Первые опыты по перевооружению трофейных САУ отечественными орудиями велись на предприятиях Москвы в конце 1941 — начале 1942 года. По воспоминаниям А.Клубнева. в начале марта 1942 года в 33-ю армию, где он командовал взводом танков Т-60, прибыли шесть отремонтированных на московских заводах StuG III. Три из них имели штатное короткоствольное орудие, а три «были вооружены пушками от ранней тридцатьчетверки».

   О такой же машине, «вооруженной орудием от танка KB» и подбитой немцами недалеко от Медыни весной 1942 года, рассказывал П.Миньков, также воевавший в 33-й армии. Однако пока не удалось найти ни документального подтверждения такой переделки, ни фотографий таких машин. Можно лишь предположить, что такое перевооружение было проведено на единичных САУ.

   Более активные работы в этой области начались в апреле 1942 года, когда директор завода № 592 Наркомата Вооружений (НКВ) получил письмо следующего содержания:


Копия: директору завода №592 Панкратову.
В соответствии в решением, принятым Зам.Наркома Обороны СССР генерал-лейтенантом танковых войск т.Федоренко о перевооружении трофейных «артштурмов» 122-мм гаубицами обр.1938 года на заводе №592 прошу Вас дать необходимое распоряжение о ремонте и доставке на завод № 592 четырех трофейных «артштурмов». Для ускорения всех работ первый отремонтированный «артштурм» необходимо доставить на завод до 25 апреля.

   Здесь следует отметить, что большая часть оборудования и рабочих завода №592 (завод находился в подмосковных Мытищах, ныне он называется — Мытищинский машиностроительный завод) еще в октябре-ноябре 1941 года была эвакуирована. К февралю 1942 года на предприятии насчитывалось всего около 2000 рабочих и 278 станков, из которых 107 требовали капитального ремонта. Основной продукцией завода на тот момент было производство корпусов ручных гранат, авиабомб, литье опорных плит для минометов и постройка зенитных бронепоездов.

   Пока не удалось определить точную дату начала проектных работ над 122-мм самоходной гаубицей, но на сохранившихся копиях чертежей значится апрель 1942 г. Проект, выполненный конструкторской группой под руководством А.Каштанова, был довольно прост. В качестве базы для новой машины использовалось немецкое штурмовое орудие StuG III с наращенной вверх боевой рубкой. Такое увеличение рубки позволило установить в боевом отделении 122-мм гаубицу М-30. Новая САУ получила название «Штурмовая самоходная гаубица «артштурм» СГ-122″, или сокращенно СГ-122А.


   Согласно имеющемуся описанию первый опытный образец самоходной установки был выполнен по компоновочной схеме с передним расположением совмещенных отделений трансмиссионного и управления, и кормовым размещением моторного отделения. Боевое отделение находилось в средней части корпуса, над которым размещалась броневая рубка с установленным вооружением. Совмещенное отделение управления и трансмиссионное непосредственно соединялось с боевым отделением. Моторное отделение было отделено от боевого перегородкой, в которой имелся люк, закрывавшийся дверцей, для доступа членов экипажа к двигателю. Броневая рубка имела призматическую форму и соединялась с корпусом с помощью сварки. Экипаж установки состоял из пяти человек. В боевом отделении слева от гаубицы размещался командир машины (он же наводчик орудия по горизонтали), за ним располагался первый заряжающий (он же радист), справа от орудия размещался наводчик орудия по вертикали, за ним — второй заряжающий. Механик-водитель размещался в отделении управления у левого борта.

   Посадка и выход экипажа осуществлялись через два люка. Один из них (запасной), закрывавшийся броневой крышкой, находился в лобовой части рубки справа от орудия перед наводчиком орудия по вертикали. Второй люк, закрывавшийся двухстворчатыми броневыми крышками, располагался в кормовом листе и крыше рубки. В крыше рубки был сделан лючок с раздвижными броневыми крышками для установки панорамы Герца. Для наблюдения за полем боя и вождения машины у механика-водителя в лобовом и левом бортовом листах рубки имелись смотровые люки с триплексом и броневыми заслонками.


   Основным оружием являлась 122-мм дивизионная гаубица М-30 обр. 1938 г., установленная на месте станка 75-мм орудия StuK 37. Углы вертикальной наводки составляли от -3 до +25″, горизонтальной — в секторе ±10°. При стрельбе использовалась панорама Герца. Скорострельность орудия составляла 7 -8 выстр./мин. Боекомплект гаубицы состоял из 36 бронебойных и осколочно-фугасных выстрелов раздельного заряжания. Основной боекомплект гаубицы размещался по бортам САУ, а несколько снарядов «оперативного использования» — на дне позади гаубичного станка. Дополнительно в боевом отделении укладывались два 7,62-мм пистолета-пулемета ППШ с боекомплектом 1491 патрон (21 диск) и 20 ручных гранат Ф-1.

   Броневая защита — противоснарядная. Корпус и рубка — сварные, изготовленные из броневых катаных листов толщиной 10, 20, 25, 35 и 45 мм. Для прочности горизонтального стыка броневой рубки и корпуса машины он был усилен снаружи и изнутри броневыми накладками толщиной 6-8 мм. В бортовых листах рубки имелось по одному лючку, закрывавшемуся броневой крышкой, для стрельбы из личного оружия и наблюдения за полем боя. Противооткатные устройства гаубицы были прикрыты броневой маской, а ее амбразура с боков прикрывалась двумя громоздкими броневыми щитами, затруднявшими обслуживание машины.


   В моторном отделении устанавливался карбюраторный четырехтактный двенадцатицилиндровый V-образный двигатель «Майбах» HL120TRM жидкостного охлаждения мощностью 300 л.с. (221 кВт) с двумя карбюраторами «Солекс». Пуск двигателя производился с помощью электростартера «Бош» типа BNG мощностью 4 л.с. (2,9 кВт) или вручную — с помощью инерционного стартера. В системе зажигания использовалось магнето «Бош» типа I012L14 или отечественного производства БСМ-12Ш. Для доступа в моторное отделение в его крыше были сделаны четыре люка, закрываемые броневыми крышками. Емкость основного топливного бака составляла 320 л, запасных — 120 л. Запас хода машины по шоссе с использованием только основного топливного бака достигал 180 км.

   В состав механической трансмиссии входили: трехдисковый главный фрикцион сухого трения, механическая шестиступенчатая коробка передач (шесть передач переднего хода и одна передача заднего хода) фирмы «Майбах», одноступенчатые планетарные механизмы поворота с опорными тормозами, поперечные карданные валы, тормоза управления и бортовые редукторы. Передача крутящего момента от двигателя к коробке передач осуществлялась с помощью вала трансмиссии, проходившего через боевое отделение. Коробка передач ZF «Афон» SSG77 (двухвальная, с шестернями постоянного зацепления); планетарные механизмы поворота с опорными тормозами; поперечные карданные валы; тормоза управления и приводы управления самоходной установкой размещались в совмещенном отделении управления и трансмиссии.


   Подвеска машины — индивидуальная торсионная, ограничители хода балансиров для всех опорных катков — резиновые, гидравлические амортизаторы устанавливались на крайних узлах. В состав гусеничного движителя входили два ведущих колеса переднего расположения со съемными зубчатыми венцами, двенадцать двухскатных опорных и шесть двухскатных поддерживающих катков с наружной амортизацией, два направляющих колеса с механизмами натяжения гусениц и две гусеницы с шириной трака 380 мм.

   Электрооборудование машины было выполнено по однопроводной схеме. Напряжение бортовой сети составляло 12 В. Источниками электроэнергии являлись две аккумуляторные батареи емкостью 128 А•ч или 144 А•ч и генератор «Бош» типа GTW мощностью 600 Вт с реле-регулятором.

   Для внешней радиосвязи на самоходной установке использовалась штатная немецкая радиостанция, которая размещалась в специальной нише в боевом отделении, образованной за счет приварки броневой коробки на левой надгусеничной полке к борту корпуса машины. За броневой коробкой на борту корпуса размещался антенный ввод со специальным поворотным устройством, обеспечивавшим укладку антенны вдоль борта машины.

   Из-за отсутствия необходимого оборудования, материалов и недостатка кадров первый образец гаубицы был испытан пробегом (480 километров) и стрельбой (66 выстрелов) только в сентябре 1942 года.


пытания подтвердили высокие боевые возможности СГ-122А, однако выявили и большое количество недостатков. Среди них недостаточная проходимость на мягком грунте и большая нагрузка на передние опорные катки, большая нагрузка на командира САУ, малый запас хода, невозможность ведения огня из личного оружия через бортовые амбразуры из-за неудачного их расположения, быстрая загазованность боевого отделения из-за отсутствия вентилятора.

   Заводу было отдано распоряжение об изготовлении нового варианта самоходной гаубицы с учетом устранения отмеченных недостатков. Рекомендовалось также провести разработку варианта боевой рубки для установки ее на танк PzKpfw III, ходовых частей которого имелось больше, чем ходовых частей штурмовых орудий.

   После доработки проекта завод №592 изготовил два улучшенных варианта СГ-122, отличавшихся типом примененного шасси (штурмового орудия и танка PzKpfw III), которые имели ряд отличий от прототипа.

   Так, рубка сваривалась из более тонких 35-мм (лоб) и 25-мм (борта и корма) листов. Это позволило немного снизить массу машины и несколько улучшить ее проходимость. Было изменено «штатное расписание» экипажа СГ-122: теперь командиром САУ стал наводчик по вертикали, который получил собственный люк в крыше рубки. Кроме того, для обзора местности командир получил артиллерийский разведывательный перископ, который мог выдвигаться в специальном стакане.


   Бортовые амбразуры для стрельбы из личного оружия были переконструированы. Теперь через них можно было вести огонь не только из «нагана», но даже из ТТ и ППШ, поскольку диаметр отверстия амбразуры был значительно больше прежних.

   Орудийная установка была облегчена, а для упрощения заряжания орудие оснастили откидным лотком. В крыше рубки установили электрический вытяжной вентилятор.

   Трофейная радиостанция была перенесена с левого борта на правый и размещена внутри боевого отделения.

   Для увеличения запаса хода на надгусеннчных полках САУ разместили коробчатые топливные баки от танков БТ и Т-34, при этом несколько уменьшили возимый ЗИП и шанцевый инструмент.

   Специально по заказу завода № 592 для СГ-122 «улучшенной» Уралмашзавод (УЗТМ) разработал и отлил бронемаску орудия, которая была более приспособлена для серийного выпуска, чем прежняя, а также лучше защищала от пуль и осколков. Эти позволило обойтись без громоздких боковых щитов, затруднявших обслуживание машины и увеличивающих нагрузку передних опорных катков. По отчету завода № 592 за 1942 год, всего было изготовлено 10 СГ-122, при плане 63 машины на год, причем одна — на шасси PzKpfw III. а остальные на шасси StuG III. К 15 ноября 1942 г. на артиллерийском полигоне под Свердловском имелось пять СГ-122. Одна из двух СГ-122 «улучшенных» — на шасси танка PzKpfw III 5 декабря была доставлена на Гороховецкий полигон для сравнительных Государственных испытаний с У-35 (будущей СУ-122) конструкции Уралмашзавода.


   Предполагавшийся на 1943 год заказ на 122-мм самоходные гаубицы заводу № 592 был отменен, а 11 февраля 1943 г. все изготовленные СГ-122, хранившиеся на территории завода, приказом по НКВ были переданы в распоряжение начальника бронетанкового управления для формирования учебных танко-самоходных подразделений.

Тактико-технические характеристики СГ-122:
Год выпуска: 1942
Экипаж: 4
Масса, т: 23,6
Габаритные размеры:
длина, м: ~5,9
ширина, м: 2,91
высота, м: 2,375   
Клиренс, м: 0,35
Ширина траков, м: 0,38
Броневая защита, мм: Лоб корпуса 35 мм
Борт корпуса: 25 мм
Двигатель: «Майбах», 12-ти цилиндровый, карбюраторный, 300 л.с
Среднее удельное давление на грунт, кг/см2:  ~1,0
Запас топлива, л: 320
Запас хода, км: 180
Макс. скорость, км/ч: ~50
Выпущено, шт: 20

weapons-of-war.ru

Сг 122yuripasholok: Статья по СГ-122

На Warspot опубликована статья, посвященная штурмовой САУ СГ-122 на базе трофейной штурмовой САУ StuG III:


После начала Великой Отечественной войны работы по самоходным установкам, особенно среднего и тяжёлого класса, в СССР приостановились. Во многом это было связано с тем, что заводы оказались загруженными другими заказами. Кроме того, началась эвакуация многих предприятий на восток. В начальный период войны удалось запустить лишь серийное производство лёгких САУ, да и те были скорее импровизацией.

Между тем перепрофилирование ряда заводов с артиллерийских тягачей на танки вынудило военное руководство в конце 1941 года вновь обратить взор на самоходную артиллерию. Опыт первых боёв и некоторые другие факторы стали причиной того, что САУ нового поколения, появившиеся в 1942 году, разительно отличались от довоенных задумок. Особенно это касается категории средних САУ, которые вместо истребителей танков стали штурмовыми орудиями. Одной из этих машин стала САУ СГ-122, созданная на базе трофейной немецкой самоходки.

Сначала был Артштурм

В начале декабря 1941 года Главным артиллерийским управлением Красной Армии (ГАУ КА) был подготовлен тематический план работ по артиллерийским самоходным установкам. В их число вошёл и 85-мм истребитель танков на базе Т-34, исполнителем для которого указывался завод № 8. Этот проект, также известный под обозначением У-20, оказался жертвой заданных к нему тактико-технических требований. Согласно им, завод не имел право вносить изменения в шасси Т-34. Конструкторы смогли создать такую САУ, но она не «вписалась» в другие требования ГАУ КА.


Сг 122
Колонна трофейных «Артштурмов», весна 1942 года, warspot.ru

Между тем уже с конца 1941 года части Красной армии стали получать средние самоходные установки, вооружённые 75-мм короткоствольной пушкой. Речь идёт о трофейных немецких самоходных установках Sturmgeschütz III, которые советские войска начали захватывать ещё летом 1941 года. Эти машины, созданные в качестве средства поддержки пехоты и танков, в Красной армии первоначально получили название «средний немецкий танк Т-3 с неподвижной башней». Впрочем, вскоре их стали обозначать как «Артштурм», то есть «артиллерийский штурмовой танк». Именно так немецкие самоходные установки назывались во многих советских документах.

Поначалу использование трофейной техники носило скорее стихийный характер. Позже был организован централизованный ремонт таких машин. В конце 1941 года на территории завода «Подъёмник» (ныне ОАО «МоЗАЛ», г. Москва, ул. Подъёмная, д.14) был создан бронетанковый ремонтный завод № 82. Благодаря близости железной дороги и большому количеству подъёмного оборудования этот завод стал одним из крупнейших предприятий в Москве, ремонтировавших танки. В большом количестве на предприятие поступала трофейная техника, а также танки, поставлявшиеся от союзников. Почти до конца войны ленд-лизовская и в значительной степени трофейная техника стали специализацией БТРЗ № 82. Помимо непосредственно ремонта, завод нередко занимался и переделкой бронетехники в спецмашины, например в БРЭМы. Ремонтировали здесь и StuG III.

Сг 122
БТРЗ № 82, весна 1942 года, warspot.ru

Трофейная немецкая самоходная установка была высоко оценена нашими военными. «Артштурмы» довольно массово использовались в Красной армии. Но вооружение этой машины ещё в конце 1941 года у наших специалистов вызвало массу претензий. Прежде всего, связаны они были с тем, что по вполне понятным причинам снабжение боеприпасами было несколько затруднено.

Впрочем, имелись и другие вопросы. Например, шасси StuG III вполне подходило и для размещения более мощных и эффективных артиллерийских систем, чем 75-мм короткоствольная пушка. Кроме того, боевое отделение немецкой самоходной установки было слишком низким.

В феврале 1942 года был поднят вопрос о перевооружении трофейных танков и самоходных установок на отечественные артиллерийские системы. Согласно архивным документам, Артиллерийский комитет ГАУ КА возложил эту задачу на конструкторов Е. В. Синильщикова и С. Г. Перерушева. Работали они на заводе № 592 Народного комиссариата вооружения (НКВ), который в 1941 году был создан на базе Мытищинского машиностроительного завода в городе Мытищи Московской области.

Формально на этом заводе находился филиал «артиллерийского» ОКБ-16, но на деле завод № 592 занимался самыми разными направлениями, например проектировал и даже строил тяжёлые бронесани. Да и Синильщиков с Перерушевым до того работали не в ОКБ-16, а на заводе «Большевик».

Среди поставленных перед коллективом завода № 592 задач оказалось перевооружение лёгкого танка Pz.Kpfw.38(t) на 45-мм пушку или 20-мм автоматическую пушку ТНШ. «Сорокопятку» предполагалось установить и в средний танк Pz.Kpfw.III, а Pz.Kpfw.IV планировалось перевооружить 76-мм пушкой Ф-34. Что же касается StuG III, то на неё в ГАУ хотели установить 122-мм гаубицу М-30.

Фактически работы велись только по последнему пункту.

Сг 122
Эскизный проект 122-СГ, апрель 1942 года, warspot.ru

​17 марта 1942 года Технический Совет НКВ дал зелёный свет разработке проекта перевооружения StuG III на 122-мм гаубицу М-30. Синильщиков был назначен руководителем работ, а Перерушев — главным конструктором. Эскизный проект самоходной установки, получившей обозначение 122-СГ (122-мм самоходная гаубица на шасси трофейного «Артштурма»), был закончен 3 апреля, а уже 6 числа представлен в Артком ГАУ.

В целом назначение 122-СГ мало отличалось от назначения немецкого прародителя. Но огневая мощь 122-мм гаубицы М30 была не в пример выше, чем у 7.5 cm StuK 40. Её вполне хватало и для поражения всех видов немецких танков, хотя главной целью 122-СГ, конечно, являлись лёгкие вражеские укрепления и огневые точки.

Сг 122
​Установка 122-мм гаубицы М-30 в 122-СГ, warspot.ru

Для того чтобы разместить внутри StuG III гораздо более громоздкую артиллерийскую систему, боевое отделение САУ пришлось переделать. Крышу рубки конструкторы подняли на 100 мм, благодаря чему высота боевого отделения выросла до 1620 мм. Благодаря этому расчёт, особенно если его составляли низкорослые самоходчики, вполне комфортно мог работать и стоя, что заметно улучшало условия работы. Общая высота машины при этом выросла до 2050 мм по крыше рубки; машина по-прежнему имела достаточно низкий профиль.

В лобовой части рубки появились специальные экраны, благодаря чему толщина брони достигла 70 мм. Боезапас САУ должен был состоять из 50 выстрелов, что даже больше, чем у StuG III. Численность экипажа увеличилась до 5 человек, при этом нельзя сказать, что условия их работы стали хуже, чем у немецких самоходчиков.

Качающаяся часть гаубицы М-30 по проекту без изменений устанавливалась на тумбе. С бортов её прикрыли экранами толщиной 10 мм. Бронировка толщиной до 30 мм была установлена и на противооткатные устройства. Согласно расчётам, все эти переделки поднимали боевую массу на 2,4 тонны, что было вполне приемлемо.

Сг 122
​​Вид на установку спереди, warspot.ru

​Рассмотрев наработки по теме 122-СГ, 2-й отдел Арткома ГАУ одобрил их в качестве базы для разработки технического проекта. Одновременно был поставлен вопрос об определении производственной базы для изготовления опытных образцов 122-СГ, а также серийного перевооружения «Артштурмов».

15 апреля 1942 года состоялся Пленум Артиллерийского комитета ГАУ КА, который окончательно утвердил направления развития советской самоходной артиллерии. Несмотря на то что в планах пока ещё значился истребитель танков на базе Т-34 с 85-мм пушкой, в дальнейшем развитие пошло по совсем иному сценарию. Было принято решение эту тему закрыть, а вместо неё развивать концепцию средней штурмовой САУ на базе Т-34. А на ближайшее время планировался запуск в производство самоходной установки на шасси StuG III, обозначение которой поменялось на СГ-122.

В условиях нехватки шасси

Требование Пленума Артиллерийского Комитета ГАУ КА о разработке аналогичной СГ-122 САУ на базе Т-34 имело веские основания. Дело в том, что использование трофейной базы имело массу узких мест. Прежде всего, для получения необходимого числа шасси их следовало захватить в пригодном для дальнейшей эксплуатации виде. Впрочем, даже захват конкретной машины совсем не означал, что её пошлют на переделку. Трофеями восполняли потери матчасти. Только на бронетанковом ремонтном заводе (БТРЗ) № 82, который стал основным источником шасси для изготовления СГ-122, из 27 поступивших StuG III 8 штук после ремонта было отправлено на фронт. 15 трофейных немецких самоходных установок поступило за март месяц, что вселило надежду на большие объёмы поступления в будущем. На деле же таких объёмов, как в марте, в 1942 году больше не было.

Сг 122
Вид на 122-СГ сверху. Как можно заметить, в установке места для 5 членов экипажа вполне хватало, warspot.ru

В конце апреля 1942 года были разработаны тактико-технические требования на СГ-122. Примерно в это же время начались работы по разработке технического проекта самоходной установки. В качестве главного конструктора ряд авторов указывает Г. И. Каштанова, но это не соответствует действительности. Во всех бумагах, включая заводские чертежи, главным конструктором указывается Синильщиков. В июне 1942 года КБ завода № 592 было усилено инженерами, ранее работавшими на заводе «Большевик». Много инженеров прибыло и с завода № 8.

Сг 122
Опытный образец СГ-122 на испытаниях, август 1942 года, warspot.ru

Технический проект СГ-122 был закончен к середине июня 1942 года. Тогда же началось и изготовление опытного образца. Стоит отметить, что в ходе разработки КБ завода № 592 внесло ряд изменений в изначальный проект. Для начала, высоту боевого отделения ещё больше увеличили, благодаря чему появилась возможность работать, не пригибаясь, для самоходчиков ростом выше 170 см. Было изменено экранирование лобовой части рубки, а от скоса в кормовой части конструкторы отказались, что заметно увеличило объём боевого отделения. Общая высота СГ-122 увеличилась до 2250 мм.

15 июня была подготовлена программа испытаний опытного образца СГ-122, которую подписали главный конструктор Синильщиков и главный инженер завода № 592 Ломакин. Согласно программе, планировалось произвести из орудия самоходки 40 выстрелов, а также проехать на ней 100 километров. В качестве места ходовых испытаний были выбраны окраины Мытищ, а стрельба проводилась на полигоне завода № 8, находившимся неподалёку. 25 июня программа испытаний была утверждена в ГАУ КА.

Сг 122
Такой СГ-122 пошла в серию. Заметно, что в боевом отделении стало просторнее за счёт более высокой крыши, август 1942 года, warspot.ru

Как оказалось, сроки испытания опытного образца СГ-122, который построили только в конце июня, оказались чересчур оптимистичными. Сами испытания начались лишь 25 июля, а закончились 16 августа. Вышедшая на них самоходная установка имела массу изменений по сравнению с изначальным проектом.

Помимо уже упоминавшейся рубки, переделки коснулись и других узлов. Качающаяся часть 122-мм гаубицы М-30 получила бронировку противооткатных устройств новой конструкции. Для того чтобы уравновесить качающуюся часть гаубицы, в механизм с каждой стороны были установлены дополнительные пружины. Сзади были установлены ограждение и спусковые педали, а также специальный лоток для облегчения досылания снарядов.

После всех переделок боевая масса машины достигла 23,3 тонн, что было вполне приемлемо. Для сравнения, немецкая САУ StuG 40 Ausf.F, вооружённая пушкой 7.5 cm StuK 40 со стволом длинной 43 калибра, весила 23,2 тонны, а аналогичная по назначению StuH 42–24 тонны. Наибольшая скорость движения машины по шоссе, достигнутая на испытаниях, составила 50 км/ч, а по бездорожью — 30 км/ч. Всего за время испытаний СГ-122 преодолела 50 километров, в основном по бездорожью. Средняя скорость движения составила 15 км/ч, при этом машина расходовала 300 литров топлива на 100 километров. Бездорожье машина преодолело вполне спокойно, но при этом испытатели указывали, что вести СГ-122 тяжело, поскольку центр тяжести оказался смещён к передней части. Был зафиксирован случай возгорания фрикциона. Кроме того, отмечался повышенный износ бандажей опорных катков.

Испытания стрельбой были проведены в гораздо большем объёме, чем планировалось изначально. Из гаубицы было произведено 234 выстрела, почти в 5 раз больше, чем предполагалось. В ходе стрельбы прицел сбивался на 1–2 деления, но в целом кучность была признана удовлетворительной. Скорострельность, в зависимости от угла наводки орудия, достигала от 5 до 11–12 выстрелов в минуту. Удобство обслуживания орудия было признано вполне удовлетворительным, как и размещение боеприпасов. Время перехода САУ из походного положения в боевое составляло 20–25 секунд. Места для экипажа было вполне достаточно. Правда, сидение имелось только у механика-водителя.

В целом испытания были признаны успешными. По их итогам КБ завода № 592 получило задание разместить в боевом отделении откидные сидения для остальных членов экипажа, сделать бронировку панорамного прицела и упрочнить крепление обоймы для спускового крючка.

Сг 122
ТВ целом компоновка внутри боевого отделения осталась прежней, warspot.ru

Между тем судьба СГ-122 могла решиться ещё до начала испытаний. В Главном автобронетанковом управлении (ГАБТУ) КА всячески противились перевооружению «Артштурма», мотивируя это тем, что бронетехники и так не хватает. Всё это здорово напоминает историю с перевооружением танков Matilda и Valentine, которые вполне успешно прошли испытания, но по надуманным причинам запуск переделанных машин в серию так и не состоялся.

Впрочем, между ситуациями с ленд-лизовскими танками и трофейной самоходкой была существенная разница, которая не позволила ГАБТУ КА «потопить» СГ-122. Дело в том, что самоходная артиллерия тогда находилась в ведении другого управления, ГАУ КА, и спустить проект на тормозах «танкистам» не дали.

К слову, работы по СГ-122М, которая должна была использовать шасси Т-34, на заводе № 592 застопорились в том числе и по той причине, что ГАБТУ КА не выделяло для этого танков, хотя первый запрос был ещё 30 июня 1942 года. Только 20 августа Молотов лично дал разрешение на выделение двух ремонтных Т-34. Такое по меньшей мере странное поведение руководства ГАБТУ КА чуть не оставило Красную армию без средних САУ.

Несмотря на эти драматические события, 7 сентября 1942 года был подписан договор между ГАУ КА и заводом № 592 на выпуск первых пяти СГ-122. Стоимость переделки «Артштурма» в СГ-122 оценивалась в 45 тысяч рублей.

Сг 122
Поперечный разрез СГ-122, warspot.ru

Окончательную точку в вопросе перевооружения «Артштурмов» поставил лично Сталин, подписавший 19 октября 1942 года постановление ГКО № 2429сс «О производстве опытных образцов артиллерийских самоходных установок»:

«10. Обязать ГАБТУ (т. Федоренко) подать на завод № 592 Наркомата Вооружения и отремонтировать на указанном заводе 120 трофейных немецких артиллерийских самоходных установок „Артштурм“ или танков Т-3 по следующему графику: октябрь — 20 шт., к 15 ноября 1942 г. — 10;, к 1 декабря 1942 г. — 20; к 15 декабря 1942 г. — 20; 1 к января 1943 г. — 25; к 15 января 1943 г. — 10; к 1 февраля 1943 г. — 15 шт.

11. Обязать Наркомат Вооружения (т. Устинова) изготовить и сдать Главному Управлению Н-ка Артиллерии (т. Воронову) 120 самоходных установок со 122 мм гаубицей „М-30“ по образцу, выдержавшему полигонные испытания ГАУ, в следующие сроки: к 25 октября 1942 г. — 10; к 15 ноября 1942 г. — 10; к 1 декабря 1942 г. −10; к 15 декабря 1942 г. — 15; к 1 января 1943 г. — 15; к 15 января 1943 г. — 20; к 1 февраля 1943 г. — 20; к 15 февраля 1943 г. — 20».

На деле же БТРЗ № 592 за весь 1942 год мог отгрузить не более 19 StuG III и 20 Pz.Kpfw.III. Никакие приказы эту картину поменять не смогли, так что реальный выпуск оказался совсем не таким, каким определялся в постановлении ГКО. Даже подключение других ремзаводов не сильно изменило картину. По состоянию на 5 декабря 1942 года теоретически завод мог получить не более 47 трофейных танков для переделки их в СГ-122.

На это накладывались проблемы производственного характера, поскольку завод № 592 до того серийным производством техники не занимался. Судя по бурной переписке, завод часть ответственности за срыв сроков попытался возложить на ГАБТУ КА, но этот номер явно не прошёл. В октябре 1942 года предприятию удалось изготовить семь СГ-122, ещё две машины были перестроены в ноябре, за декабрь завод не сделал ни одной машины. Из этого числа заказчику удалось сдать всего шесть машин. По две самоходные установки отправилось в 15-й запасной учебный самоходный полк, 2-е Киевское артиллерийское училище и 2-е Ростовское артиллерийское училище.

К тому моменту дальнейшая судьба СГ-122 уже была фактически решена. Согласно постановлению ГКО № 2559 от 2 декабря 1942 года «Об организации производства самоходных артиллерийских установок на Уралмашзаводе и заводе № 38», с 1 января 1943 года выпуск Т-70 с завода № 38 снимался. Вместо него постановлением ГКО № 2661 от 27 декабря 1942 года завод № 40 НКТП, в который преобразовывался завод № 592, обязали осваивать производство лёгкого танка Т-80. Тем не менее, завод № 592 всё равно обязали построить ещё 10 СГ-122. На практике за январь 1943 года предприятию удалось выпустить 12 самоходных установок. Таким образом, общий объём выпуска составил 21 машину, из которых в войска отправились 20. Эти машины получили серийные номера 1001–1021.

www.livejournal.com

  Весной 1942 года работавшая в Москве отдельная конструкторская группа Е.В. Синельщикова по заданию ГАУ Красной Армии разработала проект перевооружения немецкого штурмового орудия StuG III 122-мм отечественной гаубицей М-30. Проект, получивший обозначение СГ-122, был готов к началу апреля.

  На боевой рубке штурмового орудия (с демонтированной крышей) наваривалась простая призматическая коробка из 25-45 -м брони. Лобовые листы рубки StuG III усиливались 20-мм экранами. Внутри боевого отделения на месте 75-мм орудия монтировался новый станок со 122-мм гаубицей М-30. Возимый боекомплект составлял 50 выстрелов; экипаж — 5 человек.

  Летом 1942 года опытный образец СГ-122 успешно прошёл испытания, и был поднят вопрос о серийном производстве такой машины.

Согласно постановлению Гос. Комитета Обороны, предусматривалось изготовить 120 самоходок СГ-122 на базе трофейных танков и самоходок. Однако пригодных шасси оказалось не так уж и много и концу января удалось собрать всего 26 СГ-122.

несмотря на небольшое количество, самоходки СГ-122 успели повоевать. 

  6 марта 1943 года семь СУ-76 и семь СГ-122 из 1435-го самоходно-артиллерийского полка поддерживали атаку 248-й танковой бригады 9-го танкового корпуса на деревню Нижняя Акимовка.

В ходе боёв за деревню Нижняя Акимовка самоходки СГ-122 уничтожили: 11 ДЗОТов, 3 танка, 7 противотанковых орудий, 9 пулемётных точек.. 

  В целом, несмотря на высокую огневую мощь, эффективность боевого применения СГ-122 оказалась невысокой. Основной причиной этого стало слабое знание экипажами матчасти трофейных  StuG III, на базе которых изготавливались машины. В выводах по использованию этих машин говорилось: «Плохо подготовленные водители для машин, сложной в эксплуатации, быстро выведут её из строя, что  имело место при эксплуатации в 1435 САП СГ-122, укомплектованного малоподготовленными водителями и потерявшего на марше и в бою по техническим причинам до 50% машин».

  Свой последний бой Сг-122 провели 14 марта 1943 года, после чего 1435-й полк вывели в резерв — к этому времени в нём не осталось ни одной исправной самоходки. Не попавшие в 1435-й полк СГ-122 использовались для подготовки экипажей в Учебном центре самоходной артиллерии и в боях участия не принимали. 

 

forum.worldoftanks.ru

  Самоходно-артиллерийская установка (САУ) СГ-122(А)

Об использовании трофейной техники в составе вермахта и многочисленных “эрзац-проектах” на базе чехословацких и французских танков знают многие. Намного меньше известно о танках и САУ немецкой армии, служившей в рядах РККА. Как правило, упоминание о боевом применении “техники врага” являлось в советское время нежелательным. А ведь трофеи доставались Красной Армии ещё с июня 1941 года.

Из широкого спектра применявшихся на Восточном фронте танков вермахта наибольшие потери с начальный период войны пришлись на легкие Pz.38(t) и средние Pz.III различных модификаций. Это было вполне логично, если учесть, что примерно на 60% немецкие танковые части были укомплектованы именно этими машинами. С Pz.38(t) вопрос был решен практически сразу – наименее поврежденные танки ремонтировались и вновь отправлялись на фронт. А вот Pz.III ждала несколько иная участь.
Согласно отчету НКВ (Народного Комиссариата Вооружений) большая часть эвакуированных в тыл была “троек” не подлежала восстановлению из-за отсутствия запасных частей. В особенности не хватало вооружения, но даже при его наличии возникали проблема с боеприпасами.
Однако, имевшиеся в наличии шасси надлежало как-то использовать. Соответствующее распоряжение НКВ было издано 21 декабря 1941 года. В нём предписывалось в срок до 1 февраля 1942 года разработать свои предложения по перевооружению трофейных боевых машин с целью их дальнейшего использования на службе в Красной Армии. Оценив создавшуюся ситуацию технический совет НКВ пришел к логическому выводу, что некомплектные Pz.III можно приспособить для переделки в самоходные орудия. По всей видимости, специалисты ремонтных предприятий уже задумывались над таким решением, поскольку к намеченному сроку были готовы сразу несколько проектов.

Первой самоходкой, построенной на шасси Pz.III, стало изделие завода №592, который с сентября 1941 года был ориентирован на ремонт танкового и артиллерийского вооружения, в том числе и трофейного. Опыта в проектировании гусеничной бронетехники специалистам ремонтного завода не хватало, но инициативы было более чем достаточно. В качестве образца для советской САУ было явно выбрано самоходное орудие StuG III с передним расположением боевого отделения. С другой стороны, компоновка Pz.III с трудом позволяла как-то иначе расположить орудие и рабочие места экипажа.
Официальной датой начала работ можно считать 13 апреля 1942 года, когда на имя директора завода и начальника ремонтного управления АБТУ РККА было составлено письмо следующего содержания:

«Секретно. Начальнику ремонтного управления АБТУ КА бригадинженеру Сосенкову.
Копия: директору завода № 592 Панкратову.
В соответствии в решением, принятым Зам.Наркома Обороны СССР генерал-лейтенантом танковых войск т.Федоренко о перевооружении трофейных «артштурмов» 122-мм гаубицами обр.1938 года на заводе № 592 прошу Вас дать необходимое распоряжение о ремонте и доставке на завод № 592 четырех трофейных «артштурмов». Для ускорения всех работ первый отремонтированный «артштурм» необходимо доставить на завод до 25 апреля.
13 апреля 1942 г.
Председатель техсовета, член коллегии НКВ Э.Сатель
(подпись)».

Выбор в пользу 122-мм гаубицы М-30 оказался далеко не случайным. Армии срочно требовалось мобильное средство поддержки пехоты, способное уничтожать полевые укрепления, “работать по площадям” и, в случае необходимости, бороться с бронетехникой противника. Для этих целей М-30 полностью удовлетворяла требования пехоты. Кроме того, после огромных потерь 1941-1942 гг., в тылу стало накапливаться значительное количество этих гаубиц, для которых не было передков и механизированной тяги.
Ещё одним возможным фактором стало отсутствие других подходящих артсистем. Более крупный калибр (например 152,4-мм) установить не представлялось возможным по причине высокой нагрузки на шасси. Установка пушек калибра 45-мм или 76,2-мм превращало бы самоходку в безбашенный танк. Впрочем, к последнему варианту всё же пришлось вернуться в 1943 году.
Проект был разработан под руководством инженера А.Каштанова и отличался простотой конструкции. Гаубица устанавливалась в прямоугольной боевой рубке, лобовой лист которой был установлен под наклоном. Из-за немаленьких габаритов противооткатные устройства М-30 сильно выступали за пределы боевой части и для них предусматривалась отдельная бронировка.
Создание самоходной 122-мм гаубицы было оценено техотделом НКВ чрезвычайно высоко и в мае 1942 года начались испытания первого опытного образца, получившего название «Штурмовая самоходная гаубица СГ-122 (Артштурм)» или сокращенно СГ-122(А).

Из сохранившегося описания следует, что СГ-122(А) была создана на базе штурмового орудия StuG III Ausf.C или Ausf.D, а не среднего танка Pz.III. Это было несколько проще в технологическом плане, однако 122-мм гаубица в любом случае не становилась в стандартную немецкую рубку и её пришлось срезать. Боевая рубка советского проекта была заметно выше и обладала следующим бронированием: лоб – 45 мм, борта – по 35 мм, корма – 25 мм, крыша – 20 мм. Для необходимой прочности горизонтального стыка она была усилена снаружи и изнутри накладками толщиной около 6-8 мм. Для высадки и посадки экипажа имелись два прямоугольных люка, один из которых находился в задней части рубки, а второй был сделан в лобовом бронелисте справа.
На СГ-122(А) станок немецкого орудия StuK 37 демонтировался, а на его место устанавливался станок от М-30, изготовленный по типу немецкого. Основной боекомплект гаубицы размещался по бортам САУ, а несколько снарядов «оперативного использования» – на дне позади гаубичного станка.

Как и на немецкой САУ экипаж СГ-122(А) состоял из 5 человек: механика-водителя, командира (он же наводчик по горизонтали), заряжающий (он же радист), наводчик по вертикали и заряжающий. Столь необычный состав был обусловлен особенностями использовавшейся артсистемы, которая помимо раздельного заряжания имела ещё и раздельную наводку.
Оптику пришлось использовать отечественную (для стрельбы с закрытых позиций использовался панорамный прицел) а вот радиостанцию оставили немецкого типа. Скорее всего это была FuG5, обеспечивающая радиус действия телеграфом 9,4 км, телефоном – 6, км. О средствах связи внутри СГ-122(А) сведений нет.
Ходовая часть полностью заимствовалась от немецкой самоходки. Применительно на один борт она включала 6 опорных катков с индивидуальной торсионной подвеской и гидравлическими амортизаторами, 3 поддерживающими роликами, ведущим колесом переднего расположения и заднимн направляющим колесом. Гусеница изготовлялась из стали и состояла из 93-94 стальных одногребневых траков шириной 360 мм.
О типе двигателя точные сведения также отсутствуют. Судя по всему, это мог быть бензиновый Maybach 108 TR или Maybach 108TRL (12-цилиндровые, V-образные, 4-тактные, с жидкостной системы охлаждения) мощностью 250 и 300 л.с. соответственно. На немецких танках ёмкость бака составляла 320 л.с. Форма бронезащиы моторно-трансмиссионного отделения была полностью изменена, хотя число и расположение люков для доступа к двигателю и другим агрегатам оставили без изменений.
Трансмиссия включала 6-скоростную коробку передач с сухим главным фрикционом механического управления и механическим управлением тормозов (могли также использоваться гидравлические тормоза). Как и на немецком танке КПП располагалась в носовой части корпуса — для доступа к неё имелись два прямоугольных люка, которые в отличии от немецкой машины были двустворчатыми.

Опытный образец самоходной гаубицы был собран той же весной 1942 года. На полигонных испытаниях СГ-122(А) прошла по гравийному шоссе и пересеченной местности в общей сложности 480 км, не вызвав особых нареканий в плане ходовых качеств. Затем был проведён успешный отстрел артсистемы с открытых и закрытых позиций (сделано 66 выстрелов), подтвердивших правильность выбора в пользу гаубицы М-30. Вместе с тем, комиссия из представителей техотдела НКВ и отдела главного конструктора НКТП отметила большое количество недостатков, главными среди которых были:
1. Недостаточная проходимость СГ-122(А) на мягком грунте и большая нагрузка на передние опорные катки.
2. Большая нагрузка на командира САУ, который должен был осуществлять наблюдение за местностью, наводить орудие, командовать расчетом и т.д.
3. Недостаточный запас хода.
4. Невозможность ведения огня из личного оружия через бортовые амбразуры из-за неудачного их расположения (мешал боекомплект).
5. Недостаточная прочность стыков бортовых и кормовых листов рубки.
6. Быстрая загазованность боевого отделения из-за отсутствия вентилятора.

Поскольку необходимость в САУ огневой поддержки ощущалась в 1942 году как никогда сильно НКВ отдало распоряжение об изготовлении модернизированного варианта СГ-122(А), на котором будут устранены выявленные недоработки. В частности, из-за недостатка трофейных штурмовых орудий StuG III, рекомендовалось использовать для постройки самоходок ходовую часть средних танков Pz.III. Кроме заметно большего количества эти машины обладали нижними бортовыми люками, упрощавшими покидание экипажем машины в аварийной ситуации.
После рассмотрения недостатков и доработки проекта завод № 592 изготовил два улучшенных варианта СГ-122(А), отличавшихся типом примененного шасси (штурмового орудия и танка PzKpfw III), которые имели следующие отличия от прототипа:

1. Изготовлена цельная рубка из более тонких (35-мм — лоб и 25-мм — борта и корма) листов. Это позволило немного снизить массу машины и несколько поднять ее проходимость, тем более, что второй вариант испытывался с «зимней» гусеницей.
2. Изменено «штатное расписание» экипажа СГ-122(А). Теперь командиром САУ стал наводчик по вертикали, который получил собственный люк в крыше рубки (люк в лобовом листе был аннулирован для увеличения снарядостойкости). Для обзора местности командир получил артиллерийский разведывательный перископ (на манер подлодки), который мог выдвигаться в специальном стакане. Кроме того, командирский люк СГ-122 «улучшенной» оборудовался креплением для перископической панорамы.
3. Из-за того, что раздвижной люк панорамного прицела часто заедало при испытаниях от тряски, на новой машине он был заменен на распашной двустворчатый.
4. Бортовые амбразуры для стрельбы из личного оружия немецкого типа были аннулированы. Вместо них приняли бортовые амбразуры ОГК НКТП, разработанные для «76-мм штурмового орудия поддержки» завода № 37, которые были к тому же более удачно размещены. Через них можно было вести огонь не только из «нагана», но даже из ТТ и ППШ, поскольку диаметр отверстия амбразуры был значительно больше прежних.
5. Орудийная установка была облегчена. Для упрощения заряжания орудие было дополнено откидным лотком. Над казенной частью орудия на крыше разместили электрический вытяжной вентилятор.
6. Для увеличения запаса хода на надгусеничных полках САУ разместили коробчатые топливные баки от танков БТ и Т-34. Переоснастили ЗИП и шанцевый инструмент, максимально использовав в нем отечественные компоненты.
7. Радиостанция была перенесена с левого борта на правый и размещена внутри рубки, а бортовую коробку ликвидировали для упрощения производства. Для лучшей стойкости бортов им рекомендовалось впоследствии придать наклон в 10-20°.

Улучшенный вариант СГ-122(А), помимо этого, отличался совершенно новой бронированной максой орудия, которая была более приспособлена для серийного выпуска, чем прежняя, а также лучше защищала от пуль и осколков. Это позволило обойтись без громоздких боковых щитов, затруднявших обслуживание машины и перегружавших передние опорные катки.

Заказ на 10 самоходок был получен в сентябре 1942 года, однако установить точное количество собранных СГ-122(А) не представляется возможным. По утверждениям сотрудников завода №592 самоходные гаубицы на немецких шасси стали отгружать ещё в марте 1942 г., указывая при этом, что немецкие моторы не желали заводится на морозе и механикам приходилось заливать в карбюраторы горящий бензин, чтобы реанимировать их. Впрочем, здесь не уточняется, что это были за СГ-122(А), ведь принятая НКВ модификация появилась только в конце весны. Возможно, здесь имеет место ошибка и речь шла о самоходках СУ-С-1, которые военпреды принимали как раз в марте 1943 г. Точно можно говорить о двух опытных машинах на шасси Pz.III и Pz.IV, а третья была изготовлена к 15 ноября 1942 года (две САУ относились к “улучшенной” версии). Впоследствии одна предсерийная СГ-122(А) была доставлена на Гороховецкий артиллерийский полигон для проведения сравнительных Государственных испытаний с самоходкой У-35 конструкции Уралмашзавода. В результате САУ на шасси танка Т-34 была признана безусловным победителем, что повлекло за собой отмену заказа на СГ-122(А). Так что к утверждениям о том, что «было выпущено около 20 самоходок СГ-122, которые эпизодически применялись в боях 1943-45 гг.» надо относиться скептически. Кстати, вариант СГ-122 на шасси среднего танка Т-34, изготовленный усилиями специалистов завода №592, также оказался не особо удачным и проиграл будущему СУ-122.

Отказ от дальнейшего производства СГ-122(А) был вполне закономерным. Самоходка на трофейном шасси получилась достаточно тесной и имела более слабое бронирование, чем немецкие «артштурмы». Отсутствие хороших прицельных приспособлений и наблюдательных приборов также отрицательно влияло на боевые качества САУ. К тому же, далеко не все выявленные недостатки удалось устранить совевременно. Вместе с этим, конструкторскому коллективу под руководством А.Каштанова удалось создать предельно простую конструкцию бронекорпуса, сборку которых можно было бы организовать даже на ремонтных предприятиях.
По последним данным все построенные к этому времени САУ остались на хранении на территории завода и приказом НКВ от 11 февраля 1943 года их передали в распоряжение начальника бронетанкового управления для формирования учебных танко-самоходных подразделений. Единичные экземпляры САУ на трофейных шасси непродолжительное время эксплуатировались в качестве учебных машин, после чего их списали на слом по причине отсутствия запасных частей. На сегодняшний день ни одной СГ-122(А) не сохранилось. Тем не менее, история этой машины продолжилась — в конце 1942 года Каштанов выступил с другой инициативой — перевооружить СГ-122 более легкой пушкой ЗиС-3…

__________________________________________________________________________________

Источники данных:
М.Свирин «Самоходки Сталина.История советской САУ 1919-1945». Москва. «Яуза»»ЭКСМО». 2008
Чертежи самоходной установки СГ-122(А)

 

ww2history.ru

Сг 122

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.