Непрерывная линия Западного фронта установилась уже в октябре 1914 года: маневренная война длилась недолго. Военные лишились излюбленного способа побеждать — обхода противника с флангов. Серьезный маневр стал невозможен, атаковать приходилось в лоб, что требовало большего наряда сил для хотя бы частичного успеха и увеличивало потери.

Превосходство обороны над наступлением стало полным. Оборонявшиеся годами изучали территорию боя. Они примечали удобные позиции для разворачивания сил неприятеля и пристреливали пулеметы и артиллерию. Их колючая проволока вела нападавших под пулеметный огонь. Даже инициатива атакующих не позволяла победить. Наступавшая сторона по‑прежнему могла выбирать место и время и концентрировать силы. Но, пока атакующие пробивались через эшелонированную оборону, противник поездами перебрасывал подкрепление. Затем следовала контратака свежими силами против изможденных наступавших, и они откатывались назад, неся большие потери. Так повторялось раз за разом.

Инерция


Англичане и французы пытались разорвать замкнутый круг, разрабатывая и массово производя танки. Немцы пошли другим путем, сделав ставку на небольшие, но отважные и самостоятельные группы пехотинцев. Визитной карточкой бойца штурмовой группы стала осознанная, применяемая по личной инициативе, а не по приказу, смелость. Правда, начало Первой мировой армия кайзера встретила в совершенно другом виде.

Танки первой мировой войны Постер к немецкому фильму про штурмовые отряды, снятому в 1934 году, — отличный пример героизации штурмовиков Великой войны в Третьем рейхе.

В 1914 году еще были сильны сословные перегородки. Кайзеровская армия была готова разбиться в лепешку, но не допустить к командованию кого-либо за пределами традиционной офицерской касты. Родовитых людей, которые могли бы стать младшими офицерами, не хватало. Подразделения становились большими и плохо управляемыми. Например, пехотный взвод под командованием лейтенанта насчитывал 80 человек.

Прусская военная аристократия воспитывалась в традициях XVIII века — никакого доверия солдату. Стоит отвести взгляд, считали германские офицеры, и солдат тут же будет пить, воровать или вовсе дезертирует. Помогающие лейтенантам унтер-офицеры стояли на более высокой ступени, но этого было недостаточно, чтобы «классический» прусский офицер начала войны позволил им руководить какой-то частью боя. Нежелание терять прямой контроль над солдатами или делегировать эти полномочия унтер-офицерам толкало командиров младшего уровня к тактике плотного строя.


Это хорошо ложилось в опыт победоносной Франко-прусской войны 1870−1871 годов, когда успех приносили яростные штыковые атаки. В 1914 году они уже не работали: развитие стрелкового оружия ставило крест на любых попытках атаковать сомкнутыми рядами. Хрестоматийным примером стала атака 2-й гвардейской пехотной дивизии под городом Ипр 11 ноября 1914 года. Вышколенная гвардия шла плотным порядком, выказывая демонстративное презрение к смерти. Ее встретили магазинные винтовки, пулеметы и артиллерия британцев. Гвардейцы падали целыми группами. За счет тотального численного перевеса немцам удалось взять первую линию траншей. Но потери были настолько велики, что британцы следующей же контратакой легко отбили захваченное.

Танки первой мировой войны MP18 стал одним из первых массово производимых пистолетов-пулеметов. До конца войны в войска поступило не менее 10 тыс. единиц. Оружие хорошо показало себя при штурмах окопов.

Как правильно бежать на пулеметы


Но отдельные офицеры учли довоенный опыт других армий и отказались от плотных штыковых атак еще до начала боевых действий. В этом помогала децентрализация кайзеровской армии. Командиры полков обладали почти полной свободой обучения солдат и вводили рассыпной строй сразу в нескольких местах независимо друг от друга.

Преимущества рассыпного строя иллюстрировала атака 43-й пехотной бригады, произошедшая в Восточной Пруссии 8 сентября 1914 года. 15 из 16 рот первой линии шли рассредоточившись — не единой массой, а группами по 30−40 человек. Сами группы тоже продвигались максимально неплотно, чтобы затруднить прицеливание вражеским стрелкам. Из 2250 бойцов этих 15 рот атаку пережило подавляющее большинство — погибло лишь 25 человек. Но имелась еще одна, шестнадцатая рота. Ей командовал офицер запаса, человек старой школы. Ослушавшись командира бригады, он повел роту в традиционном плотном строю и жестоко за это поплатился, потеряв более 150 солдат.

Но это случилось на Восточном фронте, еще не успевшем полностью закостенеть в прочных оборонительных линиях. Для условий Запада с его глубоко эшелонированной обороной одного рассыпного строя было мало. Требовалось что-то большее — новая тактика, которая кардинально изменит не только действия, но и самоощущение солдата на поле боя.


чше всего ее разработка удалась гауптману (капитану) Вильгельму Рору, в августе 1915 года вступившему в должность командира первого в кайзеровской армии штурмового батальона. Он предложил разделить огромные взводы на маленькие отряды по 3−10 человек. Капитан отошел от, казалось, незыблемого правила войны, решив, что по крайней мере на стадии пересечения ничейной земли отряды должны двигаться самостоятельно, не пытаясь любой ценой поддерживать взаимодействие между собой. Это позволяло использовать складки местности, уменьшая потери.

www.popmech.ru

Иоганн стал Иваном

Бренинги известны благодаря старинной аптеке в центре города, до сих пор работающей на ул. Баумана. Но были они не только фармацевтами. Аптекарю Арнольду Бренингу казанцы обязаны уникальными снимками города начала прошлого века, железнодорожного Романовского моста через Волгу в 1911-1913 годах. Он фотографировал и семью известного коллекционера Дмитрия Лихачёва, чьи собрания легли в основу городского музея. Одним из первых в России Бренинг начал делать цветные фото. Сыновья, дочь и внучка Арнольда Ивановича стали выдающимися музыкантами, педагогами. Всё, чем занимались Бренинги, они делали гармонично, легко, не ставя во главу угла свою выгоду.

Иоганн Бренинг. Фото: Из личного архива/ Татьяна Бренинг

Прадед Татьяны, поволжский немец Иоганн, приехал в Казань из Саратова в 17 лет. Устроился провизором в аптеку Грахе. И настолько преуспел в этом деле, что через несколько лет хозяин Казанского завода минеральных вод Юнг сам предложил молодому человеку купить аптеку на Проломной: «Ничего, расплатишься! — сказал заводчик, вручая деньги оторопевшему юноше. — Ты парень деловой, я тебе верю». Вскоре Иоганн стал для казанцев просто Иваном Ивановичем, его жена 
Иоганна, председатель женского благо­творительного общества, — Анной Васильевной. 

«В табели учеников семьи Бренинг смотреть страшно! — смеётся Татьяна Арнольдовна. — От «отлично» рябит в глазах». В семье было принято учиться хорошо. Когда сын Иоганна Арнольд заканчивал химический факультет Казанского университета, золотые медали получили всего два выпускника: Бренинг и его друг, будущий академик Александр Арбузов. 

Аптека на Проломной. Фото: Public Domain

Пилюли для бабая


В науку Арнольд не пошёл. После смерти отца нужно было возглавить семейное дело. Арнольд поставил дело так, что в получаемой выручке были заинтересованы все работники аптеки. Каждый был ещё и пайщиком, получавшим свой процент дохода. Девизом Арнольда Ивановича были слова: «Иметь в наличии всё, чтобы ни один клиент не ушёл без нужного лекарства!». Чтобы помогать жителям татарских деревень, не говорящим по-русски, Арнольд выучил татарский язык.

«Если в аптеку придёт бабай, сразу ведите его ко мне в кабинет, я с ним объяснюсь», — предупредил он коллег. Скоро аптека стала одной из лучших в городе. В 1916 году Арнольд победил в соревновании аптекарей, выдав за день лекарства по 251 рецепту.  

Арнольд и Артур Бренинги — студенты Казанского университета. Фото: Из личного архива/ Татьяна Бренинг

После революции 1917 года к Бренингам пришли люди в кожанках и заявили, что аптека теперь народная собственность. «Ну, раз ваша, так ваша! — спокойно ответил Арнольд Иванович. — Только у меня дома осталось несколько комплектов аптечного белья и кое-какие лекарства. Я их вам сейчас принесу». На него посмотрели как на сумасшедшего. Поставили у сейфа часового и сказали: «Завтра придём твои капиталы считать!». Когда наутро вскрыли сейф, нашли 83 рубля. От Арнольда потребовали отдать спрятанные деньги, и он открыл аптечные подвалы, переполненные заготовленными впрок лекарствами. Благодаря этим запасам три следующих года все казанские аптеки не чувствовали недостатка в дефицитных в Первую мировую медикаментах.

Семейному делу Бренинг остался верен и при советской власти. Работая в аптекоуправлении, он восстанавливал аптечное дело в Казани после Гражданской войны.

Казань. 1912 год. Благодаря увлечению Бренинга фотографией городу осталось множество снимков. Фото: Public Domain

Калоши с проволокой

В 1937 году в семью пришла беда. Бренинга обвинили в распространении фашизма и подготовке яда для отравления советских людей. «Вещдоками» стали Библия Арнольда Ивановича, фото трёх  военнопленных в австрийских шинелях, работавших в аптеке, и лекарства из домашней аптечки. Жене сообщили, что Бренинг осуждён на 10 лет без права переписки. И только много лет спустя семья узнала, что Арнольд Иванович был расстрелян в том же 37-м году, хотя был ни в чём не виноват. 


Особенно трудно пришлось Бренингам в войну. Многие соседи смотрели на них как на врагов. Как вспоминает один из сыновей Рудольф, когда он выходил во двор играть, в него летели камни. Дети кричали: «Бей немца!». Семью буквально спас домоуправ Максудов. Ольгу Фёдоровну, жену репрессированного, он назначил сануполномоченной по дому. Пусть назначает ночных дежурных у ворот, отвечает за уборку двора и улицы, затемнение окон. Она пыталась отказаться: «Как же вы можете мне, немке, жене репрессированного, предлагать такую должность?». Домо­управ только махнул рукой: «Не беспокойтесь, я ведь знаю, кому можно доверять!».

Молодожены Арнольд Иванович и Ольга Федоровна Бренинги. 1915 год. Фото: Из личного архива/ Татьяна Бренинг

Непростой была и судьба сына Арнольда Ивановича — тоже Арнольда. Как и многих других немцев, во время войны его, 18-летнего парня, отправили в Трудовую армию.


Панно с изречением на немецком: «Не бойся. Главное — верь». Фото: Из личного архива/ Татьяна Бренинг

С 1942 по 1948 год он рубил лес по колено в холодной воде, работал в кузнице, до первых заморозков  собирал оставшийся в полях урожай. В голоде, холоде, в калошах на босу ногу, прикрученных, чтобы не упали, проволокой.

«Мой отец выжил, потому что в нём звучала музыка, — рассказывает Татьяна Бренинг. — Его стремление заниматься музыкой было настолько сильно, что это спасло ему жизнь. У него был великолепный внутренний слух. Он сочинял, что называется, в голове. Какой-нибудь клочок бумаги разлинует, напишет на нём ноты, пошлёт записочкой домой. Сестра Ольга Арнольдовна переписала его сочинения. Их отослали в Союз композиторов». В Москве решили, что человеку, сочинившему такую музыку, надо обязательно учиться дальше. Арнольд смог вернуться домой, поступил в консерваторию.


«Отец играл наизусть все симфонии Гайдна, Моцарта, Скрябина, — вспоминает Татьяна Бренинг. — А ещё у него был особый  талант педагога. Он, конечно, умел сердиться, но только не на учеников. Изо дня в день занимался — терпеливо, доброжелательно с казалось бы слабым ребёнком. И тот за 4 года вырастал — с отличием оканчивал училище».  

Аптека Бренинга. Фото: Public Domain

«Болеро» на железной коробке

О сестре Арнольда Арнольдовича Ольге в Казани до сих пор ходят легенды. Лучший концерт­мейстер города, игравшая так, что зал замирал от восторга, талантливая художница, человек большого сердца. Строгая, требовательная к себе и коллегам-музыкантам, Ольга старалась помочь бездомным животным. В доме всегда жили подобранные ею собаки и кошки, что вызывало вечные жалобы соседей.

Казанские старожилы и гости города и сейчас помнят высокую статную женщину в длинных элегантных платьях, выходившую по вечерам на прогулку со своими питомцами на поводке. До самой своей болезни подбирала, выхаживала больных птиц, не оставляла в беде ни одну свою приятельницу. Оказавшись прикованной к постели, мужественно переносила свой недуг. Больше всего страдала из-за того, что не может подойти к фортепиано и сыграть.

«Однажды я услышала из комнаты тёти Оли какой-то стук, — вспоминает Татьяна Арнольдовна. — Заглядываю и вижу, как она выстукивает пальцами по железной коробке из-под печенья сложнейший ритмический рисунок. «Вот звучит в голове «Болеро» Равеля, — говорит. — Никак не уходит, решила хоть так сыграть!». Музыка помогала ей в самые трудные минуты». 

У Татьяны Бренинг двое сыновей. Они далеки от искусства, получили техническое образование. Но каждый окончил и музыкальную школу. «Музыка делает человека сильным, — говорит Татьяна Арнольдовна. — Я счастливый человек, потому что играю с учениками прекрасную музыку, и всё в мире сразу встаёт на свои места. Я получаю силы, веру в себя».

Использованы материалы книги Р. Бренинга «История моей семьи»

www.kazan.aif.ru

В 1915 году на полях сражений появились первые танки. Первой мировой войны никто не ждал, к ней не готовились, и тем более трудно было предвидеть характер грядущих битв.

Задача – прорыв обороны

Уже осенью 1914 года Суинтон, офицер британской армии, откомандированный во Францию, начал понимать, что главной проблемой наступающей пехоты будет преодоление расстояния между передними краями атакующих и обороняющихся сил. Идти в полный рост на противника, укрытого за брустверами окопов полного профиля и вооруженного скорострельными пулеметами, трудно, а к концу этого пути от любого подразделения останется не более половины личного состава. Чем-то солдатские тела нужно прикрыть, и для выполнения этой задачи он предложил простейшее решение. Нужно взять обычную сельхозмашину, трактор марки «Холт», произведенный в США, и обшить его броней. Интересно, что такие первые танки Первой мировой войны вынужденно были воспроизведены в 1941 году при обороне Одессы, их называли «НИ» («на испуг»).

Идея была не очень удачной, так как требования к ходовой части при проектировании сельскохозяйственной техники не соответствовали сложности пересеченной местности, по которой предстояло двигаться во время наступлений. Но задача от этого не потеряла актуальности, просто решать ее нужно было иначе.

Первые — англичане

Главное, что учли конструкторы Несфильд и Мэкфи, проектируя принципиально новый образец боевой техники — это способность преодолевать широкие рвы и траншеи. Известный по фильмам о Гражданской войне ромбовидный силуэт бронированных чудовищ как раз и стал проявлением оригинальности инженерного мышления английских изобретателей. Первые танки Первой мировой войны и назывались «Большой Вилли» и «Марк», их отличительной чертой, помимо характерной трапециевидной формы бронекорпуса, стало расположение вооружений по бокам, в специальных выступах. Тогда же и возникло название нового вида бронетехники (англ. «Tank»), в переводе означающее «бак» или «чан».

Франция не сдается!

Французские танки времен Первой мировой войны проектировались с большим разнообразием технических решений и фантазии. Первоначально их собирались строить как тихоходные подвижные артиллерийские мини-батареи, своим силуэтом защищающие пехоту и оказывающие ей огневое содействие. Однако вскоре конструкторы пришли к выводу о необходимости постройки относительно легких машин, способных к быстрому маневру. «Рено — ФТ17» в наибольшей степени соответствует современным представлениям об этом классе вооружений, хотя бы потому что имеет поворотную артиллерийскую башню, расположенную над бронекорпусом. Подобные машины королевской румынской армии участвовали в нападении на СССР в 1941 году, когда два FT-17, сохранившиеся со времен Гражданской, давно стали экспонатами советских музеев.

Немцы наседают

Что касается боевых качеств, которыми обладали немецкие танки Первой мировой войны, то их характерным отличием было мощное артиллерийское вооружение, ставшее впоследствии визитной карточкой германской бронетехники. Главный образец, A7V, был огромен, в него следовало заходить как в вагон бронепоезда, через дверь. За работой двигателей постоянно следили два механика, кроме них внутри корпуса находился артиллерийский расчет. Командир, пулеметчики и водитель составляли вместе с ними многолюдный экипаж. Машина была неповоротливой и тихоходной.

Общие пороки разных конструкций

Все первые танки Первой мировой войны обладали серьезным недостатком: в них практически нельзя было долго находиться из-за сильной загазованности и высокой температуры, создаваемой работой двигателя, находящегося в одном пространстве с экипажем. Еще не были созданы мощные моторы, а технологии сборки не предполагали других способов сочленения деталей, кроме клепки. Бронирование выдерживало попадание пули, иногда легкого снаряда, действие же любой полевой артиллерии калибра свыше трех дюймов оказывало губительное действие на технику и личный состав.

В России танки начали строить позже, чем в других промышленно развитых странах, но добились в этом деле очень серьезных успехов. Но это уже другая история…

fb.ru

Есть общепризнанное мнение, что танк как боевая единица появился на свет в качестве средства преодоления затянувшегося «окопного» кризиса в Первой мировой войне. Вооруженная бронированная машина действительно переломила ситуацию, но сама ее концепция изобреталась задолго до большой войны. Где-то в 1904 году в Великобритании появились первые экземпляры самоходных артиллерийских платформ. Машины были призваны выступать в роли мобильного укрепления, способного передвигаться и по пересеченной местности. Идеальной отправной точкой для британцев послужил сельскохозяйственный трактор с гусеничным шасси и более мощным, чем у автомобилей, двигателем. В то же время превращение трактора в боевую машину шло натужно, что не мешало их использовать на фронте в качестве обычных тягачей. Американская фирма Holt (прародитель Caterpillar) выкупила патент на производство и вовсю начала снабжать английскую армию этими самыми тягачами. Тем временем концепция нового оружия неторопливо вытёсывалась в горниле затяжных боев.

Когда Экспедиционная армия США прибыла в Европу, у нее не было собственных танков. Да чего уж там, во всей Америке их не было. Первый серийный бронеавтомобиль компания Armored Motor Car Company изготовила только к 1915 г., и на момент вступления в войну в Штатах был сформирован только один 1-й эскадрон пулеметных бронеавтомобилей, состоящий из восьми единиц техники, входящий в состав корпуса морской пехоты США. Имеющая вполне стандартную компоновку для того времени, эта машина примечательна тем, что ее можно было разобрать на модули и перевезти катерами. Ну, для морпехов делали все ж таки.

Командующему экспедиционными силами генералу Джону Першингу предлагали взять с собой пару экземпляров, но тот отказался. В первом же бою при Камбре, увидев в действии британские танки, Першинг впечатлился, в достаточной мере оценил потенциал и назначил полковника Джорджа Паттона руководить формированием американского танкового корпуса. К сентябрю 1918-го корпус был готов. Всего было создано 8 тяжелых батальонов с британскими танками Mark VI на вооружении и 21 легких, использовавших французские Renault FT-17. В боях поучаствовали только 4 из них. За время своего присутствия экспедиционные войска использовали только иностранную технику. Родной, американской, так и не завезли. Хотя на территории Штатов уже велись интенсивные разработки, делались пробы, ошибки и вообще формировалась собственная школа танкостроения.

Предлагаю ознакомиться с тем, что у них получалось или не получалось. В данной статье затронут период до 1918 года включительно, то есть самая зорька конструкторской мысли, когда инженеры были непугаными и еще толком не знали, как же оно будет правильнее, и упомянуты машины, которые были построены хотя бы в одном экземпляре.

«Холт 75» — это популярная модель полугусеничного трактора того времени. Вот трактор решили обшить броней и получить танк. Конструкция должна была получиться довольно забавной, огромные свесы сильно ограничивали проходимость, а сам танк напоминал скорее самоходный ангар. Мощность холтовского четырехцилиндрового двигателя составляла 75 сил, но это на маховике, а до приводного вала доходило только 50. Весил трактор 12 тонн и в связи с отсутствием фрикционов управлялся при помощи небольшого выдвинутого вперед на раме колеса. Из вооружения планировали поставить одну курсовую пушку калибра 75 мм, туда же два пулемета, еще два пулемета в корму и один во вращающейся башенке установленной сверху. Бронирование около 2-3 мм, а примерная скорость 7-13 км/ч. Дальше прототипа дело не пошло, да и тот сделали чуть ли не из жести. Холт во всем этом процессе участвовал только тем, что у него взяли трактор.

С самими тракторами имеется некоторая путаница. Это был момент появления компании Caterpillar, но при этом слово «катэрпиллер» переводился и переводится как «гусеница», поэтому встречается как в том, так и в другом смысле. В любом случае двигатели абсолютно точно стояли «Холт».


Трехколесный паровой танк уже не на базе холтовского серийного трактора, а построенный и разработанный фирмой Холт. Паровой, кстати, не на дровах, а на керосине, с двумя двухцилиндровыми двигателями мощностью 75 л.с. каждый. Двигаться по полю боя он должен был задним ходом, хотя паровичку, насколько я знаю, все равно, куда дышло толкать, так что эффективность езды от этого не страдала. Разрабатывать его начали еще в 1916, но готов танк был только к 1918 г. В комплект вооружения входила курсовая 75-мм гаубица и пулеметы Браунинга калибра 0.30 в количестве от 2 до 6 (по разным данным). Интересно бронирование, толщина его достигала внушительных на то время 16 мм и только корма, днище и крыша — 6 мм.

История машины сходна со знаменитым танком Лебеденко. Когда зимой 1918 г. американские военные приступили к испытаниям на полигоне в Абердине, этот плод гениальной конструкторской мысли проехал 15 метров и «загруз». 75 коней на каждое колесо оказалось маловато, надо было гусеничный привод брать. Поцокав языками, армейцы отказались от дальнейших работ по проекту.

Все тот же трактор Холт 75 1909 года рождения, только выпускаемый по лицензии фирмой Бест, поэтому называется Best 75 Tracklayer. И тут определение трэклэера трактуется не иначе как гусеничный ход. Вот Бест и сотворили собственную конструкцию, как они ее видели. Громоздкий корпус с размещенными макетами вооружения где-то в районе рулевого колеса и надстройкой на корме. Модель получилась нежизнеспособная, и военные, снова поцокав языками, вежливо отказались. Ну нельзя из трактора сделать хороший танк.

Не остановившись на первой неудаче, инженеры фирмы Бест решили, что вся проблема в компоновке и перенесли вооружение в башню, расположенную на корме. Теперь там, кроме водителя, размещались две пушки и несколько отверстий для пулеметов. Также изменили форму корпуса, и модель танка стала смотреться очень стильно. Тогда не знали слова стимпанк, но, когда военные снова отказались, за машину схватились пропагандисты. Если танк нельзя использовать по назначению, но при этом он выглядит грозно и красиво, то почему бы его не использовать в целях рекламных? Исходя из этих размышлений, CLB 75 успел поработать натурщиком для демонстрации мощи вооруженных сил США. Появилась серия фотографий и даже открыток, на которых он присутствовал. После войны прототип пропал. Скорее всего, был разобран на металлолом.

Очередная холтовская попытка сделать классный танк. Все то же самое. Трактор Холт, накрытый бронекорпусом. Только двигатель на этот раз был мощностью 150 л.с. G-9 напоминал передвижной блиндаж. Имел по пять бойниц на борт и одну в корму. Пушки размещались в башнях и одна на корме, причем известно два варианта компоновки танка: одно- и двухбашенный.

Испытания машины на полигоне около Лос-Анджелеса в очередной раз показали несостоятельность конструкции. Скорость танка даже по прямой не превышала 5 км/ч, а о проходимости речи даже не шло. Не обошлось и без происшествий. В какой-то момент водитель не справился с управлением «танктором» и ухнул машину в кювет, что повлекло за собой разрушение корпуса. Устав цокать языками и окончательно осознав несостоятельность сельскохозяйственного трактора как шасси для боевой машины, военные махнули руками и удалились восвояси.


На этот раз холтовцы достаточно серьезно подошли к задаче и построили уже танк, а не бронетрактор. Рулевое колесо упразднили, а гусеничное шасси существенно переработали. Бензоэлектрическая (gas — это бензин) схема применялась вынужденно. Фрикционов не было, вот и поставили на каждую гусеницу свой электродвигатель, чтобы можно было ими управляться, а 90-сильный мотор совместили с генератором. Хотя танк удачно поворачивал, такая схема приводов переусложнила конструкцию, та сильно грелась и часто выходила из строя. Но сама идея, вероятно, подсмотренная у французов, была интересной. Корпус представлял собой обыкновенную бронекоробку с толщиной листа от 6 до 15 мм. Для лучшего охлаждения в корме поставили откидной лист, но открытым его в бою держать никто бы не стал. Вооружение танка составляли два пулемета Browning 0.30, установленные по бортам, и 75 мм пушка Vickers, размещенная в лобовом листе корпуса.

Испытания показали, что 90 л.с. (это без учета потерь в трансмиссии) для 25-тонной машины явно недостаточно. От дальнейшей доработки проекта отказались.

Первый случай, когда в дело включились непосредственно армейские инженеры. Вполне естественно, что танк имел большое лобби и активно проталкивался на всех уровнях. За основу была взята конструкция британских ромбовидных Mark и, в принципе, машина получилась похожей, но имела два характерных отличия.

В силу того, что бензиновые и дизельные двигатели находились в зародышевой стадии, предпочтение было отдано отработанной паросиловой установке, работавшей на керосине. К тому времени развитие паровых движителей было если не на пике, то на очень большой высоте, и такой мотор вполне мог конкурировать с системами внутреннего сгорания. Достаточно того факта, что суммарная мощность спаренных двухцилиндровых паровичков достигала 500 л.с. Каждый двигатель имел привод на свое ведущее колесо, и управление танком осуществлялось простым «газу правым — газу левым».

Второй интересной особенностью стало вооружение. В качестве основного вместо пушки выбрали огнемет. Вероятно, этот танк стал одним из (если не первым) огнеметным. В конструкции «главного калибра» для выброса огнесмеси вместо баллонов со сжатым газом использовали отдельный бензиновый двигатель мощностью 35 л.с., который создавал давление около 110 атм. и позволял метать заряд на расстояние до 27 метров. Дополнительно в бортовых спонсонах установили 4 пулемета Browning. Экипаж насчитывал 8 человек, бронирование — 15 мм, боевая масса — 45 т.

Первая презентация широкой публике состоялась 17 апреля 1918 года на параде в Бостоне и все бы хорошо, но танк сломался. Причиной поломки стала ненадежность силовой установки. После ремонта машину загрузили на пароход и отправили на испытания в Европу, но и там до поля боя он не доехал. Просто побоялись отправлять. В дальнейшем работы по проекту свернули и итоговая судьба прототипа неизвестна.

Без сомнения, один из самых интересных «военных» американских танковых проектов. Тщательно проанализировав практику применения британских марков на полях сражений, конструкторы пришли к выводу, что хотя большие линейные размеры и позволяют преодолевать огромные траншеи с воронками, они же и способствуют существенному увеличению площади поражения, а также увеличению массы. Инженеры предложили вынести шасси в отдельную конструкцию, а двигатель и экипаж поместить в серединку небольшой коробушки, подвешенной между гусеницами. Идея, конечно, здравая, но довести ее до логического конца не получилось.

Первый прототип был существенно легче первоосновы, имел меньшую массу, большую тяговооруженность и проходимость, но при этом обладал рядом и собственных конструктивных недостатков. Таких как: вынесенный отдельно узел трансмиссии, слабое вооружение и излишне «тряская» ходовая. «Детские» болезни конструкции можно было излечить, но война закончилась, и военные утратили интерес к прототипу, отдав предпочтение собственной версии французского FT-17. Опытный экземпляр «скелетного» танка, к счастью, сохранился и ныне хранится в Абердинском танковом музее.

Насмотревшись на успехи французов с их Renault FT-17, дядюшка Форд тоже захотел себе такой. Первые работы над легким танком начались в 1917 году, а первый прототип был готов к середине 1918 г. Машина вышла похожей на своего идейного вдохновителя как по компоновке, так и по устройству шасси. Единственным принципиальным отличием было отсутствие башни, а 37мм пушка и пулемет располагались в лобовом листе корпуса. Бронирование лба — 13, а бортов 10 мм. Двигателей стояло целых два, но автомобильных, мощностью по 45 л.с. каждый. Целью была максимальная унификация с автомобилями марки, чтобы впоследствии производить новые танки тысячами. И правительственный заказ на 15 тысяч сделали, вот только война не вовремя закончилась.

Вполне естественно, что машина принять участие в боевых действиях не успела. К 11 сентября 1918 изготовили только 15 экземпляров, из которых 10 поехали в войска, где быстро доказали свою ненадежность и слабую проходимость. К середине 20-х их списали и заменили на М1917.

Когда окончательно определились с недостатками легкого танка Форда, военные заказали новую машину, в которой эти оплошности должны были быть устранены. Масса нового танка возросла до 7,5 т, но зато он получил вращающуюся башню с тем же набором вооружения (37-мм пушка и пулемет) и более мощные (по 60 л.с.) спаренные двигатели. Бронирование сохранилось на прежнем уровне. В связи с окончанием войны работы по проекту были свернуты, и предпочтение отдали более удачному «американскому Рено».

Тоже весьма интересная машина, включившая в себя несколько передовых решений и вполне способная стать первой серийной собственной американской разработкой. Первые работы по ней начали еще в декабре 1915 на Oakland Motor Car Company под руководством главного конструктора Гамильтона. Уже тогда для нового танка разработали собственное гусеничное шасси, отойдя от привычной практики использования тракторного. Шасси вышло удачным и достаточно надежным. Ходовую часть защитили бортовыми бронелистами (!), а лобовая деталь и командирская башенка были установлены под углами, что для того времени тоже было весьма передовым решением. Размещение основного вооружения (пушка 37 мм или пулемет) планировали в лобовом листе корпуса. В конце 1917 года опытный образец поступил на испытания, но его банально «задробили» из-за конкуренции с фордовским 3-тонным и удачным французским FT-17. Из-за бесперспективности дальнейшие работы над машиной были прекращены.

Известная американская контора Студебеккер, которая уже в первую мировую специализировалась на выпуске грузовиков, предложила и свой вариант бронированной машины. Этот «танк» изначально планировался исключительно как бронированный грузовоз, но получилось нечто похожее на британские ромбические Марки, только ниже и длиннее. Вполне естественно эту платформу попытались проработать и как танковую, но ничего путного из обоих вариантов не вышло. Гусеничный бронированный Студебеккер так и остался в единственном опытном экземпляре.

По славной традиции лицензию на французский Renault FT-17 покупали все кому не лень, очень уж танк был хорош. Так и в США, углядев перспективу наживы (а производственные мощности французов не могли обеспечить всех желающих), быстро купили документацию и пообещали наделать целую кучу танков за короткий срок, всем раздать еще и себе оставить. Производственный процесс закономерно столкнулся с кучей проблем, начиная от несовместимости метрических чертежей с дюймовыми, неготовности промышленности изготавливать ряд узлов, ну, и банальные «распил и откат» существенно отдалили сроки триумфа. Серийное производство наладили только к осени 1918 года, когда война близилась к финалу, воюющие державы планировали сокращать военные бюджеты, а танки, кроме США, уже никому не были нужны. Раз никому не надо, а деньги вложены, начали делать для себя. Всего наделали 950 единиц, из которых: 526 с пулеметами Browning, 374 с пушками Vickers 37 мм и еще 50 машин связи (TSF). Танки конструктивно почти не отличались от прототипа, за исключением нескольких несущественных деталей. В боевых действиях участия «американские Рено» не принимали.

Совместная американо-англо-французская разработка. Фактически из американского там были только двигатель Liberty, элементы ходовой, трансмиссии и электрооборудование. Танк должен был получиться достаточно удачным сам по себе, так, например, в нем впервые применили систему создания избыточного давления для защиты экипажа от ОМП. Также схема размещения вооружения выполнена по наиболее рациональной схеме, а удлиненный корпус позволял преодолевать траншеи длиной до 5,5 метров. Двигатель отделили от боевого отделения перегородкой, чтобы поберечь экипажи. Для сборки запланировали строительство завода в 200 милях от Парижа. Но, как это часто бывает с совместными проектами, война закончилась быстрее, чем ожидали и интерес в совместной работе мгновенно угас. Из готовых комплектов с 1919 по 1920 США построили около 100 танков, которые в боевых действиях участия не принимали и к началу Второй мировой были все переданы в Канаду в качестве учебных.

Собственно, на этом разнообразие американских танков, сконструированных в период Первой мировой войны, себя исчерпало. Можно разве что упомянуть нереализованные и нереальные идеи 200-тонного гусеничного «Trench Destroyer» с экипажем из 30 человек и холтовского 150-тонного полевого монитора на колесном ходу, вооруженного 152 мм орудиями. Но эти проекты скорее сродни немецкому Ratte, такие же бессмысленные и бестолковые.

Использованы материалы:
http://www.history-of-american-wars.com/world-war-1-tanks.html#gallery[pageGallery]/0/
http://en.wikipedia.org/wiki/Tank_Corps_of_the_American_Expeditionary_Force
http://www.aviarmor.net/tww2/tanks/usa/_usa.htm
http://alternathistory.org.ua/taxonomy/term/114
http://www.militaryfactory.com/armor/ww1-us-tanks.asp
https://ru.wikipedia.org/wiki/Mark_VIII

topwar.ru

О том, что первые английские танки ради сохранения секретности решили назвать «бак», сегодня знают очень многие. Куда большей завесой тайны покрыты проекты танков, придуманные ещё до того, как «Маленький Вилли» и «Большой Вилли» вышли на испытания. Вот об этих совершенно секретных когда-то проектах мы вам сегодня и расскажем…

Машина Буаро

Хотя первые танки пошли в бой в 1916 году, идея использовать на поле боя машины родилась сразу же, как только подходы к окопам противника опутали многочисленные ряды колючей проволоки. Конечно, порвали бы ее и снаряды, выпущенные из орудий, вот только нужно было их для этого очень много. 

И тогда французский инженер Луи Буаро в декабре 1914 года предложил для этого необычную машину, с полным правом претендующую на звание самого первого опытного танка Первой мировой войны. Достаточно взглянуть на ее фотографию, чтобы понять, что месье Буаро отличался богатой фантазией.

Это была восьмиметровая рама из шести опорных плит, соединенных между собой шарнирами. Внутри нее находилась пирамидальная конструкция с мотором мощностью 80 лошадиных сил и местами для двух членов экипажа. 

Благодаря колесам она медленно перекатывалась внутри этой рамы, а ее плиты давили проволочные заграждения. Вот только скорость ее было всего лишь три километра в час… Кроме того, ею было практически невозможно управлять. Ну и, конечно, велики были размеры, из-за которых она представляла собой хорошую цель для артиллерии, вот почему от нее и отказались сразу же после испытаний, проведенных в феврале 1915 года.

Вторая модель выглядела компактнее, имела бронированный корпус, пулемет, и могла перебираться через окопы в шесть футов (около двух метров) шириной. Однако скорость ее оказалась даже ниже, чем у первой, — всего лишь один километр в час, а радиус поворота — 100 метров, что было совершенно неприемлемо.

Танк «Бретон-Прето»

Узнав о провале испытаний машин Буаро, другой француз, инженер Жюль Луи Бретон предложил резать проволоку механическим резаком в виде вертикальной пилы с механическим приводом.

Устройство было названо «Бретон-Прето» (по имени автора и фирмы изготовителя), и смонтировали его на пятитонном колесном тракторе, который был забронирован и оснащен пулеметом в башне. Во время испытаний этот трактор застрял в окопе, откуда его едва извлекли.

Танк Обрио и Габэ

Еще два французских инженера, Обрио и Габэ, в том же 1915 году на базе сельскохозяйственного трактора «Фильтц» построили странную боевую машину, имевшую вид бронебашни с мотором спереди и двумя ведущими колесами большого диаметра.

Вооружение башни состояло из 37-миллиметрового скорострельного орудия, а экипаж — из двух человек: водителя и командира, выполнявшего и функцию стрелка. 

Самым необычным в машине была двигательная установка, состоявшая из электромотора, получавшего питание по кабелю! Да-да, внутри не было ни аккумуляторов, ни генератора тока — при движении установка тянула за собой кабель, сматывавшийся со специального барабана.

Понятно, что боевая машина, волочившая за собой такой «хвост», для нужд армии была совершенно непригодна. Почему этого не понимали сами изобретатели — непонятно!

Танк Фрота

В марте 1915 года инженер П. Фрот из компании «Северный канал» предложил построить симметричную колесную боевую машину весом 10 тонн с двумя постами управления, чтобы она могла двигаться на поле боя вперед-назад, не разворачиваясь. Двигатель мощностью всего 20 лошадиных сил помещался в центре корпуса. 

Экипаж должен был состоять из девяти человек, включая четверых стрелков из пулеметов и троих помощников. Скорость машины составляла 3-5 километров в час, но вот по пересеченной местности она фактически передвигаться не могла.

«Сухопутный крейсер» Хеттерингтона

В Англии первый проект «сухопутного крейсера» представил капитан Королевской военно-морской авиационной службы Томас Хеттерингтон. Толщина его брони составляла 80 миллиметров. В каждой из трех башен располагалось по два 102-миллиметровых орудия.

А вот колес имелось всего три: два спереди, диаметром 12 метров — ведущие и одно заднее — рулевое. Два дизельных двигателя должны были обеспечить «крейсеру» скорость движения до 12 километров в час. 

Когда проект рассмотрели, выяснилось, что масса машины может достигнуть 1000 тонн, а кроме того, при высоте 14, длине 30 и ширине 24 метра это будет прекрасная мишень для германской артиллерии. Поэтому англичане построили уменьшенный макет из… дерева, и все работы над «крейсером» Хеттерингтона решили прекратить, что и сделали в июне 1915 года.

«Полевой монитор» и «Траншейный разрушитель»

В России, как известно, был построен Царь-танк капитана Лебеденко, который производил впечатление своими колесами девятиметровой высоты, но зато американцы разработали проект «150-тонного полевого монитора» на колесах диаметром шесть метров, и к тому же с двумя (!) паровыми двигателями.

Царь-танк (Танк Лебеденко) на испытаниях, 1915 год

По замыслу конструкторов, на нем должны были стоять сразу два 152-миллиметровых морских орудия, которые обычно устанавливались на крейсера! Вспомогательным вооружением служила целая батарея из 10 пулеметов Кольта образца 1885 года. Четыре из них в спаренных установках располагались в двух башнях, а остальные шесть должны были стрелять через амбразуры в корпусе.

Впрочем, 150 тонн американцам показалось мало, и они разработали проект под названием «Траншейный разрушитель» весом уже 200 тонн, то есть даже более солидный, чем германский сверхтяжелый танк «Колоссаль»! Предполагалось, что это будет бронированный «вагон» на ходовой части трактора «Холт», но более длинной.

Вооружение должно было состоять из шести 75-миллиметровых французских пушек образца 1897 года, огнемета, еще 20 пулеметов Браунинга с круговым обстрелом; экипаж — 30 человек. Понятно, что выпускать его не стали, как бы он ни радовал глаз!

«Танк-скелет» и другие

Зато в США построили девятитонный «танк-скелет», имевший гусеничные обводы большого размера, соединенные при помощи труб. Между ними находилась небольшая бронированная кабина кубической формы с башней для 37-миллиметрового орудия.

Конструкторы посчитали, что вражеские снаряды будут пролетать между трубчатыми опорами, а в корпус и башню не попадут, зато из-за больших размеров проходимость его будет такой же, как у английских «ромбических» танков. 

Затем они построили трехколесный танк с паровым двигателем, и, что самое удивительное, почти точно такую же машину, похожую на трехколесный велосипед, сделали немцы. Но танк так и остался гусеничной машиной. Колеса, пусть даже и большие, ему не подошли!

Танки Макфая

Не были приняты и проекты Роберта Френсиса Макфая — талантливого канадского инженера, обладавшего, однако, сварливым и неуживчивым характером. Уже на первом его проекте стоял гребной винт, то есть машина задумывалась как амфибия! Есть винт и на другом его проекте, причем предполагалось его поднимать и опускать, чтобы предохранить от поломок при ударах о землю. Интересно, что главной особенностью двух последних его машин было шасси на трех гусеницах.

При этом передняя гусеница должна была играть роль рулевого устройства, то есть поворачиваться в разные стороны, а также изменять положение относительно корпуса в вертикальной плоскости. Конструктор предусмотрел специальный резак для колючей проволоки и откидывающийся кверху «нос» из броневых листов для защиты рулевой гусеницы и ее ведущего колеса.

Другой его проект представлял собой танк уже на четырех гусеницах, однако две передние были расположены друг за другом. Передняя гусеница имела наклон в 35 градусов и должна была облегчить преодоление вертикальных препятствий, а все остальные давали невысокое давление тяжелой машины на грунт.

Вооружение на ней могло устанавливаться как в корпусе, так и в выступах по сторонам от него. Но данный проект показался слишком уж изощренным, так что в итоге от него также отказались. А вообще-то интересная бы могла получиться машина, во всяком случае, наверно, не хуже, чем серийный английский танк Mk. I, да и все остальные танки этой серии.

Вот, оказывается, как много всего было придумано конструкторами уже в самом начале Первой мировой войны, но эти и еще многие другие предложения остались только на бумаге, хотя бредовыми были далеко не все!

Вячеслав ШПАКОВСКИЙ

vitkvv2017.livejournal.com

Танки первой мировой войны

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.