Кроме того, исследователи и краеведы предпринимали попытки разыскать сведения, на каком именно заводе Рыбинска и кем был составлен проект, однако и эти поиски не дали результатов. Из-за отсутствия каких-либо данных в архивах ряд исследователей вообще усомнились в существовании данного проекта. В частности, появилась версия, что «танк Рыбинского завода» впервые был упомянут в газете Академии бронетанковых войск в качестве первоапрельской шутки (там же якобы появились и чертежи).


Однако Рыбинский танк всё же существовал. Правда, даже не на уровне проекта, а на уровне предложения. Осенью 1916 года Председатель комиссии по броневым автомобилям генерал-майор Н. М. Филатов («отец» бронеавтомобиля «Гарфорд-Путилов»), получил письмо следующего содержания[1]:

Технический отдел ГВТУ препровождает, по приказанию Начальника Управления, заявление Акционерного общества «Русский Рено» от 10 августа 1916 года с чертежом бронированного трактора большой мощности…

В своё время общество «Русский Рено» создавалось с целью налаживания лицензионного выпуска автомобилей «Рено» в России и юридически находилось в Петрограде, где размещался его завод. Однако уже во время войны оно построило второй завод — в Рыбинске. И хотя общество так и не смогло выпустить ни одного автомобиля, а Рыбинский завод во время войны был перепрофилирован на выпуск авиационных двигателей, его мощностей было вполне достаточно для реализации проектов боевых машин на гусеничном шасси.

Комиссия по броневым автомобилям рассмотрела заявление общества уже 19 августа. В протоколе заседания значилось следующее[1]:


Краткое содержание дела.
Заявление фирмы, чертёж и личное объяснение председателя фирмы дают следующие сведения: трактор гусеничной системы, приспособлен для езды без дорог. Вес трактора около 12 тонн, скорость около 12 км/час. Вооружение — одна 75-мм пушка и один пулемёт. Более подробных сведений в настоящий момент не имеется, и Петроградское отделение Фирмы запросило о них Правление в Париже…

То есть, проект боевой машины «Русского Рено» имел французские корни. История его началась ещё 1 декабря 1915 года, когда полковник Этьен направил главнокомандующему французских войск письмо с предложением о постройке «бронированных повозок, обеспечивающих продвижение пехоты» — то есть, по сути, танков сопровождения. Этьен предлагал строить на основе трактора «Холт» боевые машины весом 12 тонн, защищённые бронёй толщиной 15-20 мм и вооружённые 37-мм пушкой и двумя пулеметами. Экипаж «танка» составлял 4 человека. Ожидая официальной поддержки от Военного министерства, 20 декабря 1915 года Этьен встретился в Париже с Луи Рено и предложил ему заняться производством подобной машины, но знаменитый конструктор не проявил к танку особого интереса (позднее, в 1917 году, Рено всё же занялся танками и создал знаменитый «Рено» FT-17).


зочарованный Этьен обратился к конкуренту Рено, инженеру Брилье из фирмы Шнейдер, который согласился на предложение полковника и разработал проект, впоследствии воплотившийся в танк CA-1 «Шнейдер». Что же до проекта Этьена, то он «пролежал без дела» до середины 1916 года, однако к тому времени уже были готовы проекты танков CA-1 Шнейдер и «Сен-Шамон», вооруженных 75-мм орудиями и пулеметами. Этьен отдал этим машинам предпочтение, и его «неприкаянный» танк 1915 года стал неактуален.

Однако, судя по всему, Луи Рено, у которого остались наброски Этьена, решил, учитывая уже ведущиеся во Франции работы, попытаться продвинуть этот танк в России, через филиал своей фирмы. Он, вероятнее всего, знал, что российское военное ведомство уже тогда начало «зондировать» военные предприятия союзников на предмет закупки не только бронеавтомобилей, но и танков. На этом фоне предложение «Русского Рено» выглядело весьма заманчиво, но из-за своей недоработанности (вероятно, оно сопровождалось лишь эскизом) не вызвало особого интереса ГВТУ, и без того заваленного работой. Однако ГВТУ всё же переадресовало предложение «Русского Рено» Филатову и его Комиссии по броневым автомобилям, которая на всё том же заседании 19 августа отложила своё заключение о «бронированном тракторе» до получения более подробных сведений.[1]

Сведения, видимо, так и не поступили, и в ворохе проблем военного времени о предложении забыли и ГВТУ, и «Русский Рено».[2] Вместо этого весной 1917 года была достигнута договорённость о поставке в Россию 390 французских танков CA-1 Шнейдер, но после более детальной оценки их боевых возможностей в сентябре был сделан выбор в пользу лёгких FT-17.


нако события 1917 года, развал армии и общая дезорганизация власти не дали этим планам воплотиться в жизнь.

Хотя происхождение чертежей из книги В. Д. Мостовенко неясно (С. Л. Федосеев, к примеру, говорит, что они вполне могли быть хорошо подготовленной мистификацией[3]), проект был в целом вполне реален.

По описанному Мостовенко первому проекту, вероятнее всего, не существовавшему в реальности, танк имел массу 20 тонн при бронировании толщиной 10-12 мм. Компоновка машины была несколько нестандартной, с передним расположением отделения управления (там же монтировался курсовой пулемёт), моторным отсеком в середине корпуса и боевым — в корме. Вооружение составляла 107-мм морская пушка образца 1910 года.

Второй проект танка, видимо, являлся тем самым проектом Этьена, несколько переработанным Луи Рено. Этот танк обладал значительно меньшей массой и весил 12 тонн. Коробчатый корпус танка с вертикальными бортами имел длину 4900 мм, ширину 2000 м высоту 2000 мм. В передней части корпуса, ровно по центральной оси, размещался механик-водитель.


рава от него, в лобовом листе корпуса, устанавливался крупнокалиберный пулемет. Его тип не указывался, причём это вполне могла быть и 20-мм автоматическая пушка Беккера. Это оружие обслуживалось командиром машины. В средней части корпуса находился моторный отсек, где устанавливался бензиновый карбюраторный двигатель мощностью 200 л. с. Расчётная скорость машины оценивалась в 12—15 км/ч. В кормовом орудийном отсеке размещалось 75-мм орудие (вероятнее всего, 75-мм морская пушка Канэ), обслуживавшейся двумя членами экипажа.

М. Н. Свирин в книге «Самоходки Сталина. История советской САУ 1919—1945» указывает, что подобное расположение вооружения диктовалось предполагаемой тактикой применения этих машин. Танки должны были идти в атаку впереди пехоты, прикрывая её своей броней и поддерживая огнём пулеметов. В случае же встречи с огневыми точками или заграждениями, машины должны были развернуться и огнём из орудия прямой наводкой уничтожить препятствия, после чего продолжать сопровождение пехоты.[4]

Ходовая часть была разработана по типу трактора «Холт» и применительно к одному борту состояла из 10 опорных катков малого диаметра, сблокированных в 4 тележки, и четырёх поддерживающих роликов. Ведущее колесо размещалось спереди, ленивец — сзади. Верхняя часть гусениц прикрывалась откидным бронеэкранами.

Вероятнее всего, на чертежах из книги Мостовенко показан именно второй вариант танка. Это следует хотя бы из соотношения роста людей, габаритов двигателя и орудия на чертеже, судя по которому калибр орудия не превышает 75 мм.[1] К тому же, размещение 107-мм орудия в машине таких габаритов было бы весьма проблематично.[1]


В принципе, так называемый «танк Рыбинского завода», будучи построен, был бы вполне адекватной для своего времени машиной. По большинству параметров (бронирование, вооружение, скорость) танк вполне соответствует машинам типа СА-1 «Шнейдер» и «Сен-Шамон», вполне удачно применявшимся в Первой мировой войне[5]. Более того, есть основания предполагать, что 200-сильный двигатель обеспечивал бы машине даже бо́льшую подвижность, нежели 12 км/ч. Однако, как бы то ни было, на поля сражений этот танк так и не вышел, а в суматохе революций и последовавшей за ними Гражданской войны наброски, видимо, исчезли из поля зрения инженеров и не оказали никакого влияния на дальнейшее танкостроение в СССР.

dir.md

Читаем: «В 1915 году на одном из заводов был разработан проект танка со следующими характеристиками: вес 20 тонн, экипаж 4 человека, вооружение 107-мм пушка и крупнокалиберный пулемет, броня 10-12 мм, мощность двигателя 200 л.с. Представленный в Главное военно-техническое управление (ГВТУ) 10 августа 1916 года,  проект не получил необходимой поддержки… Имеются сведения и о другом проекте, разработанном в то же время: вес 12 т, скорость до 12 км/ч, вооружение 75-мм пушка и пулемет».{{material_121838}} Параллельно были приведены разрезы бронемашины коробчатой формы с пушкой в корме и ходовой частью по типу трактора «Холт».


нако дальнейшие попытки найти оригинальные чертежи в архивах не увенчались успехом. Много «белых пятен» имелось и в описании машины. Один из главных вопросов: на каком именно заводе Рыбинска и кем был составлен проект? Скорее всего речь идет о «Русском Рено», построенном здесь в 1916 году. Несколько позже предприятие стало называться «Рыбинский завод моторостроения», а уже в наши годы — НПО «Сатурн». Вот только отсутствие архивных сведений ставило под сомнение существование проекта. И все же на волне идей об «изобретении танка в России» история о «Рыбинском танке» оказалась популярна. Художник М.И. Петровский даже создал художественную реконструкцию танка, используя имевшиеся описания.По сути, «Рыбинский танк» являет собой проект среднего танка, разрабатывавшийся в Российской империи в 1915-1917 годах. Ограниченная информация позволяет предположить, танк создавался с использованием агрегатов сельскохозяйственного трактора и во многом опирался на французский опыт создания бронемашин. Создание танка не вышло из стадии проектирования — первоначальный эскиз, предложенный Военному ведомству в конце 1916 года, не имел детального описания и был представлен лишь в общем виде.

вскоре разразились кровавые события 1917 года, которые поставили крест на дальнейших работах.В пользу версии существования «Рыбинского танка» хотя бы в качестве предложения, говорит и следующая информация. Осенью 1916-го  Председатель комиссии по броневым автомобилям генерал-майор Н.М. Филатов, автор бронеавтомобиля «Гарфорд-Путилов», получил письмо, в котором говорилось: «Технический отдел ГВТУ препровождает, по приказанию Начальника Управления, заявление Акционерного общества «Русский Рено» от 10 августа 1916 года с чертежом бронированного трактора большой мощности»…{{material_118508}} Основной целью создания общества «Русский Рено» являлся лицензионный выпуск автомобилей Renault в России. Юридически компания находилась в Петрограде. В 1916 году на основе государственного кредита был построен второй автомобильный завод – на сей раз в Рыбинске, но под тем же названием «Русский Рено». Пускай он не смог выпустить ни одного автомобиля, а потом был перепрофилирован на производство авиационных двигателей, его мощностей было вполне достаточно для реализации проектов боевых машин на гусеничном шасси.Комиссия по броневым автомобилям рассмотрела заявление общества 19 августа 1916 года. В протоколе заседания значилось следующее: «Заявление фирмы, чертеж и личное объяснение председателя фирмы дают следующие сведения: трактор гусеничной системы приспособлен для езды без дорог.

с трактора около 12 тонн, скорость около 12 км/час. Вооружение — одна 75-мм пушка и один пулемет. Более подробных сведений в настоящий момент не имеется, и Петроградское отделение Фирмы запросило о них Правление в Париже»… История проекта боевой машины по-французски началась 1 декабря 1915 года, когда полковник Этьен направил главнокомандующему французских войск письмо с предложением о постройке «бронированных повозок, обеспечивающих продвижение пехоты». По сути, речь шла о танках сопровождения. Этьен предлагал строить на основе трактора «Холт» боевые машины весом 12 тонн, защищенные броней толщиной 15-20 мм и вооруженные 37-мм пушкой и 2 пулеметами. Экипаж «танка» составлял 4 человека. Ожидая официальной поддержки от Военного министерства, 20 декабря 1915 года Этьен встретился в Париже с Луи Рено и предложил ему заняться производством подобной машины, но знаменитый конструктор не проявил к танку особого интереса (лишь в 1917 году Рено все же занялся танками и создал знаменитый Renault FT-17). Разочарованный Этьен обратился в фирму «Шнейдер», где впоследствии был разработан танк CA-1 «Шнейдер».{{material_114145}} Проект Этьена пролежал без дела до середины 1916 года, когда, очевидно, Луи Рено, у которого остались наброски Этьена, решил попытаться продвинуть этот танк в России через филиал своей фирмы. Российское военное ведомство начало «зондировать» военные предприятия союзников на предмет закупки не только бронеавтомобилей, но и танков. На этом фоне предложение «Русского Рено» выглядело весьма заманчиво. Правда, по причине своей непроработанности не вызвало активного интереса ГВТУ.ГВТУ переадресовало предложение «Русского Рено» Комиссии по броневым автомобилям, которая  отложила свое заключение о «бронированном тракторе» до получения более подробных сведений. Они, видимо, так и не поступили, и в ворохе проблем военного времени о предложении забыли и ГВТУ, и «Русский Рено». Вместо этого весной 1917-го была достигнута договоренность о поставке в Россию 390 французских танков CA-1 «Шнейдер», но после более детальной оценки их боевых возможностей в сентябре был сделан выбор в пользу легких Renault FT-17. События 1917 года, развал армии и общая дезорганизация власти не дали этим планам воплотиться в жизнь.Сегодня очевидно одно: так называемый «танк Рыбинского завода», будучи построен, был бы вполне адекватной для своего времени машиной. По большинству параметров (бронирование, вооружение, скорость) танк соответствовал  машинам, применявшимся в годы Первой мировой войны. Есть основания предполагать, что 200-сильный двигатель обеспечивал бы машине даже большую подвижность, нежели 12 км/ч. Но его наброски, видимо, исчезли из поля зрения инженеров и не оказали никакого влияния на дальнейшее танкостроение в СССР. Остались лишь упоминания о том, что «Рыбинский танк» существовал в эскизах или даже в проекте.

110km.ru

Как ни странно, первое упоминание о некоем «танке Рыбинского завода» в печати относится лишь к 1956 году, то есть спустя 40 лет после предполагаемого появления проекта. В книге известного исследователя В. Д. Мостовенко «Танки» имелись следующие строки:

В 1915 г. на одном из заводов был разработан проект танка со следующими характеристиками: вес 20 т, экипаж 4 человека, вооружение 107-мм пушка и крупнокалиберный пулемёт, броня 10—12 мм, мощность двигателя 200 л. с. Представленный в Главное военно-техническое управление 10 августа 1916 года, этот проект не получил необходимой поддержки… Имеются сведения и о другом проекте, разработанном в то же время: вес 12 т, скорость до 12 км/ч, вооружение 75-мм пушка и пулемёт.

Там же были приведены разрезы бронемашины коробчатой формы с пушкой в корме и ходовой частью по типу трактора «Холт».

Однако позднейшие попытки исследователей найти оригинальные чертежи в архивах не увенчались успехом. Много «белых пятен» имелось и в описании машины. Тем не менее, на волне борьбы с космополитизмом и распространении идей об «изобретении танка в России», история о Рыбинском танке оказалась весьма популярна. В частности, на основании чертежей художник М. И. Петровский создал художественную реконструкцию танка. Кроме того, исследователи и краеведы предпринимали попытки разыскать сведения, на каком именно заводе Рыбинска и кем был составлен проект, однако и эти поиски не дали результатов. Из-за отсутствия каких-либо данных в архивах ряд исследователей вообще усомнились в существовании данного проекта. В частности, появилась версия, что «танк Рыбинского завода» впервые был упомянут в газете Академии бронетанковых войск в качестве первоапрельской шутки (там же якобы появились и чертежи).

Однако Рыбинский танк всё же существовал. Правда, даже не на уровне проекта, а на уровне предложения. Осенью 1916 года Председатель комиссии по броневым автомобилям генерал-майор Н. М. Филатов («отец» бронеавтомобиля «Гарфорд-Путилов»), получил письмо следующего содержания[1]:

Технический отдел ГВТУ препровождает, по приказанию Начальника Управления, заявление Акционерного общества «Русский Рено» от 10 августа 1916 года с чертежом бронированного трактора большой мощности…

В своё время общество «Русский Рено» создавалось с целью налаживания лицензионного выпуска автомобилей «Рено» в России и юридически находилось в Петрограде, где размещался его завод. Однако уже во время войны оно построило второй завод — в Рыбинске. И хотя общество так и не смогло выпустить ни одного автомобиля, а Рыбинский завод во время войны был перепрофилирован на выпуск авиационных двигателей, его мощностей было вполне достаточно для реализации проектов боевых машин на гусеничном шасси.

Комиссия по броневым автомобилям рассмотрела заявление общества уже 19 августа. В протоколе заседания значилось следующее[1]:

Краткое содержание дела.
Заявление фирмы, чертёж и личное объяснение председателя фирмы дают следующие сведения: трактор гусеничной системы, приспособлен для езды без дорог. Вес трактора около 12 тонн, скорость около 12 км/час. Вооружение — одна 75-мм пушка и один пулемёт. Более подробных сведений в настоящий момент не имеется, и Петроградское отделение Фирмы запросило о них Правление в Париже…

То есть, проект боевой машины «Русского Рено» имел французские корни. История его началась ещё 1 декабря 1915 года, когда полковник Этьен направил главнокомандующему французских войск письмо с предложением о постройке «бронированных повозок, обеспечивающих продвижение пехоты» — то есть, по сути, танков сопровождения. Этьен предлагал строить на основе трактора «Холт» боевые машины весом 12 тонн, защищённые бронёй толщиной 15-20 мм и вооружённые 37-мм пушкой и двумя пулеметами. Экипаж «танка» составлял 4 человека. Ожидая официальной поддержки от Военного министерства, 20 декабря 1915 года Этьен встретился в Париже с Луи Рено и предложил ему заняться производством подобной машины, но знаменитый конструктор не проявил к танку особого интереса (позднее, в 1917 году, Рено всё же занялся танками и создал знаменитый «Рено» FT-17). Разочарованный Этьен обратился к конкуренту Рено, инженеру Брилье из фирмы Шнейдер, который согласился на предложение полковника и разработал проект, впоследствии воплотившийся в танк CA-1 «Шнейдер». Что же до проекта Этьена, то он «пролежал без дела» до середины 1916 года, однако к тому времени уже были готовы проекты танков CA-1 Шнейдер и «Сен-Шамон», вооруженных 75-мм орудиями и пулеметами. Этьен отдал этим машинам предпочтение, и его «неприкаянный» танк 1915 года стал неактуален.

Однако, судя по всему, Луи Рено, у которого остались наброски Этьена, решил, учитывая уже ведущиеся во Франции работы, попытаться продвинуть этот танк в России, через филиал своей фирмы. Он, вероятнее всего, знал, что российское военное ведомство уже тогда начало «зондировать» военные предприятия союзников на предмет закупки не только бронеавтомобилей, но и танков. На этом фоне предложение «Русского Рено» выглядело весьма заманчиво, но из-за своей недоработанности (вероятно, оно сопровождалось лишь эскизом) не вызвало особого интереса ГВТУ, и без того заваленного работой. Однако ГВТУ всё же переадресовало предложение «Русского Рено» Филатову и его Комиссии по броневым автомобилям, которая на всё том же заседании 19 августа отложила своё заключение о «бронированном тракторе» до получения более подробных сведений.[1]

Сведения, видимо, так и не поступили, и в ворохе проблем военного времени о предложении забыли и ГВТУ, и «Русский Рено».[2] Вместо этого весной 1917 года была достигнута договорённость о поставке в Россию 390 французских танков CA-1 Шнейдер, но после более детальной оценки их боевых возможностей в сентябре был сделан выбор в пользу лёгких FT-17. Однако события 1917 года, развал армии и общая дезорганизация власти не дали этим планам воплотиться в жизнь.

ru-wiki.org

В годы Первой мировой на полях появились первые танки, которые в концу войны активно применяли обе стороны. В это время в России на фронте появились первые в мире бронеавтомобили, ставшие началом другой ветви современной бронетехники. Сейчас многие интересующиеся бронетехникой знают такие проекты русских танков, как вездеход Пороховщикова и царь-танк, но были и другие проекты, так и не увидевшие свет. В данной статье постараюсь не просто написать историю создания танков, расписать ТТХ, но и рассмотреть их место на поле боя.

Вездеход Пороховщикова

Александр Александрович Пороховщиков, работающий на тот момент на заводе Руссо-Балт, начал работу над своим вездеходом в 1914 году. Проект представлял собой быстроходную гусеничную бронемашину для движения по бездорожью. К январю 1915-го была готова документация, 18 мая этого же года машина вышла на испытания. Зимой финансирование проекта прекращено в связи с тем, что проходимость по снегу не превышала 30 см (1 фута). Что интересно, вездеход проходил испытания как небоевая машина.

Экипаж состоял из одного человека, находившегося в центре. МТО располагалось сзади. В целом такую компоновку можно назвать классической, учитывая размер экипажа. Корпус сварной. Двигатель Volt, 2-цилиндровый, карбюраторный, с воздушным охлаждением развивал мощность 10 л.с., что позволило на испытаниях 3,5-тонной машине развить скорость в 25 км/ч. По некоторым данным, зимой 1916-го вездеход разогнался до 40 верст/ч (≈43 км/ч), что сомнительно. Ходовая больше всего напоминала современные снегоходы — единственная брезентовая гусеница натянута на барабаны, протянута под днищем. Чисто гусеничный ход использовался для движения по бездорожью. Основной ход был всё-таки колёсно-гусеничным — на двух колёсах и заднем барабане. Такое устройство позволило снизить давление на грунт (порядка 0,05 кг/см2), но слишком затрудняло повороты и конструкцию. В процессе испытаний Пороховщиков непрерывно дорабатывал ходовую.

Одной из интереснейших особенностей машины было бронирование — округлые, рикошетные формы и многослойная конструкция из котельного железа и слоёв сушёной прессованной морской травы. По словам изобретателя, такая броня могла выдержать пулемётную очередь. В опытной версии в лобовой плоскости находился заман воздухозаборника, резко снижающий продвинутую конструкцию корпуса, правда на поздних чертежах эта уязвимая зона была ликвидирована. Вооружение из одного пулемёта находилось в поворотной башне, которая так и не появилась на испытаниях, но была видна на чертежах.

В 1916-м Пороховщиков начал разработку вездехода-2 с большим экипажем, мощным по тем временам для лёгкой машины вооружением из 3 пулемётов, одного курсового и двух во вращающихся друг над другом башнях. Ходовая усовершенствована — теперь основой были 4 колеса. Броня потеряла округлые формы. До революции прототип машины так и не был выпущен.

Пусть многие считают вездеход Пороховщикова первым русским танком — это далеко не так. Первая машина не была приспособлена к боям — малая манёвренность, удельная мощность, невозможность ведения поиска цели, ведения огня и движения, несовершенство брони. Хоть конструкция брони и опередила своё время на полвека, но реальной боевой стойкости котельное железо с прослойкой морской травы дать не могло. Хоть рикошетная форма и могла отразить некоторые попадания, но пробить с коротких дистанций такую броню вряд ли будет трудно винтовочной пуле. Появление в 60-70-х многослойной брони обусловлено противодействием кумулятивным боеприпасам, а не росту могущества кинетических снарядов. Среди минусов вездехода как можно отметить и уязвимость гусеницы. Также невысокой была и преодолеваемая вертикальная стенка. Но несмотря на все эти недостатки, во многом машина была революционной, т.к. первый танк классической компоновки появился в 1917-м, рациональные углы наклона брони реализовали в 30-е, а одногусеничная схема до сих пор здравствует на снегоходах.

Царь-танк

Проект капитана Николая Николаевича Лебеденко до сих пор остаётся самым большим по линейным размером танком, воплощённым в металле. Длина 17,7 м, ширина 12 м, высота 9 м, что, прямо скажем, очень спорное достижение. Идею танка Лебеденко, по собственным словам, взял у арбы — телеги с двумя высокими колёсами, которые легко преодолевали кавказское бездорожье с грязью, камнями, ямами. По мнению изобретателя, схема бронированной арбы очень бы пригодилась для прорыва полос обороны с её рвами, окопами, воронками от снарядов и главным врагом пехоты и кавалерии — пулемётом. Проявив целеустрёмлённость, достойную подражания, Лебеденко добился того, что его принял к себе император. Заводной макет танка очень увлёк государя, и деньги, средства и рабочая сила были выделены незамедлительно. В металле царь-танк изготовили к августу, и 27 числа начались ходовые испытания. Испытания с треском провалились, и машина до 1923-го стояла в лесах под Дмитровом, где и была разобрана на металл.

Танк представлял собой увеличенный пушечный лафет с одной станиной. Монстра толкали два трофейных авиационных карбюраторных двигателя Maybach мощностью по 250 л.с., позволявшим разгоняться до 10 км/ч по пересечённой местности и 17 км/ч — по дороге. Запас хода составлял порядка 40-60 км. Танк массой в 60 тонн на испытаниях без особого труда ломал деревья, как и предполагал изобретатель. Бронирование составляло 10 мм по кругу и 8 мм — крыши и днища, причём в проекте эти цифры были 7 и 5 мм соответственно. Экипаж в 15 человек поднимался в боевое отделение по станине (да простит меня читатель за такое наименование этого элемента конструкции). Вооружение состояло из 2 капонирных 76-мм пушек и 8-10 пулемётов, что было мощнейшим вооружением по меркам того времени.

Перейдём к грустному. Одной из причин отказа военных от боевой машины с высокой проходимостью стала её… низкая проходимость. Из-за неправильного баланса конструкции колесо станины проваливалось в грунт, и 500 л.с. двигателей не хватало вытянуть танк. Громадные колёса, по мнению комиссии, были слишком уязвимы для артиллерии, в чём они были абсолютно правы — по мастодонту таких размеров промахнуться трудно. Броня без углов наклона, так что вряд ли бы смогла надёжно защитить экипаж. Огромное количество стволов затрудняло ведение и корректировку огня. В отличие от вездехода Пороховщикова, царь-танк был приспособлен для боя, но не настолько, чтобы стать машиной прорыва.

Танк Менделеева

Этот танк хоть и не был воплощён в металле, но во многом его идеи опередили время, сделав его прообразом тяжёлых САУ. Создателем этого чуда стал сын великого нашего учёного Д.И. Менделеева Василий Дмитриевич Менделеев, инженер-корабел. Танк проектировался с 1911-го года. И несмотря на детальную проработку чертежей, делающих честь русской школе инженеров, военные не восприняли «бронированный автомобиль» (так Менделеев назвал своё детище) всерьёз.

Что же было такого особенного в танке? Во-первых, стальная закалённая броня, по расчётам выдерживающая 6-дм снаряд, достигала 150 мм во лбу корпуса, по 100 мм с бортов и кормы, 8 мм на днище и 76 мм крыши, правда, рациональных углов наклона не было. Таким образом, только тяжёлая артиллерия могла вывести танк из строя. Вооружение не уступало — 120-мм морская пушка Канэ (длина ствола 45 калибров, 5400 мм) в лобовой плите с боекомплектом в 51 снаряд и углом горизонтального наведения в 32 град. Дополнительно танк оснащался пулемётом Максим в поворотной башне, которая убиралась в танк. МТО и вход в танк располагались в корме. Экипаж состоял из 8 человек. Длина составляла 13 м, ширина 4,4 м и высота — 4,45 м с башней. Ходовая часть гусеничная, состояла из 6 катков, направляющего и ленивца. Подвеска пневматическая, позволяющая менять клиренс (!) и ложиться танку на грунт, превращаясь в дот. Слабым место был бензиновый 4-х цилиндровый двигатель в 250 л.с. на 173 тонны, что было ничтожно мало. Расчётная скорость составляла 25 км/ч, что с таким двигателем было маловероятным.

И несмотря на всю вундервафленность «бронированного автомобиля», Менделеев создал самый лучший проект русского танка для своего времени. Упростив конструкцию подвески, срезав лишнюю броню, ослабив вооружение, мы могли бы получить своё решение позиционного тупика Первой мировой, но история не терпит сослагательного наклонения, так что оставим это на долю писателей-фантастов.

Танк Рыбинского завода

Об этой машине впервые написали в 1956-м году в книге Мостовенко В.Д. «Танки» (имеется издание второе, исправленное и дополненное). Танк внешне напоминал менделеевский — тот же кирпич на гусеницах с пушкой, правда в кормовой плите. Двигатель — в середине. Бронирование куда скромнее — предположительно 12 мм лоб и корма, 10 мм борт. Вооружение состояло либо из 107-мм пушки и крупнокалиберного пулемёта, либо из 76-мм и 20-мм автоматической пушек. Подвеска по типу французских танков от трактора Холт. Двигатель бензиновый, 200 л.с., неплохо для своего времени смотрелся на машине массой 12 или 20 тонн. В целом машина получалась современной и прекрасно смотрелась на поле боя, но так и не поступила на сборку.

Были и другие проекты танков в Российской империи, но о многих известно так мало, что порой неизвестно, был ли тот или иной проект в реальности, или это фантазии поздних авторов.

topwar.ru

The performance characteristics of the Rybinsk plant tank

– Crew, pers.: 4
– developer: Company "Russian Renault"
– years of development: 1915—1917
– The number of issued, PC.: It is not implemented in the metal
– The layout: with the crew compartment at the stern

The weight
– 20 (first option)
– 12 (second option)

dimensions
– body Length, mm: 4900
– housing width, mm: 2000
– Height, mm: 2000

armor
– Type broni: rolled steel
– housing forehead, mm / city.: 12
– body board, mm / city.: 10
– housing feed, mm / city.: 12
– corps roof, mm: 10
– forehead felling, mm / city.: 12
– cutting board, mm / city.: 10
– cutting feed, mm / city.: 10
– cabin roof, mm / city.: 10

weaponry
– Caliber guns and stamp: 107-mm rifle Countdown. 1910 of the year (first option), 75-mm gun Kane (second option)
– gun type: nareznaya
– Other weapons: 1 × heavy machinegun (perhaps, 20-mm Becker cannon)

Engine
– engine’s type: petrol, carburettor
– Engine power, l. from.: 200
– Road speed, kmh: 12—15

 

A source

soldat.pro

Разработчик: АО «Русский Рено»

Начало работы над проектом: 1916 г.

Изготовление опытного экземпляра: изготовлен не был

Судьба проекта: проект не реализован ввиду октябрьского переворота и начавшейся Гражданской войны

 рыбинский танк

 Рис. 30  Сборка «Танка Рыбинского завода». Реконструкция.

Проект указанного танка относится к категории самых загадочных танковых проектов, появлявшихся в России в годы 1 Мировой войны. Впервые информация о данной разработке появляется в книге известного специалиста по истории бронетанковой техники, Мостовенко В.Д., «Танки», которая датирована 1956 годом.

макет танка рыбитнского заводаИменно здесь впервые были опубликованы  расчетные характеристики по двум проектам и разрезы одного из указанных танков.

буксировка танка к полю бояПервый описывал 20-тонный танк, имевший 12 мм бронирование, экипаж из 4 человек и специфическую компоновку. Механик-водитель размещался в передней части корпуса танка строго на продольной оси. Справа от него устанавливался крупнокалиберный пулемёт (которых в России в 1915 году не было) или 20 мм пушка. Оружие обслуживалось одним пулемётчиком. Моторное отделение размещалось в центральной части корпуса танка. Здесь устанавливался 200-сильный двигатель. кормовую часть занимал боевой отсек с размещённым в нём 107 мм орудием.

54321-1При аналогичной компоновке второй танк был существенно легче, всего 12 тонн. Вместо 107 мм пушки на нём планировалось установить более скорострельную и менее массивную 75 мм. Расчетная скорость должна была составить12 км/час.

вид на корму танк рыбинского заводаСудя по эскизам проекты имели высокую степень проработки. Кстати, соотнося рост людей на эскизе, размеры двигателя и орудия, можно сделать однозначный вывод. Это именно 75 мм стандартная полевая французская пушка. Но никаких подтверждающих документов по этому поводу в архивах найти не удалось. Поэтому одно время даже имело место версия, что эти проекты – первоапрельская шутка офицеров, проходивших в то время обучение в Академии бронетанковых войск.

разрез  Рис. 31 Танк Рыбинского завода. Разрезы.

Но подтверждение существованию данного проекта найти удалось. Правда, пока только на уровне официального предложения. В архивах РГВИА было найдено письмо, адресованное на имя генерал-майора Филатова, который возглавлял в то время Комиссию по броневым автомобилям. В нём говорилось о том, что Технический отдел ГВТУ, согласно приказу начальника, направляет 10.08.16 в его адрес заявление, поступившее от представителя АО «Русский Рено», которое имело два завода в России, в Петербурге и в Рыбинске. Оба работали над выполнением военных заказов.

кормаК письму прилагаются чертежи бронированного трактора большой мощности.  19.08.16 проект был рассмотрен на заседании комиссии. В резюмирующей части содержится информация о том, что развёрнутой информации по проекту у российских представителей

 Эскиз

  Рис. 33 Оригинальные эскизы, поданные в ГВТУ.

 компании нет, но они запросили их в Правлении (Париж). Окончательное решение было отложено до получения необходимых документов.

Поэтому с высокой степенью вероятности можно говорить о том, что упомянутый выше «бронированный трактор» и есть тот самый «танк Рыбинского завода».

Поделитесь с друзьями:

bronetechnikamira.ru

История создания

Как ни странно, первое упоминание о некоем «танке Рыбинского завода» в печати относится лишь к 1956 году, то есть спустя 40 лет после предполагаемого появления проекта. В книге известного исследователя В. Д. Мостовенко «Танки» имелись следующие строки:

Мостовенко В. Д. Танки. Издание второе, исправленное и дополненное. — М.: Военное издательство МО СССР, 1956.

Там же были приведены разрезы бронемашины коробчатой формы с пушкой в корме и ходовой частью по типу трактора «Холт».

Однако позднейшие попытки исследователей найти оригинальные чертежи в архивах не увенчались успехом. Много «белых пятен» имелось и в описании машины. Тем не менее, на волне борьбы с космополитизмом и распространении идей об «изобретении танка в России», история о Рыбинском танке оказалась весьма популярна. В частности, на основании чертежей художник М. И. Петровский создал художественную реконструкцию танка. Кроме того, исследователи и краеведы предпринимали попытки разыскать сведения, на каком именно заводе Рыбинска и кем был составлен проект, однако и эти поиски не дали результатов. Из-за отсутствия каких-либо данных в архивах ряд исследователей вообще усомнились в существовании данного проекта. В частности, появилась версия, что «танк Рыбинского завода» впервые был упомянут в газете Академии бронетанковых войск в качестве первоапрельской шутки (там же якобы появились и чертежи).

Однако Рыбинский танк всё же существовал. Правда, даже не на уровне проекта, а на уровне предложения. Осенью 1916 года Председатель комиссии по броневым автомобилям генерал-майор Н. М. Филатов («отец» бронеавтомобиля «Гарфорд-Путилов»), получил письмо следующего содержания[1]:

В своё время общество «Русский Рено» создавалось с целью налаживания лицензионного выпуска автомобилей «Рено» в России и юридически находилось в Петрограде, где размещался его завод. Однако уже во время войны оно построило второй завод — в Рыбинске. И хотя общество так и не смогло выпустить ни одного автомобиля, а Рыбинский завод во время войны был перепрофилирован на выпуск авиационных двигателей, его мощностей было вполне достаточно для реализации проектов боевых машин на гусеничном шасси.

Комиссия по броневым автомобилям рассмотрела заявление общества уже 19 августа. В протоколе заседания значилось следующее[1]:

То есть, проект боевой машины «Русского Рено» имел французские корни. История его началась ещё 1 декабря 1915 года, когда полковник Этьен направил главнокомандующему французских войск письмо с предложением о постройке «бронированных повозок, обеспечивающих продвижение пехоты» — то есть, по сути, танков сопровождения. Этьен предлагал строить на основе трактора «Холт» боевые машины весом 12 тонн, защищённые бронёй толщиной 15-20 мм и вооружённые 37-мм пушкой и двумя пулеметами. Экипаж «танка» составлял 4 человека. Ожидая официальной поддержки от Военного министерства, 20 декабря 1915 года Этьен встретился в Париже с Луи Рено и предложил ему заняться производством подобной машины, но знаменитый конструктор не проявил к танку особого интереса (позднее, в 1917 году, Рено всё же занялся танками и создал знаменитый «Рено» FT-17). Разочарованный Этьен обратился к конкуренту Рено, инженеру Брилье из фирмы Шнейдер, который согласился на предложение полковника и разработал проект, впоследствии воплотившийся в танк CA-1 «Шнейдер». Что же до проекта Этьена, то он «пролежал без дела» до середины 1916 года, однако к тому времени уже были готовы проекты танков CA-1 Шнейдер и «Сен-Шамон», вооруженных 75-мм орудиями и пулеметами. Этьен отдал этим машинам предпочтение, и его «неприкаянный» танк 1915 года стал неактуален.

Однако, судя по всему, Луи Рено, у которого остались наброски Этьена, решил, учитывая уже ведущиеся во Франции работы, попытаться продвинуть этот танк в России, через филиал своей фирмы. Он, вероятнее всего, знал, что российское военное ведомство уже тогда начало «зондировать» военные предприятия союзников на предмет закупки не только бронеавтомобилей, но и танков. На этом фоне предложение «Русского Рено» выглядело весьма заманчиво, но из-за своей недоработанности (вероятно, оно сопровождалось лишь эскизом) не вызвало особого интереса ГВТУ, и без того заваленного работой. Однако ГВТУ всё же переадресовало предложение «Русского Рено» Филатову и его Комиссии по броневым автомобилям, которая на всё том же заседании 19 августа отложила своё заключение о «бронированном тракторе» до получения более подробных сведений.[1]

Сведения, видимо, так и не поступили, и в ворохе проблем военного времени о предложении забыли и ГВТУ, и «Русский Рено».[2] Вместо этого весной 1917 года была достигнута договорённость о поставке в Россию 390 французских танков CA-1 Шнейдер, но после более детальной оценки их боевых возможностей в сентябре был сделан выбор в пользу лёгких FT-17. Однако события 1917 года, развал армии и общая дезорганизация власти не дали этим планам воплотиться в жизнь.

Описание конструкции

Хотя происхождение чертежей из книги В. Д. Мостовенко неясно (С. Л. Федосеев, к примеру, говорит, что они вполне могли быть хорошо подготовленной мистификацией[3]), проект был в целом вполне реален.

По описанному Мостовенко первому проекту, вероятнее всего, не существовавшему в реальности, танк имел массу 20 тонн при бронировании толщиной 10-12 мм. Компоновка машины была несколько нестандартной, с передним расположением отделения управления (там же монтировался курсовой пулемёт), моторным отсеком в середине корпуса и боевым — в корме. Вооружение составляла 107-мм морская пушка образца 1910 года.

Второй проект танка, видимо, являлся тем самым проектом Этьена, несколько переработанным Луи Рено. Этот танк обладал значительно меньшей массой и весил 12 тонн. Коробчатый корпус танка с вертикальными бортами имел длину 4900 мм, ширину 2000 м высоту 2000 мм. В передней части корпуса, ровно по центральной оси, размещался механик-водитель. Справа от него, в лобовом листе корпуса, устанавливался крупнокалиберный пулемет. Его тип не указывался, причём это вполне могла быть и 20-мм автоматическая пушка Беккера. Это оружие обслуживалось командиром машины. В средней части корпуса находился моторный отсек, где устанавливался бензиновый карбюраторный двигатель мощностью 200 л. с. Расчётная скорость машины оценивалась в 12—15 км/ч. В кормовом орудийном отсеке размещалось 75-мм орудие (вероятнее всего, 75-мм морская пушка Канэ), обслуживавшейся двумя членами экипажа.

М. Н. Свирин в книге «Самоходки Сталина. История советской САУ 1919—1945» указывает, что подобное расположение вооружения диктовалось предполагаемой тактикой применения этих машин. Танки должны были идти в атаку впереди пехоты, прикрывая её своей броней и поддерживая огнём пулеметов. В случае же встречи с огневыми точками или заграждениями, машины должны были развернуться и огнём из орудия прямой наводкой уничтожить препятствия, после чего продолжать сопровождение пехоты.[4]

Ходовая часть была разработана по типу трактора «Холт» и применительно к одному борту состояла из 10 опорных катков малого диаметра, сблокированных в 4 тележки, и четырёх поддерживающих роликов. Ведущее колесо размещалось спереди, ленивец — сзади. Верхняя часть гусениц прикрывалась откидным бронеэкранами.

Вероятнее всего, на чертежах из книги Мостовенко показан именно второй вариант танка. Это следует хотя бы из соотношения роста людей, габаритов двигателя и орудия на чертеже, судя по которому калибр орудия не превышает 75 мм.[1] К тому же, размещение 107-мм орудия в машине таких габаритов было бы весьма проблематично.[1]

Оценка проекта

В принципе, так называемый «танк Рыбинского завода», будучи построен, был бы вполне адекватной для своего времени машиной. По большинству параметров (бронирование, вооружение, скорость) танк вполне соответствует машинам типа СА-1 «Шнейдер» и «Сен-Шамон», вполне удачно применявшимся в Первой мировой войне[5]. Более того, есть основания предполагать, что 200-сильный двигатель обеспечивал бы машине даже бо́льшую подвижность, нежели 12 км/ч. Однако, как бы то ни было, на поля сражений этот танк так и не вышел, а в суматохе революций и последовавшей за ними Гражданской войны наброски, видимо, исчезли из поля зрения инженеров и не оказали никакого влияния на дальнейшее танкостроение в СССР.

См. также

  • Holt gas-electric tank — прототип американского бензино-электрического танка, который был построен в сотрудничестве между компаниями Холт (в настоящее время Caterpillar) и US General Electric Company.

Литература

  • Федосеев С. Л. Танки Первой мировой войны. Иллюстрированная энциклопедия. — М.: ООО «Издательство Астрель», ООО «Издательство АСТ», 2002. — 288 с. — (Военная техника). — 7000 экз. — ISBN 5-17-010599-1.
  • Свирин М. Н. Самоходки Сталина. История советской САУ 1919—1945. — М.: Яуза, Эксмо, 2008. — 384 с. — (Война и мы. Советские танки). — 10 000 экз. — ISBN 978-5-699-20527-1, ББК 68.513 С24.
  • В.Д. Мостовенко. Танки. Издание второе, исправленное и дополненное. — М.: Военное издательство МО СССР, 1956.

Ссылки

  • [www.aviarmor.net/TWW2/tanks/ussr/pr_rybinsk.htm Проект танка Рыбинского завода. Статья на сайте www.aviarmor.net]

Отрывок, характеризующий Танк Рыбинского завода

Гусарский подполковник усмехнулся в усы на тон денщика, слез с лошади, отдал ее вестовому и подошел к Болконскому, слегка поклонившись ему. Болконский посторонился на лавке. Гусарский подполковник сел подле него.
– Тоже дожидаетесь главнокомандующего? – заговорил гусарский подполковник. – Говог’ят, всем доступен, слава богу. А то с колбасниками беда! Недаг’ом Ег’молов в немцы пг’осился. Тепег’ь авось и г’усским говог’ить можно будет. А то чег’т знает что делали. Все отступали, все отступали. Вы делали поход? – спросил он.
– Имел удовольствие, – отвечал князь Андрей, – не только участвовать в отступлении, но и потерять в этом отступлении все, что имел дорогого, не говоря об именьях и родном доме… отца, который умер с горя. Я смоленский.
– А?.. Вы князь Болконский? Очень г’ад познакомиться: подполковник Денисов, более известный под именем Васьки, – сказал Денисов, пожимая руку князя Андрея и с особенно добрым вниманием вглядываясь в лицо Болконского. – Да, я слышал, – сказал он с сочувствием и, помолчав немного, продолжал: – Вот и скифская война. Это все хог’ошо, только не для тех, кто своими боками отдувается. А вы – князь Андг’ей Болконский? – Он покачал головой. – Очень г’ад, князь, очень г’ад познакомиться, – прибавил он опять с грустной улыбкой, пожимая ему руку.
Князь Андрей знал Денисова по рассказам Наташи о ее первом женихе. Это воспоминанье и сладко и больно перенесло его теперь к тем болезненным ощущениям, о которых он последнее время давно уже не думал, но которые все таки были в его душе. В последнее время столько других и таких серьезных впечатлений, как оставление Смоленска, его приезд в Лысые Горы, недавнее известно о смерти отца, – столько ощущений было испытано им, что эти воспоминания уже давно не приходили ему и, когда пришли, далеко не подействовали на него с прежней силой. И для Денисова тот ряд воспоминаний, которые вызвало имя Болконского, было далекое, поэтическое прошедшее, когда он, после ужина и пения Наташи, сам не зная как, сделал предложение пятнадцатилетней девочке. Он улыбнулся воспоминаниям того времени и своей любви к Наташе и тотчас же перешел к тому, что страстно и исключительно теперь занимало его. Это был план кампании, который он придумал, служа во время отступления на аванпостах. Он представлял этот план Барклаю де Толли и теперь намерен был представить его Кутузову. План основывался на том, что операционная линия французов слишком растянута и что вместо того, или вместе с тем, чтобы действовать с фронта, загораживая дорогу французам, нужно было действовать на их сообщения. Он начал разъяснять свой план князю Андрею.
– Они не могут удержать всей этой линии. Это невозможно, я отвечаю, что пг’ог’ву их; дайте мне пятьсот человек, я г’азог’ву их, это вег’но! Одна система – паг’тизанская.
Денисов встал и, делая жесты, излагал свой план Болконскому. В средине его изложения крики армии, более нескладные, более распространенные и сливающиеся с музыкой и песнями, послышались на месте смотра. На деревне послышался топот и крики.
– Сам едет, – крикнул казак, стоявший у ворот, – едет! Болконский и Денисов подвинулись к воротам, у которых стояла кучка солдат (почетный караул), и увидали подвигавшегося по улице Кутузова, верхом на невысокой гнедой лошадке. Огромная свита генералов ехала за ним. Барклай ехал почти рядом; толпа офицеров бежала за ними и вокруг них и кричала «ура!».
Вперед его во двор проскакали адъютанты. Кутузов, нетерпеливо подталкивая свою лошадь, плывшую иноходью под его тяжестью, и беспрестанно кивая головой, прикладывал руку к бедой кавалергардской (с красным околышем и без козырька) фуражке, которая была на нем. Подъехав к почетному караулу молодцов гренадеров, большей частью кавалеров, отдававших ему честь, он с минуту молча, внимательно посмотрел на них начальническим упорным взглядом и обернулся к толпе генералов и офицеров, стоявших вокруг него. Лицо его вдруг приняло тонкое выражение; он вздернул плечами с жестом недоумения.
– И с такими молодцами всё отступать и отступать! – сказал он. – Ну, до свиданья, генерал, – прибавил он и тронул лошадь в ворота мимо князя Андрея и Денисова.
– Ура! ура! ура! – кричали сзади его.
С тех пор как не видал его князь Андрей, Кутузов еще потолстел, обрюзг и оплыл жиром. Но знакомые ему белый глаз, и рана, и выражение усталости в его лице и фигуре были те же. Он был одет в мундирный сюртук (плеть на тонком ремне висела через плечо) и в белой кавалергардской фуражке. Он, тяжело расплываясь и раскачиваясь, сидел на своей бодрой лошадке.
– Фю… фю… фю… – засвистал он чуть слышно, въезжая на двор. На лице его выражалась радость успокоения человека, намеревающегося отдохнуть после представительства. Он вынул левую ногу из стремени, повалившись всем телом и поморщившись от усилия, с трудом занес ее на седло, облокотился коленкой, крякнул и спустился на руки к казакам и адъютантам, поддерживавшим его.
Он оправился, оглянулся своими сощуренными глазами и, взглянув на князя Андрея, видимо, не узнав его, зашагал своей ныряющей походкой к крыльцу.
– Фю… фю… фю, – просвистал он и опять оглянулся на князя Андрея. Впечатление лица князя Андрея только после нескольких секунд (как это часто бывает у стариков) связалось с воспоминанием о его личности.
– А, здравствуй, князь, здравствуй, голубчик, пойдем… – устало проговорил он, оглядываясь, и тяжело вошел на скрипящее под его тяжестью крыльцо. Он расстегнулся и сел на лавочку, стоявшую на крыльце.
– Ну, что отец?
– Вчера получил известие о его кончине, – коротко сказал князь Андрей.
Кутузов испуганно открытыми глазами посмотрел на князя Андрея, потом снял фуражку и перекрестился: «Царство ему небесное! Да будет воля божия над всеми нами!Он тяжело, всей грудью вздохнул и помолчал. „Я его любил и уважал и сочувствую тебе всей душой“. Он обнял князя Андрея, прижал его к своей жирной груди и долго не отпускал от себя. Когда он отпустил его, князь Андрей увидал, что расплывшие губы Кутузова дрожали и на глазах были слезы. Он вздохнул и взялся обеими руками за лавку, чтобы встать.
– Пойдем, пойдем ко мне, поговорим, – сказал он; но в это время Денисов, так же мало робевший перед начальством, как и перед неприятелем, несмотря на то, что адъютанты у крыльца сердитым шепотом останавливали его, смело, стуча шпорами по ступенькам, вошел на крыльцо. Кутузов, оставив руки упертыми на лавку, недовольно смотрел на Денисова. Денисов, назвав себя, объявил, что имеет сообщить его светлости дело большой важности для блага отечества. Кутузов усталым взглядом стал смотреть на Денисова и досадливым жестом, приняв руки и сложив их на животе, повторил: «Для блага отечества? Ну что такое? Говори». Денисов покраснел, как девушка (так странно было видеть краску на этом усатом, старом и пьяном лице), и смело начал излагать свой план разрезания операционной линии неприятеля между Смоленском и Вязьмой. Денисов жил в этих краях и знал хорошо местность. План его казался несомненно хорошим, в особенности по той силе убеждения, которая была в его словах. Кутузов смотрел себе на ноги и изредка оглядывался на двор соседней избы, как будто он ждал чего то неприятного оттуда. Из избы, на которую он смотрел, действительно во время речи Денисова показался генерал с портфелем под мышкой.
– Что? – в середине изложения Денисова проговорил Кутузов. – Уже готовы?
– Готов, ваша светлость, – сказал генерал. Кутузов покачал головой, как бы говоря: «Как это все успеть одному человеку», и продолжал слушать Денисова.
– Даю честное благородное слово гусского офицег’а, – говорил Денисов, – что я г’азог’ву сообщения Наполеона.
– Тебе Кирилл Андреевич Денисов, обер интендант, как приходится? – перебил его Кутузов.
– Дядя г’одной, ваша светлость.
– О! приятели были, – весело сказал Кутузов. – Хорошо, хорошо, голубчик, оставайся тут при штабе, завтра поговорим. – Кивнув головой Денисову, он отвернулся и протянул руку к бумагам, которые принес ему Коновницын.
– Не угодно ли вашей светлости пожаловать в комнаты, – недовольным голосом сказал дежурный генерал, – необходимо рассмотреть планы и подписать некоторые бумаги. – Вышедший из двери адъютант доложил, что в квартире все было готово. Но Кутузову, видимо, хотелось войти в комнаты уже свободным. Он поморщился…
– Нет, вели подать, голубчик, сюда столик, я тут посмотрю, – сказал он. – Ты не уходи, – прибавил он, обращаясь к князю Андрею. Князь Андрей остался на крыльце, слушая дежурного генерала.
Во время доклада за входной дверью князь Андрей слышал женское шептанье и хрустение женского шелкового платья. Несколько раз, взглянув по тому направлению, он замечал за дверью, в розовом платье и лиловом шелковом платке на голове, полную, румяную и красивую женщину с блюдом, которая, очевидно, ожидала входа влавввквмандующего. Адъютант Кутузова шепотом объяснил князю Андрею, что это была хозяйка дома, попадья, которая намеревалась подать хлеб соль его светлости. Муж ее встретил светлейшего с крестом в церкви, она дома… «Очень хорошенькая», – прибавил адъютант с улыбкой. Кутузов оглянулся на эти слова. Кутузов слушал доклад дежурного генерала (главным предметом которого была критика позиции при Цареве Займище) так же, как он слушал Денисова, так же, как он слушал семь лет тому назад прения Аустерлицкого военного совета. Он, очевидно, слушал только оттого, что у него были уши, которые, несмотря на то, что в одном из них был морской канат, не могли не слышать; но очевидно было, что ничто из того, что мог сказать ему дежурный генерал, не могло не только удивить или заинтересовать его, но что он знал вперед все, что ему скажут, и слушал все это только потому, что надо прослушать, как надо прослушать поющийся молебен. Все, что говорил Денисов, было дельно и умно. То, что говорил дежурный генерал, было еще дельнее и умнее, но очевидно было, что Кутузов презирал и знание и ум и знал что то другое, что должно было решить дело, – что то другое, независимое от ума и знания. Князь Андрей внимательно следил за выражением лица главнокомандующего, и единственное выражение, которое он мог заметить в нем, было выражение скуки, любопытства к тому, что такое означал женский шепот за дверью, и желание соблюсти приличие. Очевидно было, что Кутузов презирал ум, и знание, и даже патриотическое чувство, которое выказывал Денисов, но презирал не умом, не чувством, не знанием (потому что он и не старался выказывать их), а он презирал их чем то другим. Он презирал их своей старостью, своею опытностью жизни. Одно распоряжение, которое от себя в этот доклад сделал Кутузов, откосилось до мародерства русских войск. Дежурный редерал в конце доклада представил светлейшему к подписи бумагу о взысканий с армейских начальников по прошению помещика за скошенный зеленый овес.
Кутузов зачмокал губами и закачал головой, выслушав это дело.
– В печку… в огонь! И раз навсегда тебе говорю, голубчик, – сказал он, – все эти дела в огонь. Пуская косят хлеба и жгут дрова на здоровье. Я этого не приказываю и не позволяю, но и взыскивать не могу. Без этого нельзя. Дрова рубят – щепки летят. – Он взглянул еще раз на бумагу. – О, аккуратность немецкая! – проговорил он, качая головой.

– Ну, теперь все, – сказал Кутузов, подписывая последнюю бумагу, и, тяжело поднявшись и расправляя складки своей белой пухлой шеи, с повеселевшим лицом направился к двери.
Попадья, с бросившеюся кровью в лицо, схватилась за блюдо, которое, несмотря на то, что она так долго приготовлялась, она все таки не успела подать вовремя. И с низким поклоном она поднесла его Кутузову.
Глаза Кутузова прищурились; он улыбнулся, взял рукой ее за подбородок и сказал:
– И красавица какая! Спасибо, голубушка!
Он достал из кармана шаровар несколько золотых и положил ей на блюдо.
– Ну что, как живешь? – сказал Кутузов, направляясь к отведенной для него комнате. Попадья, улыбаясь ямочками на румяном лице, прошла за ним в горницу. Адъютант вышел к князю Андрею на крыльцо и приглашал его завтракать; через полчаса князя Андрея позвали опять к Кутузову. Кутузов лежал на кресле в том же расстегнутом сюртуке. Он держал в руке французскую книгу и при входе князя Андрея, заложив ее ножом, свернул. Это был «Les chevaliers du Cygne», сочинение madame de Genlis [«Рыцари Лебедя», мадам де Жанлис], как увидал князь Андрей по обертке.
– Ну садись, садись тут, поговорим, – сказал Кутузов. – Грустно, очень грустно. Но помни, дружок, что я тебе отец, другой отец… – Князь Андрей рассказал Кутузову все, что он знал о кончине своего отца, и о том, что он видел в Лысых Горах, проезжая через них.
– До чего… до чего довели! – проговорил вдруг Кутузов взволнованным голосом, очевидно, ясно представив себе, из рассказа князя Андрея, положение, в котором находилась Россия. – Дай срок, дай срок, – прибавил он с злобным выражением лица и, очевидно, не желая продолжать этого волновавшего его разговора, сказал: – Я тебя вызвал, чтоб оставить при себе.
– Благодарю вашу светлость, – отвечал князь Андрей, – но я боюсь, что не гожусь больше для штабов, – сказал он с улыбкой, которую Кутузов заметил. Кутузов вопросительно посмотрел на него. – А главное, – прибавил князь Андрей, – я привык к полку, полюбил офицеров, и люди меня, кажется, полюбили. Мне бы жалко было оставить полк. Ежели я отказываюсь от чести быть при вас, то поверьте…

wiki-org.ru

Танк рыбинского завода

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.