В советской официальной историографии этой битве дан не только громкий титул величайшего танкового сражения, имевшего место во время Второй мировой войны, еще ее называют одним из крупнейших во всей военной истории сражений с использованием танковых войск. Однако до сих пор в истории этого сражения полно «белых пятен». До сих пор нет точных данных о хронологических рамках, количестве бронетехники, принимавшей в ней участие. Да и то как проходило само сражение разными исследователями излагается очень противоречиво, никто не может объективно оценить потери.

Для массового читателя информация о «танковой дуэли» появилась лишь спустя десять лет после сражения, в 1953 году, когда стала доступна «Курская битва», книга, написанная И. Маркиным. Именно Прохоровское сражение названо одной из важнейших составных частей этой битвы, так как после Прохоровки немцев вынудили отступить на свои исходные позиции. Появляется вопрос о том, почему советским командованием скрывалась информация о бое под Прохоровкой? Ответ, вероятнее всего, кроется в желании сохранить в тайне огромные потери, как людские, так и в бронетехнике, тем более что именно фатальные ошибки военного руководства привели к их возникновению.


До 1943 года немецкие войска уверенно продвигались вперед практически во всех направлениях. Решение о проведении крупной стратегической операции на курском выступе было принято немецким командованием летом 1943 года. В планах было нанесение ударов из Белгорода и Орла, после чего ударные группировки должны были слиться возле Курска для того, чтобы полностью окружить войска, входящие в состав Воронежского и Центрального фронтов. Данная военная операция носила название «Цитадель». Позже в планы была внесена корректировка, которая предполагала, что 2-й танковый корпус СС выдвинется в направлении Прохоровки, в район с условиями местности, которые идеально подходили для глобального сражения с бронетанковым резервом советских войск.

В военном командовании СССР были данные о плане «Цитадель». Для противостояния немецкому наступлению была создана система глубоко эшелонированной обороны, целью которой было измотать немцев, а затем разбить их наступающими контрударами.

В официальной историографии есть четкая дата начала сражения под Прохоровкой – 12 июля 1943 года, в день, когда советская армия начала контрнаступление. Однако есть источники, которые указывают, что бои на прохоровском направлении велись уже на третий день после начала немецкого продвижения на Курской дуге, поэтому правильнее было бы считать датой начала сражения возле станции Прохоровка 10 июля, день когда немецкие войска начали прорыв тылов армейской полосы обороны с целью занять Прохоровку.


12 июля же может считаться кульминацией, «дуэлью танков», однако, закончившись с неясными результатами, она продолжалась вплоть до 14 июля. Завершением же битвы под Прохоровкой называют 16 июля 1943 года, даже ночь 17 июля, когда немцами был начато отступление.

Начало сражения возле Прохоровки стало для наших войск неожиданным. Дальнейшее развитие событий имеет несколько версий. Согласно одной из которых выясняется, что и для немцев это было неожиданное сражение. Две танковые армии выполняли свои задачи по наступлению и не рассчитывали встретить серьёзного сопротивления. Движение танковых группировок проходило под «углом», однако немцы первыми обнаружили советские танки, и благодаря этому успели провести перестроение и подготовку к бою. Ими была проведена стремительная атака, которая нарушила координацию среди советских танкистов.

Другими историками выдвигается версия о том, что вариант контрудара со стороны Прохоровки Красной Армией был отработан немецким командованием. Дивизии СС специально «подставились» под удар советской танковой армии. Результатом стало лобовое столкновение советской бронетехники с крупными немецкими танковыми соединениями, что поставило советских солдат в крайне невыгодные стратегические условия.

Вторая версия представляется более вероятной, так как после того как советская бронетехника вышла на дистанцию прямого поражения своих орудий, ее встретил плотный огонь противника, который был настолько мощным, что буквально ошеломил советских танкистов. Под этим ураганным огнем приходилось не только вести бой, но перестроиться психологически от маневра вглубь обороны в позиционной войне. Лишь высокая плотность боя в дальнейшем лишила немцев этого преимущества.


Основными участниками «танковой дуэли», прошедшей 12 июля 1943 года у Прохоровки, называются 5-я танковая армия, которой командовал генерал-лейтенант Павел Ротмистров, и 2-й танковый корпус СС, которым командовал группенфюрер СС Пауль Хауссер. По данным, предоставленным немецкими генералами, в бою участвовали около 700 советских машин. Другие данные называют цифру в 850 советских танков. С немецкой стороны историки называют цифру в 311 танков, хотя в официальной советской историографии присутствует цифра в 350 только уничтоженных немецких бронемашин. Однако сейчас историками предоставляются сведения о явном завышении этой цифры, они считают, что только около 300 танков могло участвовать с немецкой стороны. В любом случае, в сражении под Прохоровкой сошлось около тысячи танков. Именно здесь немцы впервые использовали телетанкетки.

В советские времена распространение получила версия о том, что наши танки были атакованы немецкими «Пантерами». Однако сейчас выяснилось, что «Пантер» вообще не было в Прохоровском сражении. Вместо них немцы «натравили» на советских солдат «Тигры» и …. «Т-34», трофейные машины, которых в бою было 8 с немецкой стороны.


Однако самое худшее было в том, что одна треть советской танковой армии состояла из танков «Т-70», которые предназначались для разведки и связи. Они были намного менее защищенные чем «Т-34», которые явно уступали в боях на открытой местности немецким средним танкам, которые были оснащены новой длинноствольной пушкой, а были еще и более мощные «Тигры». В открытом бою любой снаряд тяжелых и средних немецких танков легко уничтожал советские «семидесятки». Этот факт наши историки предпочитали не упоминать.

Наши войска под Прохоровкой понесли несуразно огромные потери. Сейчас историками озвучивается соотношение 5:1, даже 6:1 в пользу немцев. На каждого убитого немецкого солдата приходилось шесть убитых с советской стороны. Современными историками обнародованы следующие цифры: с 10 по 16 июля с советской стороны было потеряно около 36 тысяч человек, 6.5 тысяч из которых были убиты, 13.5 тысяч оказались в списках пропавших без вести. Эта цифра составляет 24% от всех потерь Воронежского фронта во время Курской битвы. Немцы за этот же период потеряли около 7 тысяч солдат, из которых 2795 убиты, а 2046 – пропавшие без вести. Однако до сих пор точную цифру потерь среди солдат установить не представляется возможным. Поисковые группы и сейчас находят десятки безымянных воинов, павших под Прохоровкой.

Два советских фронта потеряли на южном фасе Курского выступа 143 950 человек. Наибольшее количество составили пропавшие без вести – около 35 тысяч человек. Большинство из них попали в плен. По данным с немецкой стороны, 13 июля в плен захватили около 24 тысяч советских солдат и офицеров.


Большие потери были и в бронетехнике, 70% танков, стоявших на вооружении армии Ротмистрова, были уничтожены. А это составляло 53% от всей техники армии, которая принимала участие в контрударе. Немцы же не досчитались всего 80 машин… Причем немецкие данные о «дуэли» вообще содержат данные лишь о 59 потерянных танков, 54 из которых были эвакуированы, причем они смогли вывезти несколько советских машин. После сражения под Прохоровкой в составе корпуса было уже 11 «тридцатьчетверок».

Столь огромные жертвы были результатом многочисленных ошибок и просчетов командования Воронежского фронта, который возглавлял Н. Ф. Ватутин. Запланированный на 12 июля контрудар, мягко говоря, был неудачным. Позже, после анализа всех событий, он получит название «образца неудачно проведенной операции»: неправильно выбранное время, отсутствие реальных данных о враге, слабое знание обстановки.

Имело место и неправильная оценка развития ситуации в следующие несколько дней. Между нашими частями, ведущими наступление, было настолько плохое взаимодействие, что иногда случались бои между советскими частями, проводились даже бомбардировки наших позиций нашей же авиацией.

Уже после того как Курская битва закончилась заместителем Верховного Главнокомандующего Георгием Жуковым проводились попытки по инициации процесса анализа событий имевших место 12 июля 1943 года около Прохоровки, основной целью которого были главные виновники огромных потерь – Ватутин и Ротмистров. Последнего позже собирались отдать под трибунал. Спасло их только успешное завершение боев на этом участке фронта, а позже им даже вручили ордена за Курскую битву. Ротмистров после войны получил звание Главного Маршала бронетанковых войск.


Кто же одержал победу в битве около станции Прохоровка и в Курской битве в целом? Долгое время советскими историками выдвигалось несомненное утверждение о том, что победила, разумеется, Красная Армия. Немецкая ударная группировка не смогла прорвать оборону и нашим войскам удалось ее разгромить, враг отступил.

Однако в наше время появляются заявления о том, что данный «победоносный» взгляд — не более чем миф. Отход немцев вызвал не разгром их ударной группировки, а отсутствие возможности удержать район, в который вклинились их войска, общей протяженностью до 160 км. Наши же войска из-за огромных потерь не смогли немедленно продавить части противника и начать наступление, чтобы завершить разгром отступающих немецких частей.

И все же подвиг, совершенный советскими солдатами в тяжелейших условиях, огромен. Простые солдаты своими жизнями оплатили все просчеты своих командиров.

Вот что вспоминал, уцелевший в том адском котле, Григорий Пенежко, Герой Советского Союза:
«… Стоял такой грохот, что перепонки давило, кровь текла из ушей.


лошной рёв моторов, лязганье металла, грохот, взрывы снарядов, дикий скрежет разрываемого железа… От выстрелов в упор сворачивало башни, лопалась броня, взрывались танки… Открывались люки, и танковые экипажи пытались выбраться наружу… мы потеряли ощущение времени, не чувствовали ни жажды, ни зноя, ни даже ударов в тесной кабинке танка. Одна мысль, одно стремление – пока жив, бей врага. Наши танкисты, выбравшись из своих разбитых машин, искали на поле вражеские экипажи, тоже оставшиеся без техники, и били из пистолетов, схватывались врукопашную…»

В документах есть воспоминания немецких солдат о той «дуэли». По словам унтерштурмфюрера Гюрса, командира гренадерского мотострелкового полка, атака была начата русскими утром, они были везде, завязался бой врукопашную. «Это был ад».

Лишь в 1995 году, во время празднования 50-летия победы, в Прохоровке открыли храм Святых апостолов Павла и Петра – именно на 12 июля приходится день этих святых – день страшной битвы у станции Прохоровка. Благодарности потомков дождалась земля, обагренная кровью.

topwar.ru

Общеизвестно, что Прохоровское сражение выиграла Красная Армия, но мало кто знает, что оно длилось не один, а целых шесть дней, и танковый бой 12 июля 1943 года был лишь ее началом. Но кто одержал в нем победу – Ротмистров или Хауссер? Советская историография заявляет о безоговорочной победе, деликатно умалчивая о цене, которую заплатили за нее танкисты 5-й гвардейской танковой армии.


мецкие же историки выдвигают собственные доводы: к вечеру 12 июля поле боя осталось за немцами, да и соотношение потерь явно не в пользу Красной Армии. Современные российские исследователи также имеют свое видение событий, происходивших в июле 1943 года. Попробуем разобраться, кто же одержал победу в этом сражении. В качестве доказательной базы воспользуемся мнением кандидата исторических наук В. Н. Замулина – в прошлом сотрудника музея «Прохоровское поле» и, пожалуй, самого крупного специалиста в истории Курской битвы.

Для начала следует разобраться с главным мифом советской эпохи – количеством танков, непосредственно принимавших участие в сражении. Большая Советская Энциклопедия, ссылаясь на труды советских военачальников, приводит цифру в 1500 танков – 800 советских и 700 немецких. В действительности с советской стороны в ударную группировку входили лишь 29-й и 18-й танковые корпуса 5-й гвардейской ТА генерал-лейтенанта Ротмистрова общим количеством в 348 машин {2}.

Сложнее дать количественную оценку силам немецкой стороны. В состав II танкового корпуса СС входило три моторизированные дивизии. По состоянию на 11 июля 1943 года моторизованная дивизия «Лейбштандарт CC Адольф Гитлер» имела в строю 77 танков и САУ. Моторизованная дивизия СС «Мертвая голова» – 122 и моторизованная дивизия СС «Дас Райх» – 95 танков и САУ всех типов.


ого: 294 машины {1}. Позицию в центре (перед станцией Прохоровка) занимал «Лейбштандарт», его правый фланг прикрывал «Дас Райх», левый – «Мертвая голова». Сражение происходило на сравнительно небольшом участке местности шириной до 8 километров, пересеченном оврагами и ограниченным с одной стороны рекой Псел, с другой – железнодорожной насыпью. Необходимо учесть, что большая часть танков дивизии «Мертвая голова» решала тактические задачи по овладению излучиной реки Псел, где держали оборону пехотинцы и артиллеристы 5-й гвардейской армии, а танки дивизии «Дас Райх» находились за железнодорожным полотном. Таким образом, советским танкистам противостояла дивизия «Лейбштандарт» и неустановленное количество танков дивизии «Мертвая голова» (на участке вдоль реки), а также дивизии «Дас Райх» на левом фланге наступавших. Следовательно, указать точное количество танков, участвовавших в отражении атаки двух танковых корпусов 5 гв. ТА, не представляется возможным.

Перед атакой, в ночь с 11 на 12 июля. В связи с тем, что 5-я гв. ТА дважды меняла исходные позиции для атаки, ее командование, сосредоточивая силы в районе станции Прохоровка, разведки не проводило – не было времени. Хотя сложившаяся обстановка того настоятельно требовала: накануне, 11 июля, подразделения СС вытеснили советских пехотинцев и окопались в полукилометре от южной окраины Прохоровки. Подтянув артиллерию, они за одну ночь создали мощную линию обороны, укрепившись на всех танкоопасных направлениях. На участке протяженностью в 6 километров были задействованы около трехсот орудий, включая реактивные минометы и зенитные орудия 8,8-см FlaK 18/36. Однако главным немецким «козырем» на этом участке фронта были 60 танков дивизии «Лейбштандарт», большая часть которых к утру находилась в резерве (за противотанковым рвом на высоте 252,2).


В 5 часов утра, перед наступлением 5-й гв. ТА, советская пехота попыталась выбить эсэсовцев с позиций, но, попав под ураганный огонь немецкой артиллерии, отступила, понеся тяжелые потери. В 8.30 прозвучала команда: «Сталь, сталь, сталь», и советские танки начали выдвижение. Стремительной атаки, как это представляется многим по сей день, у советских танкистов в тот день не вышло. Сначала танкам пришлось пробираться через боевые порядки пехоты, затем – осторожно двигаться вперед по проходам в минных полях. И только потом, на виду у немцев, они стали разворачиваться в боевые порядки. Всего в первом эшелоне действовало 234 танка и 19 САУ двух корпусов – 29-го и 18-го. Характер местности вынуждал постепенно вводить силы в бой – местами побатальонно, со значительными временными интервалами (от 30 минут до полутора часов, что, как оказалось впоследствии, позволяло немцам уничтожать их поочередно). Главной задачей для советских танкистов было овладение мощным узлом немецкой обороны – совхозом «Октябрьский», чтобы получить в дальнейшем возможность для маневра.

С самого начала бой приобрел крайне ожесточенный характер. Четыре танковые бригады, три батареи самоходных установок, два стрелковых полка и один батальон мотострелковой бригады волнами накатывались на немецкий укрепрайон, но, встречая мощное сопротивление, вновь отходили назад. Практически сразу после начала атаки начались активные бомбежки советских войск группами немецких пикирующих бомбардировщиков. Учитывая то, что авиационного прикрытия у наступавших не было, это резко ухудшило их положение. Советские истребители появились в небе с большим опозданием – лишь после 13.00.

Первый, основной удар двух советских корпусов, выглядевший как единая атака, продолжался примерно до 11.00 и закончился переходом к обороне 29-го ТК, хотя подразделения 18-го ТК продолжали попытки взять совхоз, обойдя его с фланга. Другая часть танков 18-го корпуса, поддерживая пехоту, наступала на правом фланге и вела бои в селах на берегу реки. Целью этой танковой группы было нанесение удара в стык между позициями дивизий «Лейбштандарт» и «Мертвая голова». На левом фланге войск, вдоль железнодорожного полотна пробивались танкисты 32-й танковой бригады 29-го ТК.

Вскоре атаки основных сил 29-го корпуса возобновились и продолжались примерно до 13.30–14.00. Танкисты все же выбили эсэсовцев из «Октябрьского», понеся при этом колоссальные потери – до 70% техники и личного состава.

К этому времени сражение приобрело характер отдельных боев с противотанковой обороной противника. Единого управления у советских танкистов не было, они атаковали в указанных направлениях и вели огонь по танкам и артиллерийским позициям противника, появлявшимся в секторах обстрела их орудий.

«…Стоял такой грохот, что кровь текла из ушей. Сплошной рев моторов, лязганье металла, грохот, взрывы снарядов, дикий скрежет разрываемого железа… От выстрелов в упор сворачивало башни, скручивало орудия, лопалась броня, взрывались танки. Мы потеряли ощущение времени, не чувствовали ни жажды, ни зноя, ни даже ударов в тесной кабине танка. Одна мысль, одно стремление: пока жив, бей врага. Наши танкисты, выбравшиеся из своих разбитых машин, искали на поле вражеские экипажи, тоже оставшиеся без техники, и били их из пистолетов, схватывались врукопашную. Помню капитана, который в каком-то исступлении забрался на броню подбитого немецкого «Тигра» и бил автоматом по люку, чтобы «выкурить» оттуда гитлеровцев…» (ГСС Г. И. Пэнэжко).

Уже к полудню советскому командованию стало ясно – план контрудара провалился.

В это время в излучине реки Псел немецкая дивизия «Мертвая голова», овладев участком восточного берега реки, подтянула артиллерию и открыла огонь по ударному клину 18-го ТК, который действовал на правом фланге наступавших советских войск. Наблюдая за продвижением корпуса и разгадав замысел советского командования, немцы предприняли ряд контратак, используя компактные танковые группы при поддержке артиллерии, авиации и мотопехоты. Начались ожесточенные встречные бои.

Именно части 18-го корпуса осуществили наиболее глубокий и массированный прорыв в полосе немецкой обороны, зайдя в тыл позиций «Лейбштандарта». Штаб 2-го ТК СС докладывал о ситуации: «Крупные силы неприятеля, 2 полка с примерно 40 танками, атаковали наши части восточнее Васильевки, через Прелестное, Михайловку, Андреевку, затем, повернув к югу, продвинулись до района севернее совхоза «Комсомолец». Положение восстановлено. Очевидно намерение врага нападением со стороны Сторожевого в направлении изгиба железнодорожной линии и с севера в направлении совхоза «Комсомолец» отрезать наши силы, выдвинувшиеся на северо-восток».

Настоящие маневренные бои танковых групп разгорелись после того, как соединения 18-го и 29-го ТК оттеснили эсэсовцев на юго-западные скаты высоты 252.2. Это произошло примерно к 14.00–14.30. Затем группы танков обоих советских корпусов начали прорываться западнее Андреевки, в Васильевку, а также в район высоты 241.6, где также происходили ожесточенные встречные танковые бои на малых дистанциях. На левом фланге отдельные группы советских танков прорывались вдоль железной дороги – также в юго-западном направлении.

«…Обстановка накалилась до предела, – вспоминал бывший командир взвода танков 170-й тбр, в ту пору лейтенант В. П. Брюхов. – Боевые порядки войск перемешались, точно определить линию фронта не было возможности. Обстановка менялась ежечасно, даже ежеминутно. Бригады то наступали, то останавливались, то пятились назад. Казалось, на поле боя тесно не только танкам, БТР, орудиям и людям, но и снарядам, бомбам, минам и даже пулям. Их холодящие душу трассы летали, пересекались и переплетались в смертельную вязь. Страшные удары бронебойных и подкалиберных снарядов потрясали, пробивали и прожигали броню, выламывали огромные куски ее, оставляя зияющие провалы в броне, калечили и уничтожали людей. Горели танки. От взрывов срывались и отлетали в сторону на 15–20 метров пятитонные башни. Иногда срывались верхние броневые листы башни, высоко взмывая ввысь. Хлопая люками, они кувыркались в воздухе и падали, наводя страх и ужас на уцелевших танкистов. Нередко от сильных взрывов разваливался весь танк, в момент превращаясь в груду металла. Большинство танков стояли неподвижно, скорбно опустив пушки, или горели. Жадные языки пламени лизали раскаленную броню, поднимая вверх клубы черного дыма. Вместе с ними горели танкисты, не сумевшие выбраться из танка. Их нечеловеческие вопли и мольбы о помощи потрясали и мутили разум. Счастливчики, выбравшиеся из горящих танков, катались по земле, пытаясь сбить пламя с комбинезонов. Многих из них настигала вражеская пуля или осколок снаряда, отнимая их надежду на жизнь… Противники оказались достойными друг друга. Дрались отчаянно, жестко, с неистовой отрешенностью. Обстановка беспрерывно менялась, была запутанной, неясной и неопределенной. Штабы корпусов, бригад и даже батальонов часто не знали положения и состояния своих войск…»

К 15.00 силы обоих советских танковых корпусов иссякли. В бригадах осталось в строю по 10-15 машин, а в некоторых и того меньше. Однако контрудар продолжался, так как советское командование всех уровней получало распоряжения не останавливаться и продолжать наступление. Именно в это время возникла наибольшая опасность перехода немецких танковых частей в контрнаступление, что ставило под угрозу весь исход сражения. С этого момента атаки продолжала главным образом пехота при поддержке небольших групп танков, что, естественно, не могло изменить ход сражения в пользу наступавших.

Судя по донесениям с передовой, боевые действия завершились между 20.00 и 21.00. Однако на хуторе Сторожевом бои продолжались даже после полуночи, и удержать его советским войскам не удалось.

Как же оценили результаты боя противоборствующие стороны? Генерал Пауль Хауссер, командир 2-го ТК СС, прибывший во второй половине дня в расположение «Лейбштандарта», был просто потрясен увиденным. Он попросил бригадефюрера Теодора Виша передать всем офицерам и гренадерам дивизии свое восхищение проявленной стойкостью и решительностью. Так же высоко оценил результаты сражения и фельдмаршал Манштейн.

По причине отсутствия в немецких архивах точных данных о потерях танков во 2-м ТК СС нет и единства мнений среди исследователей данной тематики. Ряд западных исследователей сходится во мнении, что корпус Хауссера потерял от 153 до 163 единиц бронетехники (56,4% от их первоначального количества), большая часть которой позднее была восстановлена.

В ходе боя 12 июля 18-й и 29-й ТК потеряли подбитыми и сгоревшими 237 танков и 17 САУ, что составляет практически 70% от их первоначального состава. Очень большие потери понесли и стрелковые части, действовавшие вместе с главными силами 5-й гв. ТА. При этом назвать точные цифры потерь советской пехоты не представляется возможным, так как они вошли в общее количество потерь Красной Армии в ходе Курской битвы.

Сталин поручил создать комиссию для расследования причин безвозвратной потери такого количества бронетехники и пригрозил предать виновных суду. Дело спустили на тормозах благодаря маршалу Василевскому, который доложил Верховному о нанесении противнику значительного урона. Для советской же стороны итоги контрудара оказались просто катастрофическими. 5-я гв. ТА не смогла изменить оперативную обстановку не только на всем фронте наступления противника, но и непосредственно под Прохоровкой. Несмотря на значительное численное превосходство РККА в бронетехнике, особенно на направлении главного удара, дивизии 2-го ТК СС не только отбили все атаки, но и практически полностью удержали свою основную оборонительную полосу, нанеся советским танковым соединениям ощутимый урон.

А теперь попытаемся представить себе поле размером 4 на 6 километров, перепаханное тысячами снарядов и бомб, усеянное трупами, осколками, гильзами от снарядов и искореженной техникой – танками, сбитыми самолетами, орудиями. Сотни подбитых, чадящих густым, маслянистым дымом танков, воздух, пропитанный удушливым запахом взрывчатки и сгоревшей человеческой плоти… Очевидцы тех событий признавались, что подобной картины им больше не пришлось увидеть за все время войны.

Источники:

В. Замулин, «Засекреченная Курская битва. Секретные документы свидетельствуют»
В. Замулин, «Прохоровка – неизвестное сражение Великой войны»

{1} – Zetterling N., Frankson A. Kursk 1943 A Statistical Analusis. Frank Cass. London. Portland. Or. — Tab.A.6.4 — A.6.10. Приводится по книге: В.Н. Замулин, «Засекреченная Курская битва. Секретные документы свидетельствуют». М.: Яуза; Эксмо, 2007. ISBN 978–5–699–19602–9.

{2} – ЦАМО, ф.5 ГВТА, оп.4948, д.67, л.12. Приводится по книге: В.Н. Замулин, «Прохоровка – неизвестное сражение Великой войны». Издательство ACT, 2005, ISBN: 5-17-022743-4

warspot.ru

ДОКЛАД ПРЕДСТАВИТЕЛЯ СТАВКИ ВГК МАРШАЛА А. ВАСИЛЕВСКОГО ВЕРХОВНОМУ ГЛАВНОКОМАНДУЮЩЕМУ О БОЕВЫХ ДЕЙСТВИЯХ В РАЙОНЕ ПРОХОРОВКИ, 14 июля 1943 г.

Согласно Вашим личным указаниям, с вечера 9 июля 1943 г. беспрерывно нахожусь в войсках Ротмистрова* и Жадова** на прохоровском и южном направлениях. До сегодняшнего дня включительно противник продолжает на фронте Жадова и Ротмистрова массовые танковые атаки и контратаки против наступающих наших танковых частей… По наблюдениям за ходом происходящих боев и по показаниям пленных, делаю вывод, что противник, несмотря на огромные потери, как в людских силах, так и особенно в танках и авиации, все же не отказывается от мысли прорваться на Обоянь и далее на Курск, добиваясь этого какой угодно ценой. Вчера сам лично наблюдал к юго-западу от Прохоровки танковый бой наших 18-го и 29-го корпусов с более чем двумястами танками противника в контратаке. Одновременно в сражении приняли участие сотни орудий и все имеющиеся у нас РСы. В результате все поле боя в течение часа было усеяно горящими немецкими и нашими танками.

В течение двух дней боев 29-й танковый корпус Ротмистрова потерял безвозвратно и временно вышедшими из строя 60% и 18-й корпус — до 30% танков. Потери в 5-м гв. механизированном корпусе незначительны. Назавтра угроза прорыва танков противника с юга в район Шахово, Авдеевка, Александровка продолжает оставаться реальной. В течение ночи принимаю все меры к тому, чтобы вывести сюда весь 5-й гв. механизированный корпус, 32-ю мотобригаду и четыре полка иптап… Не исключена здесь и завтра возможность встречного танкового сражения. Всего против Воронежского фронта продолжают действовать не менее одиннадцати танковых дивизий, систематически пополняемых танками. Опрошенные сегодня пленные показали, что 19-я танковая дивизия на сегодня имеет в строю около 70 танков, дивизия «Рейх» — до 100 танков, хотя последняя после 5 июля 1943 г. уже дважды пополнялась. Донесение задержал в связи с поздним прибытием с фронта.

2 часа 47 мин. 14 июля 1943 г. Из 5-й гвардейской танковой армии.

Великая Отечественная война. Военно-исторические очерки. Кн.2. Перелом. М., 1998.

www.pechoraonline.ru

Вступление

Т-34 готовятся к боюЗимнее наступление войск РККА 1942 года и контрудар немецкой оперативной группы «Кемпф» закончились образованием своеобразного выступа, направленного на запад, неподалёку от городов Белгорода, Курска, Орла. При этом в районе Орла наблюдалась обратная ситуация: линия фронта хоть и в меньших масштабах, но всё-таки прогибалась на восток, образуя пологий выступ в сторону населённых пунктов Ефремов и Березовка. Причудливая конфигурация фронта подсказала германскому командованию идею летнего удара на окружение советских войск в Курском выступе.

Район Курской дуги для этих целей подходил наилучшим образом. У вермахта уже не было сил наступать на широком фронте, они могли рассчитывать только на относительно локальный мощный удар. Атаковав основания Курского выступа с севера и юга, гитлеровцы собирались отсечь войска Центрального и Воронежского фронтов и уничтожить их. Операция на Курской дуге получила в немецких войсках название «Цитадель».

Расстановка сил

Не достигнув решающего успеха в наступлении на населённый пункт Обоянское, немецкое командование перенаправило удар в направлении посёлка Прохоровка, поставив войскам задачу выйти через излучину реки Псёл к Курску. Зная, что именно здесь они могут встретить контрудар советских танков, гитлеровцы решили не дать нашим войскам вырваться из узкого участка между железнодорожной насыпью и речной поймой.

П. А. РотмистровС запада на Прохоровку наступали танки 2-го корпуса СС (294 танка, из них 15 «Тигров»), с юга – 3‑й танковый корпус (119 танков, из них 23 «Тигра»). В полосе между рекой Псёл и железной дорогой действовала дивизия СС «Адольф Гитлер». Танки «Пантера» у Прохоровки не сражались, продолжая действовать на обоянском направлении. Советская историография по идеологическим мотивам заменила «Пантерами» трофейные Т-34, которые на самом деле были в составе немецкого подразделения.

Советская сторона выставила против гитлеровцев у Прохоровки 5-ю гвардейскую танковую армию под командованием П. А. Ротмистрова (826 танков и САУ). Армия Ротмистрова была усилена двумя отдельными танковыми корпусами. Также в сражении участвовала 5-я гвардейская армия А. Жадова.

Сражение

12 июля в 8:30 утра после артиллерийской подготовки советские войска начали наступление на Прохоровку. В первом эшелоне атаки шли четыре танковых корпуса. С немецкой стороны насчитывалось до 500 танков и САУ, включая 42 «Тигра». Утреннее солнце светило прямо в глаза гитлеровцам, так что наши танки имели на первом этапе сражения некоторое преимущество. Но несмотря на то, что советский удар был достаточно внезапным, немцы встретили танки плотным огнём противотанковой артиллерии и штурмовых орудий. Неся тяжёлые потери, советский 18-й танковый корпус прорвался к совхозу «Октябрьский» и захватил его. После этого произошло столкновение с крупными силами немецких танков, среди которых имелось и 15 «Тигров». В жестоком встречном бою советские части сумели оттеснить немцев за посёлок Васильевский, однако из-за потерь продолжить наступление не смогли и перешли к обороне.

Около 9 часов утра начались упорные бои в окрестностях Прохоровки: у совхоза «Октябрьский», возле посёлка Прелестный, восточнее населённого пункта Ивановские Выселки и по обеим сторонам железной дороги. Фактически ни одна сторона не могла существенно продвинуться, сражение будто бы «забуксовало».

Подбитый Pz IVВ это самое время на участке местности юго-западнее Прохоровки, между поймой реки Псёл и железной дорогой, развернулся грандиозный встречный танковый бой. Немцы пытались прорваться через этот участок, чтобы вырваться на оперативный простор и начать наступление на Курск, а советские силы, как уже упоминалось, именно здесь наносили контрудар по гитлеровской армии. Общее количество танков, бившихся с обеих сторон, составляло 518 машин, причём количественное преимущество было на стороне РККА. Из-за высочайшей плотности наступающих сил боевые порядки противников быстро перемешались. Советские танки, имея преимущество в маневренности, могли быстро сближаться с немецкими для ведения максимально эффективного огня, а немецкие «Тигры» и модернизированные Pz-IV имели лучшие орудия, позволявшие бить на поражение с дальних дистанций. Поле скрылось в дыму разрывов и пыли, поднятой гусеницами боевых машин.

Менее крупное, но в равной степени жестокое танковое сражение разгорелось в районе посёлка Калинин около 13:00. Участвовавший в нем 2-й гвардейский Тацинский танковый корпус имел в составе около 100 машин. Ему противостояло приблизительно столько же танков и самоходок эсэсовской дивизии «Рейх». После длительного и жестокого боя советские танкисты отступили к деревням Виноградово и Беленихино, где закрепились и перешли к обороне.

За 12 июля около Прохоровки на полосе шириной примерно 30 километров произошёл целый ряд танковых боёв различного масштаба. Главная битва между рекой и железной дорогой продолжалась почти до темноты. К концу дня стало понятно, что ни одна из сторон так и не сумела добиться решающего преимущества. И гитлеровские, и советские войска понесли большие потери в живой силе и технике. При этом потери наших войск, увы, были значительно выше. Немцы лишились приблизительно 80 боевых машин (в разных источниках приводятся разные данные), Красная армия потеряла около 260 танков (также наблюдаются серьёзные противоречия между источниками информации).

 Итоги

Наверное, сражение под Прохоровкой можно сравнить с битвой у Бородино в 1812 году. Разница только в том, что войска русской армии после этого были вынуждены отступить, а Красной Армии удалось остановить наступление гитлеровцев, лишившихся почти четверти своих танков.

Благодаря героизму советских бойцов немцы не сумели продвинуться дальше Прохоровки, и всего через несколько дней началось решительное наступление Красной армии, выбившее стратегическую инициативу из рук нацистов. После Курской битвы окончательно и бесповоротно стало ясно, что полное поражение Германии — только вопрос времени.

Обсудить материал можно здесь.

worldoftanks.ru

Еще зимой 1943 года советские войска окружили и разгромили 6-ю немецкую армию и взяли в плен целого фельдмаршала. Поражений и позора такого масштаба Германия еще не знала. Нет, немецкая армия была еще сильна, а наука и промышленность Германии производили совершенные танки и самолеты, в секретных лабораториях испытывали крылатые и баллистические ракеты. Они "забежали вперед": создали реактивную авиацию, управляемые торпеды, активно экспериментировали с зенитными и противотанковыми ракетами.

И Гитлер надеялся на реванш.

При этом безвозвратные потери вермахта только за год — с лета 1942 года по лето 1943-го — превысили 1,3 млн солдат. В Германии провели мобилизацию, чем исчерпали мобилизационный резерв. Проще говоря, им больше неоткуда было брать солдат: мужчины в стране фатально заканчивались. Заполняя кладбища на нашей земле.

Операции, при помощи которой они надеялись изменить ход войны в свою пользу, дали кодовое обозначение Zitadelle ("Цитадель"). Ее цель: окружить и уничтожить советские войска на Курской дуге. Дуга — это выступ на фронте глубиной до 150 км и шириной до 200 км, обращенный на запад.

Если бы у них все получилось, то опять бы пошли на Москву. Немецкое командование бросило в бой 45% своих войск на Восточном фронте. В сражении участвовали с обеих сторон до 4 миллионов солдат, 13 000 танков и самоходок, 12 000 самолетов. Подобных битв мировая история не знала.

Перед Курской битвой на вооружение у немцев поступили истребители "Фокке-Вульф-190А" и штурмовики "Хеншель-129". В войска направили танки-монстры "Пантера" и "Тигр".

Каждый "Тигр" облегчал казну на чудовищные деньги: на 250 тысяч рейхсмарок. При этом требовал опытных рабочих на сборке, т.е. фатально изводил ресурсы Третьего рейха. Но с расходами немцы не считались. На карту поставили все, что было.

"Тигр" за деревом

Наши готовились к встрече. Самый горячий прием ждал бронированных монстров.

"Тигры" и "Пантеры" были сложными. Напротив, советские конструкторы разработали относительно простое и компактное оружие — кумулятивные ПТАБ (противотанковые авиабомбы) — весом всего 1,5 кг и в габаритах 2,5 кг бомбы.

Пробить 100-мм лобовую броню "Тигра" было непросто. Это было под силу лишь мощным самоходкам-"зверобоям". Но в сражении под Прохоровкой тяжелой техники у наших было мало. 152-мм самоходок — всего ничего. Были британские танки "Черчилль", полученные по ленд-лизу. Броня у "Черчилля" неплохая, а вот пушка — увы.

Но все гениальное просто. Крошка-ПТАБ прожигала немецкую броню сверху. При удачном угле встречи пробивала 60-70 мм брони. А толщина крыши "Тигра" — 30 мм.

ПТАБ наши создали всего за полгода. Испытания завершили весной 1943-го, как раз когда Гитлер определял сроки проведения "Цитадели". Есть данные, что план этой операции уже лежал на столе у Сталина. Наша разведка умела делать невозможное.

Сталин лично приказал наркому боеприпасов Борису Ванникову изготовить к 15 мая 800 тысяч ПТАБ. Задание выполнено в срок и в указанных объемах. Но до июля бомбы засекретили и в боях не применяли. Чтобы вермахт не успел подготовиться.

5 июля немецкие дивизии перешли в наступление. И сразу получили с неба огненный град: каждый штурмовик Ил-2 брал на борт от 192 до 220 ПТАБ! Пленные немецкие танкисты рассказывали, что тысячи маленьких бомб творили ад на земле: прожженная броня, взрывающиеся бензобаки и боекомплект, и ужас, ужас, ужас… Полк штурмовиков оставлял после пары заходов десятки горящих танков и горы трупов.

Кстати, западные исследователи много и охотно пишут о таком эффекте, как "танкобоязнь" пехотинца. А почему никто не снимает блокбастеры о панической "боязни Ил-2" или "ПТАБ-фобии" гитлеровцев?

Вермахт спешно стал рассредоточивать походные и боевые порядки. При остановке танки и САУ располагались под кронами деревьев. Наши авиабомбы в таких условиях теряли эффективность: взрыватели срабатывали преждевременно. А истребителям Люфтваффе приказали: игнорируя все иные цели, атаковать только Ил-2. Любой ценой.

Конечно, наши штурмовые авиаполки несли тяжелые потери. Ну а как иначе? Но с задачей летчики-герои справились: за время боев на Курской дуге обрушили на врага полмиллиона кумулятивных бомб. Жгли не только танки, но и машины, артиллерию, склады горючего и боеприпасов.

Уже после Прохоровки и последующих сражений немецкая бронетехника приобрела причудливый вид: поверх танков натягивали металлические сетки, чтобы снизить кумулятивный эффект бомб. "ПТАБ-фобия" их еще долго не отпускала.

И нет им покоя

Но одними бомбами войны не выигрывают. Стоят насмерть и побеждают солдаты.

Нашим противостояли элитные соединения СС, в том числе "Рейх" и "Мертвая голова". Они входили в группу армий "Юг", которой командовал Эрих фон Манштейн.

О Манштейне надо поговорить особо. Родился в Пруссии, при рождении фамилия была Левински: сын немецкого генерала, этнического поляка. Был усыновлен семьей фон Манштейна, 16 предков которого были генералами прусско-немецкой или русской службы. Эрих воевал в двух мировых войнах, был тяжело ранен. Награжден железными крестами, включая Рыцарский. Фельдмаршала получил за взятие Севастополя.

В 1943 году ему было 55 лет. Манштейна можно охарактеризовать четырьмя словами. Лучший ум германского генералитета.

Так вот, по воспоминаниям Манштейна, 1 июля Гитлер вызвал его в свою ставку и объявил о сроках начала "Цитадели", а также сообщил, что все части, участвующие в операции, полностью укомплектованы личным составом. И что Германия "впервые превосходит русских по количеству танков".

Интересное замечание. Последние годы в кругу части историков стало модно жалеть фашистов в связи с "прохоровской мясорубкой" (западная характеристика танкового сражения). В том плане, что и "Тигров" у них было кот наплакал, и с "Пантерами" не везло, поломались по пути к полю боя. В общем, воевать, было почти нечем. Странно, не так ли? Ну, так и нечего было рваться в бой. Лучше бы сразу драпанули…

Тем не менее есть документы, согласно которым танковое сражение в районе Прохоровки входило в планы Манштейна. Немцы были вполне уверены в своих силах.

Прохоровская битва шла с 10 по 16 июля, самый страшный бой произошел 12-го.

Это сражение мы считаем крупнейшим и в Курской операции, и вообще всей войны. Хотя историки очень азартно спорят: сколько танков все-таки сошлись в том бою? Дошло до того, что практически у каждого исследователя теперь свои цифры. Как разобраться в этом хаосе?

Лучший выбор: доверять своим.

На сайте Военно-исторического общества сражение описано так: "12 июля в районе Прохоровки произошло самое крупное танковое сражение Второй мировой войны, в котором с обеих сторон участвовало до 1200 танков и самоходных орудий… Обе стороны понесли огромные потери. Советские войска потеряли 500 танков из 800 (60%). Немцы — 300 танков из 400 (75%). Для них это была катастрофа. Генерал-инспектор танковых войск вермахта Гудериан писал: "Бронетанковые войска из-за больших потерь в людях и технике на долгое время вышли из строя… и уже больше на Восточном фронте не было спокойных дней".

Цифры, конечно, тоже важны. Скажем, было бы здорово, если бы у генерала Павла Ротмистрова под Прохоровкой было бы меньше легких танков Т-70 и больше тяжелых. Например, замечательных КВ-1С. А вместо Т-34 с 76-мм пушкой — танки из будущего (из 1944 года): "тридцатьчетверки" с 85-мм орудием. Крови наших солдат меньше бы пролилось.

Но ведь история не знает сослагательного наклонения.

К тому же битва — это не только статистика. Вот случай, о котором читать без эмоций нельзя. В бою под Прохоровкой танк комбата капитана Скрипкина уничтожил два вражеских танка, но получил попадание и загорелся. Механик-водитель Николаев и радист Зырянов вынесли раненого командира. А затем мехвод с заряжающим вернулись в горящую машину и пошли на таран. От огня и удара боезапас сдетонировал, все погибли…

Есть фотографии, которые мы не можем публиковать по морально-этическим соображениям — как достают из сгоревшего танка то, что осталось от экипажа. Без труда найдете их в интернете, только аккуратнее: впечатлительные натуры долго не могут после таких снимков есть и пить.

Просто выбраться из пылающего танка — подвиг. А вернуться в танк и продолжить бой… Таким танкистам памятники нужно ставить не из гранита. Из драгметаллов.

Вперед, под танки

Как донести суть подвига наших предков до широких масс? А есть способ. Надо прочувствовать. В армии имеется упражнение — "обкатка танками". Происходит так: ложишься на землю (более мягкий вариант — прыгаешь в окоп). Тебе дают гранату. Здоровенную и тяжелую. И на тебя надвигается танк. Настоящий. Страшный. Меня обкатывали старым Т-55, сейчас таких и нет. 36 тонн, двигатель 580 лошадей. Современные тяжелее и мощнее. Но и 36 тонн — тоже ничего, пробирает не по-детски. Дрожит земля. Дрожь передается телу, каждой клеточке. Тот, кто скажет, что это не страшно, — лжет. Страшно. Но паниковать вредно для жизни. Когда ты уже в нескольких метрах от гусениц, то механик-водитель тебя не видит. Побежишь — намотает на гусеницу.

А затем солнце меркнет: ты под днищем. Грохот, комья земли в лицо и за шиворот, дизельная гарь. Как только танк проедет — в корму ему этой гранатой…

Зачем я это пишу, и какое это имеет отношение к Прохоровке?

А представьте: на тебя идет танк не для тренировки твоей психической выдержки. А чтобы убить. Крутануться, засыпать землей, похоронить заживо.

Это совсем другие ощущения.

Кстати, "Тигр" весил 57 тонн.

…На кадрах немецкой фотохроники времен "Цитадели" можно увидеть "Тигры", на бортах которых — колючая проволока, служившая защитой от советской пехоты. И еще много немецких танков, покрытых циммеритом. Это смесь из сульфата бария и цинка, опилок, охры плюс клейкая основа. Циммерит делал броню танков немагнитной, что спасало от ручных мин. На то, чтобы обмазать средний Т-4, уходило 100 кг циммерита, на тяжелый "Тигр" — аж 200 кг.

Мины подкладывали не партизаны, а бойцы-пехотинцы. Бежали к атакующим танкам, и… Те немногие, кто оставался в конце броска в живых, — они и накладывали мины.

Сегодня есть "исследователи", которые методом теоретических умозаключений пришли к выводу, что циммерит — глупость немецких инженеров. Поскольку, чтобы прикрепить в бою такую мину, — нужно было не только подбежать под огнем к танку, но и встать во весь рост. Страшно и очень опасно. Кто же на такое отваживался?..

Думаю, проблема не в том, что выросло уже несколько поколений, которые не знают войны. Мир — это хорошо, это правильно. Проблема в том, что подрастает поколение, у которого в голове не укладывается, что были люди, способные на такие подвиги.

А они были. Наши великие предки с гранатами и минами бросались на такие танки, с которыми даже рядом стоять страшно.

И как результат — крах "Цитадели". Уже 5 августа войска Брянского фронта освободили Орел, а войска Степного фронта — Белгород. В Москве дали салют. А 23 августа наши вышвырнули гитлеровцев из Харькова.

И погнала Красная армия фашистов. Да, до мая 1945-го было еще далеко. Погибнут миллионы. Но исход войны был ясен. В конце 1943-го в Тегеране встретились Сталин, Черчилль и Рузвельт. Обсуждали не только открытие второго фронта, но и послевоенное устройство мира.

А примерно через полгода после Курской битвы фюрер вызвал к себе Манштейна и сказал, что в его услугах больше не нуждается. На том основании, что главный ум германского генералитета был мастером наступлений. А наступлений пока не предвидится.

Это была правда. Только — без "пока". До самого конца Второй мировой вермахт был больше не в состоянии провести ни одной стратегической наступательной операции.

После битвы: поле под Прохоровкой. По свидетельству очевидцев, от пыли, пылающей травы и бронетехники день превращался в ночь. Над полем боя стоял непередаваемый смрад, кричали и стонали раненые, взрывались догорающие танки.

rg.ru

Сложно найти человека, который никогда не слышал о Прохоровке. Бои у этой железнодорожной станции, продолжавшиеся с 10 по 16 июля 1943 года, стали одним из самых драматичных эпизодов Великой Отечественной. К очередной годовщине сражения под Прохоровкой рассказ о предыстории, основных участниках битвы и о малоизученных боях, происходивших 12 июля к западу от станции.

К западу от Прохоровки. Карта

Предыстория и участники битвы

5 июля 1943 года началась Курская битва. Войска группы армий «Юг» вермахта нанесли сильнейший удар по южному фасу Курской дуги. Первоначально немцы силами 4-й танковой армии стремились наступать в северном направлении вдоль шоссе Белгород — Курск. Войска Воронежского фронта под командованием Николая Фёдоровича Ватутина встретили противника упорной обороной и смогли приостановить его продвижение. 10 июля немецкое командование, пытаясь добиться успехов, сменило направление главного удара на Прохоровку.

Здесь наступали три панцергренадёрские дивизии 2-го танкового корпуса СС: «Мёртвая Голова», «Лейбштандарт» и «Райх». Им противостояли войска Воронежского фронта, на усиление которого из резерва Ставки передавались 5-я гвардейская танковая и 5-я гвардейская армии.

Чтобы остановить наступление противника и разгромить его соединения, 12 июля Н. Ф. Ватутин решил нанести мощный контрудар по немецким позициям. Основная роль при этом отводилась двум новым армиям. Главный удар в районе к западу от Прохоровки предстояло нанести 5-й гвардейской танковой армии.

Однако 10 и 11 июля произошли события, осложняющие подготовку к проведению контрудара. В частности, 2-й танковый корпус СС смог приблизиться к Прохоровке, а одной из его дивизий — «Мёртвой Голове» — удалось создать плацдарм на северном берегу реки Псёл. Из-за этого часть сил, предназначенных для участия в контрударе, Ватутину пришлось ввести в бой преждевременно. 11 июля две дивизии (95-я гвардейская и 9-я гвардейская воздушно-десантная) из состава 5-й армии вступили в бой со 2-м танковым корпусом СС, преграждая ему путь к Прохоровке и блокируя силы немцев на плацдарме. Вследствие продвижения немцев исходные районы соединений армий для участия в контрударе пришлось перенести восточнее. Наибольшее влияние это оказало на войска 5-й гвардейской танковой армии — танкам двух её танковых корпусов (18-го и 29-го) предстояло разворачиваться в тесном районе между рекой Псёл и железной дорогой. К тому же действию танков в самом начале предстоящего наступления препятствовала глубокая балка, протянувшаяся от реки к Прохоровке.

К вечеру 11 июля в составе 5-й гвардейской танковой армии, с учётом приданных ей двух танковых корпусов (2-го гвардейского и 2-го танкового), насчитывалось более 900 танков и САУ. Однако не все из них могли быть использованы в боях к западу от Прохоровки — второй танковый корпус приводил себя в порядок после участия в напряжённых боях 11 июля и не мог принять активного участия в предстоящем контрударе.

Изменение обстановки на фронте также накладывало свой отпечаток на подготовку к контрудару. В ночь с 11 на 12 июля дивизиям немецкого 3-го танкового корпуса удалось прорвать оборону 69-й армии и выйти на прохоровское направление с юга. В случае развития успеха немецкие танковые дивизии могли выйти в тыл 5-й гвардейской танковой армии.

Для ликвидации создавшейся угрозы уже утром 12 июля пришлось выделить и направить к месту прорыва немалую часть сил, включая 172 танка и САУ 5-й гвардейской танковой армии. Это распыляло силы армии и оставляло её командующего генерала Павла Ротмистрова с незначительным резервом из 100 танков и САУ.

12 июля к 8:30 утра — времени начала контрудара — к западу от Прохоровки были готовы перейти в наступление лишь около 450 танков и САУ, из них примерно 280 на участке между рекой Псёл и железной дорогой.

Со стороны 5-й гвардейской армии 12 июля поддержать действия танкистов предстояло двум дивизиям. Две другие дивизии армии А. С. Жадова собирались атаковать части дивизии «Мёртвая Голова» на северном берегу реки Псёл.

У немцев были свои планы на 12 июля.

2-й танковый корпус СС, несмотря на потери, понесённые в предыдущих боях, всё ещё оставался достаточно сильным и был готов к активным действиям, причём как к обороне, так и к наступлению. По состоянию на утро в двух дивизиях корпуса было по 18 500 человек личного состава, а у «Лейбштандарта» — 20 000 человек.

Уже целую неделю 2-й танковый корпус непрерывно участвовал в ожесточённых боях, и многие из его танков, получив повреждения, находились в ремонте. Тем не менее, корпус всё ещё располагал значительным количеством боеспособной бронетехники и был готов к активным действиям, причём как к обороне, так и к наступлению. 12 июля дивизии корпуса могли использовать в бою около 270 танков, 68 штурмовых орудий и 43 «Мардера».

Корпус готовился нанести главный удар с плацдарма на реке Псёл. Дивизия «Мёртвая Голова», используя в качестве тарана большую часть из своих 122 боеспособных танков и штурмовых орудий, при поддержке авиации должна была овладеть излучиной реки Псёл и выйти к Прохоровке с северо-запада. Находившейся на участке между рекой Псёл и хутором Сторожевое дивизии «Лейбштандарт» предстояло, удерживая свои позиции на левом фланге и в центре, атакой на правом фланге захватить Сторожевое, после чего быть в готовности поддержать действия дивизии «Мёртвая Голова» по захвату Прохоровки ударом с юго-запада. Дивизия «Райх», находившаяся южнее «Лейбштандарта» получила задачу удерживать свои позиции в центре и на правом фланге и наступать на левом фланге.

12 июля войска Воронежского фронта провели контрудар. Это событие стало кульминационным моментом Прохоровского сражения.

Основные бои к западу от Прохоровки развернулись в следующих районах:

  • на участке между рекой Псёл и железной дорогой с нашей стороны в них принимали участие основные силы 18-го, 29-го танковых корпусов 5-й гвардейской танковой армии, а также 9-й и 42-й гвардейских дивизий 5-й гвардейской армии, а с немецкой части дивизий «Лебштандарт» и «Мёртвая Голова»;
  • на участке к югу от железной дороги в районе Сторожевого с нашей стороны в них участвовали 25-я танковая бригада 29-го танкового корпуса, части и подразделения 9-й гвардейской и 183-й стрелковых дивизий, а также 2-го танкового корпуса, а с немецкой части дивизии «Лейбштандарт» и «Мёртвая Голова»;
  • в районе Ясной Поляны и Калинина, Собачевского и Озеровского с нашей стороны участвовали бригады 2-го гв танкового корпуса, а с немецкой части дивизии «Райх»;
  • к северу от реки Псёл с нашей стороны участвовали соединения и части 5-й гвардейской армии, а с немецкой — части дивизии «Мёртвая Голова».

Постоянное изменение обстановки и трудности, возникшие при подготовке контрудара, привели к тому, что он проходил не по заранее спланированному сценарию. 12 июля к западу от Прохоровки развернулись ожесточённые бои, в которых на одних участках атаковали советские войска, а немцы оборонялись, а на других всё происходило с точностью до наоборот. К тому же часто атаки сопровождались контратаками с обеих сторон — это продолжалось в течение всего дня.

Основной цели контрудар в этот день не достиг — ударные силы противника не были разгромлены. В то же время, продвижение войск немецкой 4-й танковой армии в направлении Прохоровки было окончательно остановлено. Вскоре немцы прекратили проведение операции «Цитадель», начали отводить свои войска на исходные позиции и перебрасывать часть сил на другие участки фронта. Для войск Воронежского фронта это означало победу в Прохоровском сражении и проведённой ими оборонительной операции.

Подробная картина боёв к западу от Прохоровки 12 июля отражена на карте:

12 июля 1943 года главный удар к западу от станции Прохоровка наносили 18-й и 29-й танковые корпуса 5-й гвардейской танковой армии генерал-лейтенанта П. А. Ротмистрова. Их действия поддерживали части 9-й гвардейской воздушно-десантной и 42-й гвардейской стрелковой дивизий из состава 5-й гвардейской армии генерал-лейтенанта А. С. Жадова.

Предполагалось, что силы советских войск одновременными ударами с севера и юга охватят район совхоза Октябрьский. После этого быстрыми и решительными действиями в этом месте наши танки совместно с пехотой должны были прорвать оборону противника и продолжать наступление. Но последовавшие события выглядели несколько по иному.

В составе двух танковых корпусов Красной армии насчитывалось 368 танков и 20 САУ. Но пустить их в ход одновременно, обрушив на противника лавину стальных машин, возможности не было. Развернуть большое количество бронетехники в этом районе мешал рельеф местности. Преграждая путь танкам, перед совхозом Октябрьский от реки в сторону Прохоровки протянулась глубокая балка, дополненная несколькими отрогами. В итоге 31-я и 32-я танковые бригады 29-го корпуса наступали на участке шириной до 900 метров между железной дорогой и балкой. А 25-я танковая бригада атаковала противника южнее, отделённая от корпуса линией железной дороги.

181-я танковая стала передовой бригадой 18-го танкового корпуса, продвигавшейся вдоль реки. Балка помешала развернуть 170-ю бригаду, и её пришлось отправить в район железной дороги, поставив её следом за 32-й бригадой. Всё это привело к тому, что танки бригад вводились в бой по частям, группами по 35–40 машин, и не одновременно, а с интервалом от 30 минут до часа.

Кто же противостоял наступавшим танкам Красной армии на этом важном участке фронта у совхоза Октябрьский и высоты 252,2?

На участке между рекой Псёл и железной дорогой располагались части немецкой дивизии «Лейбштандарт». На высоте 252,2 закрепился батальон пехоты на бронетранспортёрах из состава 2-го панцергренадёрского полка. При этом немецкие пехотинцы разместились в траншеях, а БТР-ы сосредоточили за высотой. Неподалёку занял позиции дивизион самоходных гаубиц — 12 «Веспе» и 5 «Хуммелей». На самой высоте и на её обратных скатах были установлены противотанковые орудия.

Два других батальона 2-го панцергренадёрского полка, усиленные штурмовыми и противотанковыми орудиями, заняли оборону в районе совхоза Октябрьский. За высотой 252,2 и совхозом расположилась большая часть боеспособных танков из состава танкового полка дивизии: около 50 Pz IV с длинноствольной 75-мм пушкой и ещё несколько танков других типов. Часть танков была выделена в резерв.

Фланг дивизии между рекой и совхозом прикрывал разведбатальон, располагавший десятью «Мардерами». В глубине обороны в районе высоты 241,6 находились позиции гаубичной артиллерии и шестиствольных реактивных миномётов.

В 8:30 утра 12 июля, после залпа «Катюш», наши танкисты перешли в наступление. Первыми к высоте 252,2, находившейся на их пути, вышли 26 «тридцатьчетвёрок» и 8 СУ-76 29-го танкового корпуса. Они тут же были встречены огнём немецких противотанковых орудий. Несколько танков были подбиты и загорелись. Танкисты, открыв огонь, стали активно маневрировать и двигаться к совхозу. Экипажи подбитых танков, не покидая боевых машин, стреляли по противнику — до тех пор, пока новое попадание не заставляло выбраться из горящего танка или погибнуть в нём.

С севера в направлении Октябрьского продвигались 24 танка Т-34 и 20 Т-70 из 181-й бригады. Как и у высоты 252,2, наши танки были встречены сильным огнём и стали нести потери.

Вскоре в районе высоты 252,2 появились остальные танки 32-й бригады. Командир 1-го танкового батальона Майор П. С. Иванов, увидев горящие танки бригады, решил обойти опасный участок. С группой из 15 танков он пересёк железную дорогу и, двигаясь к югу от неё, устремился к совхозу Комсомолец. По мере появления группы наших танков вступали основными силами в бой за совхоз Октябрьский, а частью сил пытались сбить немцев с высоты 252,2.

К 10 часам утра в районе совхоза уже участвовали в бою танки четырёх наших танковых бригад и 12 самоходных установок. Но быстро взять Октябрьский не удавалось — немцы сопротивлялись упорно. Штурмовые, самоходные и противотанковые орудия противника вели сильный огонь по многочисленным целям на поле боя. Наши танки маневрировали, удаляясь от совхоза и приближаясь к нему и время от времени ненадолго останавливаясь для ведения огня. При этом количество подбитых советских танков районе совхоза и высоты 252,2 увеличивалось. Несли потери и немцы. В 11:35 танки 181-й бригады впервые смогли ворваться в совхоз Октябрьский, но так как оборона немцев не была подавлена, то бой продолжался.

Уже к 10 часам немецкие танки стали подтягиваться к передовой и вступать в бой с нашими танками. Во время отражения первых наших атак на высоте 252,2 были подбиты и сожжены несколько немецких «четвёрок». Немецкие танкисты, понеся потери, вынуждены были отойти на обратные скаты высоты.

К 13:30 совместными действиями наших танкистов и мотострелков из состава бригад 18-го и 29-го корпусов совхоз Октябрьский был полностью освобождён от противника. Однако дальнейшего развития наступления 5-й гвардейской танковой армии на участке Октябрьский — высота 252,2 не произошло. Чтобы задержать наши танковые корпуса, немцы бросили против них крупные силы авиации. Налёты производились в течение нескольких часов группами от 8 до 40 самолётов.

Помимо этого немцы проводили контратаки с участием своих танков. Части наших войск, занявших оборону в районе совхоза, во второй половине дня отбили несколько контратак противника.

Обе стороны понесли большие потери во время боя в этом районе, особенно в технике. Около 120 танков и самоходок 18-го и 29-го танковых корпусов были подбиты и сожжены в районе совхоза Октябрьский и высоты 252,2. Немцы потеряли подбитыми и сгоревшими 50% танков, участвовавших в этом бою, а также две САУ «Грилле», пять «Веспе», один «Хуммель», более 10 бронетранспортёров, около 10 противотанковых орудий. Были потери и среди других видов вооружения и техники.

Не менее ожесточённые бои развернулись под Прохоровкой и на других участках фронта.

Ожесточённые бои в районе хутора Сторожевое продолжались в течение всего предыдущего дня (11 июля). Упорно обороняясь, подразделения 169-й танковой и 58-й мотострелковой бригад 2-го танкового корпуса совместно с пехотинцами 285-го стрелкового полка отбивали все атаки противника. Взять Сторожевое 11 июля немцы так и не смогли. Однако пехоте 1-го панцергренадёрского полка, усиленной примерно 12 «Мардерами», удалось захватить лес и высоту к северу от Сторожевого.

12 июля в окрестностях этого хутора развернулись не менее драматичные события.

В 8:30 утра в наступление перешла 25-я танковая бригада 29-го танкового корпуса Красной армии. В дополнение к имеющимся 67 танкам в качестве усиления она получила восемь САУ, из них 4 СУ-122 и 4 СУ-76. Действия бригады поддерживала пехота 9-й гвардейской дивизии. Согласно поставленной задаче, бригада должна была наступать в направлении хуторов Сторожевое и Ивановский Выселок, выйти в глубину обороны противника, после чего быть в готовности к дальнейшему развитию наступления.

Первыми перешли в атаку около 30 «тридцатьчетвёрок» с десантом пехоты на борту. Уже в самом начале движения наши танки попали под прицельный и плотный огонь «Мардеров» и противотанковых орудий 1-го панцергренадёрского полка.

Пехота была накрыта миномётными залпами и залегла. Потеряв несколько танков подбитыми и сгоревшими, «тридцатьчетвёрки» вернулись на исходные позиции.

В 10 утра атака возобновилась — на этот раз силами всей бригады. Впереди наступал батальон на Т-34 и 4 СУ-122. Следом за ними двигались 36 Т-70 и 4 СУ-76. При подходе к Сторожевому танки и САУ бригады вновь были встречены сильнейшим огнём с восточной окраины леса. Расчёты немецких противотанковых орудий и экипажи «Мардеров», укрывшись среди растительности, вели губительный огонь из засад. За короткое время многие наши танки и самоходки были подбиты и сожжены.

Части боевых машин всё же удалось прорваться в глубину обороны противника, но и здесь их ждала неудача. Выйдя в район хутора Ивановский Выселок, подразделения бригады Володина были встречены огнём танков дивизии «Райх». Понеся значительные потери и не имея поддержки соседей, танкисты вынуждены были отступить.

К полудню оставшиеся на ходу 6 Т-34 и 15 Т-70 сосредоточились к юго-востоку от Сторожевого. Все самоходки, поддерживавшие бригаду, были к этому времени подбиты или сожжены. В этом неудачном для себя бою экипажи наших танков и САУ действовали мужественно и отчаянно, о чём красноречиво говорят эпизоды сражения.

Одна из самоходок под командованием лейтенанта В. М. Кубаевского получила попадание и загорелась. Её экипаж продолжал стрелять по противнику, пока не закончились снаряды, после чего объятая пламенем самоходка пошла на таран немецкого танка. В момент столкновения САУ взорвалась.

У другой самоходки под командованием лейтенанта Д. А. Ерина в результате попаданий немецких снарядов была перебита гусеница и разбит ленивец. Несмотря на ожесточённый огонь по самоходному орудию, Ерин выбрался наружу и починил гусеницу, после чего вывел повреждённую машину из боя и направил её в расположение ремонтников. Спустя 4 часа ленивец был заменен на новый, и Ерин сразу же отправился снова в бой.

Лейтенанты Востриков, Пичугин, Слаутин и младший лейтенант Шапошников, воевавшие на Т-70, погибли в бою, продолжая стрелять по врагу из горящих танков.

Отразив все атаки 25-й бригады, немцы сами перешли в наступление на Сторожевое, постепенно увеличивая силу своих ударов. В районе часа дня с юго-западного направления хутор был атакован батальоном 3-го панцергренадёрского полка дивизии «Райх» при поддержке десяти штурмовых орудий. Позднее с севера в направлении хутора нанесли удар 14 танков и пехота дивизии «Лейбшатандарт». Несмотря на упорное сопротивление наших войск, к 18 часам немцы захватили Сторожевое. Однако дальнейшее продвижение противника было остановлено.

Небольшой участок в районе Сторожевое оказался единственным, на котором в течение дня 12 июля частям двух немецких дивизий «Лейбштандарт» и «Райх» удалось в ходе атак продвинуться вперёд.

На вспомогательном направлении южнее Сторожевого 12 июля наступал 2-й гвардейский танковый корпус. Перед его командиром полковником А. С. Бурдейным была поставлена сложная задача. Наступательные действия бригады его корпуса должны были сковать силы дивизии «Райх» на участке Ясная Поляна — Калинин и лишить противника возможности перебрасывать войска на направление главного удара 5-й гвардейской танковой армии.

Быстро меняющаяся обстановка внесла изменения в подготовку корпуса к наступлению. Ночью дивизиям немецкого 3-го танкового корпуса к югу от Прохоровки удалось прорвать оборону 69-й армии и выйти в район деревни Ржавец. Для блокирования немецкого прорыва стали использоваться соединения и части 5-й гвардейской танковой армии, находившиеся в резерве или готовящиеся наступать к западу от Прохоровки.

В 7 утра из состава 2-го гвардейского корпуса была выведена одна из трёх танковых бригад и переброшена для противодействия немецкому 3-му танковому корпусу. Из 141 танка в распоряжении Бурдейного оставалось лишь около сотни. Это ослабило боевые возможности корпуса и лишило его командира резерва.

Противостоящая гвардейцам дивизия «Райх» располагала более чем сотней танков и САУ, а также 47 противотанковыми орудиями. Да и по количеству личного состава дивизия «Райх» вдвое превосходила собиравшийся атаковать её танковый корпус.

Часть сил дивизии «Райх» заняла оборону, в то время другая часть находилась в состоянии ожидания. Бронегруппа дивизии, состоявшая из танков, самоходных орудий и пехоты на бронетранспортёрах, была отведена с передовой и пребывала в готовности действовать в зависимости от обстановки.

Понимая всю сложность ситуации, Бурдейный попросил перенести время начала перехода корпуса в наступление и получил на это разрешение. Только в 11:15 две танковые бригады корпуса, насчитывавшие 94 танка, начали атаковать дивизию «Райх».

25-я гвардейская танковая бригада нанесла удар в направлении Ясной Поляны. Встретив сильное сопротивление противника, наши танкисты смогли овладеть лишь лесом к югу от села. Дальнейшее продвижение бригады было остановлено огнём противотанковых орудий.

Пройдя в атаке из района Беленихино через позиции пехоты 4-го панцергренадёрского полка, 28 Т-34 и 19 Т-70 из 4-й гвардейской танковой бригады вступили в бой за Калинин. Здесь наши танкисты столкнулись с примерно 30 танками 3-го батальона 2-го танкового полка СС. Среди танков противника было восемь трофейных «тридцатьчетвёрок», использовавшихся в дивизии «Райх». После потери нескольких танков командир красноармейской бригады прекратил атаку и приказал своим танкистам занять оборону в 600 метрах юго-восточнее Калинина.

К югу от Калинина, на рубеж хуторов Озеровский и Собачевский, прорвались батальоны 4-й гв мотострелковой бригады корпуса Бурдейного. Дальнейшее продвижение наших пехотинцев было остановлено миномётным огнём.

Переход в атаку частей «Райха» на правом фланге дивизии и захват ими Сторожевого серьёзного отразился на положении 2-го гвардейского танкового корпуса. Первой получила приказ отойти назад и прикрыть оказавшийся открытым правый фланг корпуса 25-я бригада. А после сообщения об овладении немцами Сторожевого в 18:00 Бурдейный приказал гвардейским 4-й танковой и 4-й мотострелковой бригадам отойти на исходные позиции. К исходу дня 12 июля 2-й гвардейский танковый корпус был вынужден перейти к обороне на ранее занимаемом им рубеже Беленихино — Виноградовка.

Своими действиями в течение дня бригады корпуса Бурдейного сковали и отвлекли на себя внимание ряда частей дивизии «Райх». Тем самым они не позволили использовать более крупные силы дивизии «Райх» для проведения наступления и помощи соседу — дивизии «Лейбштандарт», отбивавшей атаки двух наших танковых корпусов.

Окончание следует…

lsvsx.livejournal.com

Прохоровское сражение 12 июля 1943 года

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.