В ответ на рост производства советских танков немцы обрекли себя на создание множества сложных, но малосерийных образцов бронетехники

В ряде публикаций уже оспорено одно из самых живучих суждений отечественной историографии – «Т-34 – лучший танк Второй мировой войны». Однако хотелось бы предостеречь от увлечения этой «вновь открывшейся истиной». Мы подсознательно стремимся к предельно простым объяснениям сложнейших явлений истории, принимая эту простоту за функцию истинности. В итоге на смену одной простой схеме: «советское – значит лучшее, потому и победили» приходит другая, не менее простая: «советское – худшее, но более многочисленное, победили количеством».

В этой связи хочется добавить один существенный аспект, позволяющий взглянуть на картину советско-германского технического противостояния несколько с неожиданной стороны и осознать, что истинное содержание этого процесса неизмеримо сложнее обаятельной простоты наших схем. Это аспект ментального противоборства во Второй мировой войне.


МЕНТАЛЬНАЯ УСТАНОВКА
Танк, как и любой технический объект, есть материализованный замысел, отражающий представления его авторов о функциях данного объекта. В силу этого ментальный аспект технического объекта представляется как иерархически выстроенная совокупность его сущностных характеристик. А любой технический объект есть результат компромисса между взаимоисключающими требованиями. Это значит, конструктор (заказчик) изначально оказывается в ситуации выбора, когда определяет, чем жертвовать и чему отдавать предпочтение: защите или подвижности, или огневой мощи…

Именно в момент выбора и срабатывает «ментальная установка», поскольку конструктор (заказчик) руководствуется при этом некими основополагающими ценностями – буквально, что есть хорошо и что плохо, что важно, а что – нет, что допустимо, а что – невозможно. Причем, как показывает история, эти компромиссы в трактовке разных национальных конструкторских школ разительно отличались, что было прямым следствием различий национальных ментальных установок, определяющих базовые ценности.

ПОДАВЛЯЮЩЕЕ, НО БЕСПОЛЕЗНОЕ ПРЕВОСХОДСТВО
К 1941 году Т-34 являлся наиболее совершенным средним танком, воплотившим все достижения советской конструкторской мысли и промышленности, его антагонистом в той же «весовой категории» был германский средний танк Pz-IV. Если сравнить их характеристики, приняв показатели Pz-IV за 100%, то к началу войны советский танк имел абсолютное превосходство над Pz-IV в защите – коэффициент 219,3, значительное преимущество в подвижности – коэффициент 136,1, существенное в огневой мощи – 121,4, и абсолютно уступал в удобстве работы экипажа и эксплуатации – коэффициент 48,3.


Если же дополнить эти данные сопоставительным анализом компоновочной схемы Т-34 и Pz-IV, станет ясно, каким образом советским конструкторам удалось добиться столь значительного превосходства над противником и какова оказалась цена этого превосходства.
Главное преимущество Т-34 – в защите – было достигнуто благодаря использованию увеличенных (так называемых рациональных) углов наклона брони – до 60 градусов в лобовой и 45 градусов в боковой проекции. Но из-за склонения листов брони внутрь уменьшился забронированный объем корпуса и башни. В результате 26-тонный танк (выпуска 1940 года, в 1941 году потяжелел до 28 т) оказался тесным даже для четверых членов экипажа, а экипаж немецкого 20-тонного Pz-IVD включал пять человек!

В тесной башне тридцатьчетверки размещалось всего двое – заряжающий орудия и командир, исполнявший обязанности наводчика. В реальных условиях боя это отвлекало командира от исполнения главных обязанностей – управления собственным танком и подчиненным подразделением – взводом, ротой, батальоном. Установка на Т-34 мощной 76-мм пушки Ф-34 и габаритного дизельного двигателя также поглотила дополнительный объем боевого отделения.
Преимущество в защите Т-34 обеспечивалось и малым количеством эксплуатационных и рабочих люков – 5 против 12 у Pz-IVD. Каждый член экипажа немецкого танка имел свой собственный люк, в то время как в советском танке было всего два люка на четверых. Излишне говорить, что это означало в условиях боя.


Эти недостатки усугублялись низким качеством и конструктивными изъянами приборов наблюдения, остававшихся на уровне начала 1930-х годов. Все это Т-34 унаследовал от танков предшествующей серии БТ-5 и БТ-7. Этот малоизвестный факт противоречит распространенной в литературе точке зрения, согласно которой Т-34 задумывался как танк нового поколения. По сути, Т-34 возник как результат последовательной и глубокой модернизации БТ-7.
В итоге все преимущества Т-34 в защите и огневой мощи были «куплены» ценой колоссального отставания в эксплуатационных характеристиках, прежде всего в удобстве работы экипажа. Выбирая между защитой, огневой мощью и удобством, советские конструкторы в отличие от своих противников предпочли поступиться удобством.

«Тридцатьчетверка» была своего рода «народным танком», в ее концепции отразились ментальные установки не только инженеров, но и танкистов. Приборы наблюдения, связь, условия работы экипажа ни танкистами, ни конструкторами не рассматривались как сопоставимые по значимости с огневой мощью, защитой и подвижностью.

Еще одно, присущее Т-34, сочетание минусов и плюсов – приоритет простоты и дешевизны конструкции в ущерб качественным характеристикам конструкции в целом. Характерной чертой компоновки Т-34, также унаследованной от серии БТ, было расположение моторной и трансмиссионной установки в кормовой части машины.


мцы во всех своих танках использовали раздельную схему – двигатель в корме, трансмиссия впереди. Схема Т-34 имела свои преимущества. Главное – простота установки и обслуживания. Минусом была система приводов управления, идущая через весь танк от места механика-водителя к трансмиссии, что многократно увеличивало усилие на рычагах управления и существенно затрудняло переключение передач.
Точно так же примененная на советском танке индивидуальная пружинная система подвески с катками большого диаметра, будучи в сравнении с подвеской Pz-IV очень простой и дешевой в изготовлении, оказалась габаритной в размещении и жесткой в движении. Систему подвески Т-34 также унаследовал от танков серии БТ. Простая и технологичная в изготовлении, она из-за большого размера катков, а значит, малого количества опорных точек на гусеницу (пять вместо восьми у Pz-IV), и пружинной амортизации приводила к сильному раскачиванию машины в движении, что делало совершенно невозможной стрельбу с ходу. Кроме того, в сравнении с торсионной подвеской она занимала на 20% больший объем.

Оценивая в целом ментальную составляющую конструкции Т-34, можно сказать, что его превосходство в защите, подвижности и огневой мощи было достигнуто за счет удобства и эффективности. Прямым следствием этого стала парадоксальная ситуация начала войны, когда Т-34 из-за перегруженности командира и плохих приборов наблюдения, недостатков трансмиссии не мог реализовать свое абсолютное превосходство над танками противника. Вывод о подавляющем преимуществе Т-34 был сделан немецкими генералами лишь по истечении четырех месяцев войны, хотя уже в июне–июле 1941 года многочисленные образцы новых советских танков были отправлены в Германию для исследования. Судя по всему, летом 1941 года немецкие специалисты не сумели по достоинству оценить Т-34 именно из-за низкого уровня технического совершенства.


ГЕРМАНСКИЙ ОТВЕТ
Немедленным ответом на «вызов Т-34» стала модернизация германских танков. И в этом ответе очень ярко проявились ментальные особенности решения проблемы повышения эффективности танка как объекта национальной технической культуры.

Весной 1942 года на вооружение вермахта появляются Pz-IV модификаций «F» и «G», в которых нашел отражение опыт боестолкновений с советскими танками. Германские конструкторы радикально повышают огневую мощь путем установки новой пушки – KwK40 с длиной ствола 48 калибров (вместо прежней пушки KwK37 с длиной ствола 24 калибра), что позволило увеличить бронепробиваемость в 1,6 раза. Существенно усиливается бронирование – на 66% лоб корпуса и башни и на 50% – борт корпуса и башни. Достигнуто это было за счет увеличения массы Pz-IV на 3,5 т и некоторого снижения подвижности. Но главным было все-таки сохранение прежних условий работы экипажа. Другими словами, германские конструкторы ради усиления огневой мощи и защиты предпочли пожертвовать лишь подвижностью, но не удобством.


В течение первого года войны Т-34 также подвергся модернизации. Конструкторы пытались устранить наиболее вопиющие недоработки машины. Была улучшена трансмиссия, воздухоочистители, увеличен боезапас и т.д. Самым заметным изменением конструкции «тридцатьчетверки» стала разработка новой башни. Однако причиной этого стало не стремление улучшить условия работы экипажа и сделать наконец-то башню трехместной, а требования технологии. Новая башня была более простой в изготовлении – теперь ее можно было отливать в формах машинного изготовления, штамповать с помощью мощного пресса и использовать автоматическую сварку при сборке. Другими словами, изменения Т-34 были продиктованы иным, нежели у Pz-IV, приоритетом – упрощением и удешевлением производства. Задача увеличения или хотя бы сохранения огневого превосходства над модернизируемыми немецкими танками даже не ставилась.

Сравнение Т-34 с модернизированным Pz-IVG показывает, что советский танк по-прежнему сохранял свое преимущество в защите, но коэффициент превосходства сократился с 219,3 до 179,6. Относительная подвижность советского танка даже возросла – со 130,4 до 137,9, но кардинально изменилось соотношение огневой мощи – со 121,4 оно упало до 93,2. Усовершенствованные Pz-IV сравнялись с Т-34 в дистанции эффективного огневого боя и уже на расстоянии 900–1000 м их снаряды пробивали лобовую броню корпуса и башни советского танка. Сохранив свое преимущество в удобстве работы экипажа, прежде всего в приборах наблюдения и управления огнем, модернизированный Pz-IV получил явный огневой перевес над Т-34 на дальних дистанциях ведения боя.


В итоге к весне 1942 года немецкие конструкторы, ограничившись весьма скромными изменениями в конструкции Pz-IV, решили «проблему Т-34». Модернизированные немецкие танки весьма успешно боролись с советскими тридцатьчетверками.

В ПОГОНЕ ЗА АБСОЛЮТНЫМ ПРЕВОСХОДСТВОМ
Казалось бы, германское командование имело все основания направить свои дальнейшие усилия на расширение производства модернизированных танков, закрепив, таким образом, достигнутое превосходство. Однако летом 1942 года было принято решение приступить к созданию новых танков Pz-V «Пантера» и Pz-VI «Тигр». И причины этого были отнюдь не оперативно-стратегического или военно-технического характера, поскольку в этот период германские войска добились весьма впечатляющих успехов.

Появление «Тигров» и «Пантер» объяснялось исключительно желанием немецкого руководства восстановить пошатнувшееся техническое превосходство германского оружия. Осенью 1941 года это превосходство было оспорено успешными действиями советских «тридцатьчетверок», и тогда была поставлена задача «снова добиться технического превосходства над русскими». Превосходство Т-34 было воспринято немцами очень болезненно, как своего рода вызов, как нечто, противоречащее представлениям о чертах, присущих немецкой нации, ее культуре, в том числе технической. Иначе говоря, превосходство Т-34 было воспринято именно как ментальный вызов.


Сопоставление характеристик Т-34 и «Пантеры» показывает, что с появлением нового немецкого танка практически все относительные показатели тридцатьчетверки резко упали. Так, огневая мощь снизилась с 93,2 (относительно Pz-IVG) до 70,3, удобство работы советского экипажа с 52,7 до 39,4. Несмотря на то, что «Пантера» оказалась очень тяжелой и большой (эти показатели для Т-34 – на 20% меньше), германским конструкторам удалось почти сравняться с «тридцатьчетверкой» в подвижности. В это верится с трудом, но почти 45-тонный Pz-V лишь на 6% уступал в подвижности 28-тонной Т-34. (Pz-IV уступал «тридцатьчетверке» почти на 38%). Даже былое преимущество Т-34 в защите было сведено к минимуму – до 111,4. Т-34 сохранил преимущество в бронировании перед «Пантерой» лишь благодаря большей толщине брони на второстепенных участках – крыша, борт и корма башни, борт и днище корпуса. В то же время «Пантера» имела двойное превосходство в бронировании самых опасных участков – лоб корпуса и башни.

Как и модернизированный Pz-IV, «Пантера» отличалась резко возросшей огневой мощью. Но, как и у Pz-IV, достигнуто это было при сохранении прежнего калибра за счет увеличения длины ствола до 70 калибров, что позволило повысить бронепробиваемость нового орудия в 1,6 раза.
Лобовой лист «Пантеры» толщиной 80 мм был наклонен под углом 55 градусов, что увеличивало его бронестойкость в два раза. В аналогичной ситуации с Т-34 это привело к существенному уменьшению внутреннего объема танка и вынужденному размещению люка водителя в лобовом листе.


нако в случае с Pz-V мы имеем прямо обратный результат – по величине внутреннего забронированного объема он превосходит все советские и большинство германских танков.
Секрет прост. Германские конструкторы не стали наклонять листы брони вовнутрь, уменьшая тем самым забронированный объем, а раздвинули их вовне (!), увеличив объем. Главные минусы – существенное увеличение размеров и веса танка. По массе – 45 т Pz-V далеко обогнал Т-34 (28,5 т) и почти сравнялся с советскими «тяжеловесами» – КВ (47,5 т) и ИС (46 т).

В результате авторам проекта «Пантеры» удалось кардинально увеличить защиту, огневую мощь, подвижность, улучшив при этом условия работы экипажа, пожертвовав лишь увеличением габаритов и массы. Появление Pz-V «Пантера» на поле боя кардинально изменило соотношение сил. Новый немецкий танк мог поражать лобовую броню Т-34 уже на расстоянии 1500 м, в то время как «тридцатьчетверке» нужно было для этого сблизиться на расстояние менее 100 м.

СОВЕТСКИЙ КОНТРАРГУМЕНТ
Истинные качества новых немецких танков самым драматическим образом проявились летом 1943 года во время Курской битвы. Теперь уже «Пантеры» и «Тигры» безнаказанно расстреливали Т-34 и КВ с немыслимых для нас дистанций в 1,5–2 км, сами оставаясь неуязвимыми. Наша общепризнанная победа на Курской дуге обернулась для советских танковых войск тяжелейшими потерями. По официальным данным, в Курской оборонительной операции было потеряно 1614 танков и САУ из 5130 имевшихся к началу. Ежесуточные потери при этом составили 85 машин. Соотношение потерь на поле боя составило 1:3 в пользу противника.


И в нашем ответе на этот вызов также ярко проявилась своя ментальная составляющая. Ответом на появление «Пантеры» стал Т-34-85. Новой «тридцатьчетверке» удалось сравняться с «Пантерой» по огневой мощи – коэффициент 102,7; несколько улучшить показатель защиты – до 118,3; кардинально были улучшены условия работы экипажа Т-34-85 – до 83,7. И все это – при незначительном снижении подвижности – до 103,5. За счет чего были достигнуты столь впечатляющие результаты?

Напомним, что немцы, стремясь кардинально увеличить огневую мощь «Пантеры», вооружили ее новой, специально разработанной пушкой Kwk42, причем того же калибра 75 мм, что и Pz-IV. Сохранение прежнего калибра имело ряд достоинств – удавалось избежать существенного роста массы и габаритов, сохранить размер боекомплекта и скорострельность. Минусами этого варианта были ограничение маневра огнем из-за большой – около 5 м – длины ствола и повышенная сложность изготовления. Но главное – немцы вынуждены были в ходе войны пойти на все издержки создания и запуска в серию совершенно нового орудия.

Советские конструкторы избрали другой путь. Огневая мощь новой «тридцатьчетверки» обеспечивалась за счет увеличения калибра орудия – с 76 до 85 мм. При этом мы, безусловно, теряли все те плюсы, что давало сохранение прежнего калибра, но выигрывали в увеличении бронепробиваемости в 1,7 раза по сравнению с Т-34. Теперь орудие «тридцатьчетверки» пробивало лобовую броню башни Pz-V с расстояния в 1000 м, и бортовую броню корпуса и башни с расстояния до 2000 м.

Но главное в другом – за основу новой танковой пушки С-53 была взята 85 мм зенитная пушка образца 1939 года, что значительно удешевляло и ускоряло производство танковых орудий. Другими словами, советские конструкторы не стали «мудрствовать лукаво», а взяли то, что подходило по характеристикам. И опять главным приоритетом оказалась простота, а значит, и дешевизна конструкции. В результате минимальных изменений в конструкции Т-34 (увеличенная башня с новым орудием) советским конструкторам удалось свести к минимуму преимущества нового немецкого танка, найдя, таким образом, вполне адекватный ответ на «вызов „Пантеры“.

ЦЕНА ТЕХНИЧЕСКОГО СОВЕРШЕНСТВА
Структура немецкой ментальной модели жестко задавала единственную возможность ответа на „русский танковый вызов“ – достижение полного технического превосходства. Но ментальное табу, необходимость сохранить удобство (большой забронированный объем), оставляло единственную возможность для этого – увеличение массы и размеров. В результате возникала фатальная последовательность: необходимое усиление защиты и огневой мощи при сохранении большого забронированного объема неизменно вело к росту массы, а значит, к необходимости создания нового двигателя, новой подвески, трансмиссии и в итоге – нового танка. Вот почему в ходе войны, начиная с 1942 года, немцы были вынуждены создавать новое поколение танковых вооружений.
Каждый из этих танков являл собой в полном смысле слова последний образец немецкой техники, воплощая все ее достижения. На новых немецких танках появились такие новинки, как автоматическая коробка передач, привод управления танком с помощью рулевого колеса, система продувки ствола орудия после выстрела, приборы ночного видения, автоматическая система пожаротушения и др.

Самым существенным минусом такого варианта „ответа на вызов“ стал значительный рост трудоемкости и стоимости нового танка. По трудоемкости „Пантера“ превзошла Pz-IV почти в два раза. То есть вместо одной „Пантеры“ можно было произвести два Pz-IV. С точки зрения целесообразности и критерия стоимость–эффективность такой ответ был невероятной роскошью в условиях тотальной войны. Но немецкое руководство предпочло именно этот вариант ответа на советский «танковый вызов». Почему? Думается, главной причиной стало желание продемонстрировать немецкое техническое превосходство. Танки для этой цели подходили более всего. Демонстрация была адресована и противнику, и своим солдатам, поскольку демонстрация как таковая есть одна из мощных форм морального воздействия.

В начальный период войны успехи блицкрига говорили сами за себя. А вот после его провала и вступления войны в иную фазу – длительного противоборства потенциалов – такая потребность возникла. Поражения зимы 1941-го и особенно 1942 года подрывали веру вермахта в свое превосходство. Демонстрация мощи должна была восстановить ее. Кроме того, демонстрация технического превосходства должна была сломить появившуюся у противника веру в собственные силы. Именно этот аргумент и стал решающим при утверждении плана операции «Цитадель».
Наша ментальная модель имела иные приоритеты, свою «священную корову» – сохранение массовости производства, а значит, и простоты конструкции. Это было личным и очень жестким требованием Сталина. Именно поэтому советские конструкторы, совершенствуя и средние, и тяжелые танки, всегда шли по пути выбора самых простых и дешевых вариантов. Все недостатки, вызванные простотой новых моделей, искупались массовостью их производства.
Жесткое требование ГКО и лично Сталина постоянно увеличивать производство танков заставляло всемерно удешевлять производство, постоянно сокращая трудозатраты. К началу 1945 года трудоемкость изготовления Т-34 снизилась по сравнению с 1940 г. в 2,4 раза, в том числе бронекорпуса – в 5 раз, дизеля – 2,5 раза. И это в условиях, когда без снижения количества производимых машин был совершен переход к производству Т-34-85 вместо Т-34. Неудивительно, что на протяжении всей войны советская промышленность сохранила абсолютное превосходство в количестве произведенных танков.

Но советская ментальная модель имела еще одно существенное достоинство. Самое простое усовершенствование, например установка на Т-34 новой пушки, заставляло немецких конструкторов разрабатывать новые модификации, которые по сложности, а значит, и стоимости многократно превосходили советский вариант. Они обрекали себя на создание машин заведомо и несравнимо более дорогих и сложных, следовательно – малочисленных. Во время войны было принято на вооружение 12 модификаций Pz-III и 10 модификаций Pz-IV, 4 – Pz-V. В рамках подобной модели ответа на советский «танковый вызов» немцы не имели шанса хотя бы приблизиться к советским показателям массового производства танков.

Кроме того, принятие на вооружение совершенно новых и более сложных типов танков в экстремальных условиях войны неминуемо приводило к тому, что машины получались «сырыми», со множеством «детских болезней», устранение которых требовало значительного времени и усилий.
И, наконец, еще одно прямое следствие попытки германских конструкторов ответить на «вызов Т-34» в рамках собственной ментальной модели. Резкий рост массы новых немецких танков с 20–22 т до 45–70 т привел к резкому снижению их оперативной и тактической подвижности. Так, например, запас хода новых немецких танков оказался настолько мал – для «Тигра» по шоссе 150 км, и 60 (!) км по пересеченной местности, для «Пантеры» соответственно – 200 и 80 км, что предписывалось всячески ограничивать их марши своим ходом и использовать железнодорожный транспорт, что было весьма сложно.

Pz-V «Пантера» и Pz-VI «Тигр», по сути, превратились в противотанковое средство (танки-истребители) в отличие от Pz-III и Pz-IV, которые были ударным средством маневренной, наступательной войны. Эта особенность новых танков выявилась уже в ходе Курской битвы. Лобовая броня «Пантеры» была практически неуязвимой для огня советских танков и противотанковой артиллерии, в то время как бортовая броня корпуса и башни пробивалась даже снарядами 45-мм орудия.

Летом 1944 года генерал-инспектор танковых войск вермахта Гейнц Гудериан вынужден был констатировать: «Пехотные дивизии не удавалось обеспечивать необходимым количеством противотанковых средств, и недостаток в них приходилось возмещать танками. В результате, несмотря на ежемесячное производство в среднем 2000 бронемашин всех типов, они не использовались для выполнения основной их задачи – ведения решительного наступления». Продолжающийся же рост производства советских танков только усугублял это следствие, заставляя германское руководство все более и более использовать танки для противотанковой обороны.

Другими словами, ответ на ментальный «вызов Т-34» в рамках немецкой ментальной модели привел к отказу от прежней концепции использования танков. В результате немецкая армия потеряла свое оружие, принесшее ей столь впечатляющие победы в 1939–1942 годах.

topwar.ru

Танкисты союзников были шокированы, когда в ноябре 1942 года впервые столкнулись с немецкими танками «Тигр» на североафриканском театре военных действий. В руках опытных экипажей «Тигр» и другие тяжёлые немецкие танки были грозным оружием: во время сражений в Нормандии, Италии и Арденнах союзники ощутили это сполна. Но в апреле 1945 года ситуация выглядела совсем иначе: от Панцерваффе остались лишь разрозненные и сильно поредевшие части, которые продолжали вести неравные бои. Пытаясь залатать дыры в обороне, разваливавшейся на глазах, немецкое командование спешно создавало смешанные группы, состоявшие из танковых, пехотных и других подразделений. 9 апреля 1945 года в бой вступила одна из таких групп, которой командовал майор Шульце…

Армада союзников против горстки немцев

К концу марта 1945 года дивизии союзников сумели преодолеть реку Рейн и продолжили наступление вглубь Германии. Надежды руководства Третьего рейха на то, что река станет серьёзной преградой для противника и позволит Вермахту выиграть время для создания прочной обороны, не оправдались. Западный фронт фактически рухнул, а части 21-й (командующий — фельдмаршал Бернард Монтгомери) и 12-й (командующий — генерал Омар Брэдли) групп армий, окружили в Руре немецкую группировку численностью свыше 300 000 человек. Командование союзников направило свои армии к Эльбе, думая о штурме немецкой столицы, но проблемы с логистикой и боязнь понести огромные потери в боях за Берлин заставила генералов отказаться от грандиозного плана. Пока 12-я группа армий наносила главные удары по противнику, части 6-й группы армий генерала Джейкоба Диверса прикрывали её правый фланг, продвигаясь по южной части Германии к австрийской границе.

В апреле 1945 года силы союзников в Западной Европе (свыше 90 дивизий) представляли собой колоссальную силу: свыше 4,5 млн солдат и офицеров, более 18 000 танков и САУ, примерно 27–28 тысяч боевых и транспортных самолётов, 63 тысяч орудий и миномётов. Этой армаде немцы могли противопоставить примерно миллион солдат и офицеров, несколько тысяч орудий и миномётов, более 1500 самолётов, многие из которых были прикованы к земле из-за отсутствия топлива и пилотов. Танковый парк Третьего рейха на Западном фронте был в плачевном состоянии: боеспособными оставались лишь 26–28 «Пантер», около 20 Pz.IV, менее 20 «Тигров» и «Королевских Тигров», а также свыше 130 самоходок. Запасов топлива и боеприпасов немцам не хватало даже для столь малого количества техники.

21-я группа армий имела задачу выбить немецкие войска из Бремена, Гамбурга, Северо-Восточной Голландии (здесь наступали канадцы) и выйти к Эльбе в её нижнем течении. Среди наступавших частей была и 11-я бронетанковая дивизия генерал-майора Джорджа Робертса. Её танкисты форсировали Рейн в районе Везеля и продвигались к реке Везер, взаимодействуя с подразделениями 6-й воздушно-десантной дивизии генерал-майора Эрика Болса (обе дивизии входили в состав британского 8-го корпуса генерал-лейтенанта Эвелина Баркера). 1 апреля 1945 года части 11-й бронетанковой дивизии пересекли канал Дортмунд–Эмс и завязали бои за Иббенбюрен (на территории современной земли Северный Рейн-Вестфалия).

Несмотря на то что Западный фронт фактически распался, некоторые немецкие части упорно сопротивлялись, надеясь на чудо (новые виды вооружения, решения высшего командования) и резкое изменение ситуации в пользу Германии. В числе таких подразделений были потрёпанные дивизии 1-й парашютной армии генерала Гюнтера Блюментритта (10 апреля на посту его сменил генерал-полковник Курт Штудент).

Боевая группа Шульце-Ферманна

Особенно ожесточёнными стали бои частей 8-го британского корпуса и немецких подразделений в Тевтобургском лесу, где на помощь танкистам генерала Робертса прибыли части британской 7-й бронетанковой дивизии. 5 апреля британские танкисты приблизились к городу Штольценау на левом берегу реки Везер. Чтобы противник не преодолел водную преграду, немецкое командование направило на помощь пехоте и артиллеристам, оборонявшим правый берег Везера, смешанную танковую группу (из состава 130-го танкового учебного полка) под руководством майора Пауля Шульце.

Немцы бросили в бой всю технику, имевшуюся под рукой: в состав своей группы майор Шульце включил шесть «Тигров» и пять «Пантер». Шульце лично руководил «Пантерами», командование «Тиграми» принял обер-лейтенант Рудольф Ферманн. На боку башни каждого «Тигра» была выведена большая буква «F» а также порядковый номер машины (01, 11–15).

6 апреля танки покинули город Фаллингбостель, где был расквартирован 130-й учебный полк, и направились к городу Ретем (во время перехода один из «Тигров» вышел из строя из-за поломки коробки передач). 7 апреля группа достигла Нинбурга, а у Штольценау к ней присоединилась рота панцергренадёров. В небе господствовала союзная авиация, и немцы передвигались в тёмное время суток.

Первый бой

Вечером 8 апреля Шульце решил контратаковать плацдарм британцев на реке Везер в районе города Витерсхайм. Атака началась утром 9 апреля: согласно рапортам британской 6-й воздушно-десантной бригады, входившей в состав 6-й воздушно-десантной дивизии, первоначально в ней участвовало пять «Пантер», которые наступали под прикрытием огня миномётов и нескольких орудий калибров 75 и 105 мм. «Пантеры» атаковали позиции 12-го батальона Девонширского пехотного полка. Британским пехотинцам пришлось несладко, поскольку из-за сильного течения Везера они не смогли переправить на правый берег противотанковую артиллерию, — единственным средством борьбы с танками были гранатомёты PIAT. Но, по словам британцев, «Пантеры» вели огонь с дистанции в несколько сот метров, и гранатомёты в такой ситуации были бесполезны.

Немцы взяли в плен полсотни британцев. В ходе боя была нарушена связь между плацдармом и штабом 6-й бригады, но благодаря смелым действиям связистов, действовавшим под обстрелом, в полдень связь восстановилась, и десантники вызвали огонь своей артиллерии. Согласно британским документам, в районе Бирде десантники смогли переправить через Везер шесть противотанковых орудий, расчёты которых вскоре подбили три «Пантеры». Ещё одна «Пантера» была уничтожена огнём гаубиц. Таким образом, немцы потеряли четыре «Пантеры» (уцелела лишь машина майора Шульце).

В повторную атаку на позиции британцев отправились «Тигры», которые нанесли удар западнее города Фрилле. Танки двигались по дороге, по обе стороны которой успели окопаться британские десантники. Начался бой, и вскоре снаряд гранатомёта PIAT угодил в башню танка Ферманна (под номером F01), повредив её поворотный механизм. Атака была сорвана — уцелевшие танки прикрыли отход повреждённой машины, а далее она отправилась на ремонт в Фаллингбостель.

Странствования «Тигров» в американских тылах

Остатки группы Шульце направились к городу Бюккебург, продвигаясь по территории, уже занятой частями 771-го танкового батальона и 334-го пехотного полка 84-й пехотной дивизии США (командир — генерал-майор Александр Боллинг). 10 апреля северо-восточнее Бюккебурга немецкая группа столкнулась с танками 5-й бронетанковой дивизии США генерал-майора Лансфорда Оливера, части которой действовали по соседству с 84-й дивизией.

В столкновениях с американской артиллерией и танками были подбиты два «Тигра», «Пантера», два бронетранспортёра, обер-лейтенант Ферманн попал в плен, и майор Шульце пересел на «Тигр».

Согласно немецкой версии, все три танка получили повреждения, и их уничтожили сами экипажи. Американцы сильно преувеличивали свои успехи – согласно рапорту 5-й бронетанковой дивизии, 10 апреля её бойцы записали на свой счёт два «Тигра» и пять «Ягдпантер».

Так или иначе, уцелевшие «Тигры» продолжили движение к городку Ахум, где снова вступили в бой с противником. «Тигр» F13 фельдфебеля Беллофа от полученных попаданий загорелся, весь его экипаж погиб.

Машина F05 майора Шульце спряталась за фермой и вступила в бой с американскими танками, подбив три «Шермана» и бронемашину. Механик-водитель «Тигра» унтер-офицер Эберхарт Фрилинг пытался увести танк в безопасное место, но ему пришлось двигаться по полю под обстрелом американских танков. Pz.VI получил три попадания (два — в башню, один — в корпус), но продолжил движение и добрался до городка Лауэнау (восточнее Петерсхагена). В документах 5-й бронетанковой дивизии указано, что 11 апреля два «Шермана» лейтенанта Дональда Дэниэлса и штаб-сержанта Роберта Менноу заметили возле холма одинокий «Тигр» и открыли по нему огонь. Немецкий танк получил несколько попаданий в башню, задымился, но ушёл своим ходом.

Майор Шульце стремился прорваться к Диненскому проходу, не зная, что союзники уже форсировали реку Аллер, продвинулись далеко на запад, и его танк находится во вражеском тылу. 12 апреля во второй половине дня неподалёку от Нинштедта экипаж Шульце уничтожил «Шерман» и бронемашину, которые сопровождали колонну немецких военнопленных, — таким образом танкисты освободили около двухсот своих соотечественников. Часть освобождённых солдат отправилась на север на трофейных американских грузовиках в сопровождении танка-одиночки. Шульце решил прорываться к Бад-Нендорфу (всё ещё занятому немецкими войсками), но вскоре у танка кончилось топливо, и его пришлось взорвать.

«Тигр» F01 против «Комет»

После ремонта в Фаллингбостеле машина под номером F01 снова вступила в бой — на сей раз в составе боевой группы «Гросан» (из состава танковой дивизии «Берген») под руководством полковника Эрхарда Гросана. Группа насчитывала одну «Пантеру», два «Тигра», два штурмовых орудия, шесть 75-мм противотанковых пушек, а также подразделения панцергренадёров. Эти скромные силы должны были удерживать оборону южнее Остенхольца, где наступали части британской 11-й бронетанковой дивизии, в частности, 3-й королевский бронетанковый полк подполковника Эдварда Митфорда из состава 29-й бронетанковой бригады. Особенностью этого полка было то, что помимо прочей бронетехники, в его штат входили новые крейсерские танки А34 «Комета», которые могли на равных бороться с грозными «Пантерами». Эти машины имели хорошее бронирование (лоб корпуса толщиной 76 мм, лоб башни — 102 мм) и мощное вооружение: бронебойный снаряд 77-мм орудия на дистанции в 1000 м пробивал броню толщиной более 110 мм (под углом 90 градусов). Двигатель мощностью 600 л. с. позволял машине развивать скорость до 30 км/ч по пересечённой местности. «Кометы» появились в войсках в декабре 1944 года, в танковых боях не участвовали и в целом использовались ограниченно.

11 апреля части 11-й дивизии вели бои у Норддребера и Эсселя с подразделениями немецкой 2-й дивизии морской пехоты. В результате столкновений с немецкими самоходками были подбиты две «Кометы», британские танкисты записали на свой счёт одну САУ. В ночь с 11 на 12 апреля солдаты 1-й бригады коммандос (командир — подполковник Дерек Миллс-Робертс) смогли захватить плацдарм глубиной более 700 м на правом берегу реки Аллер у Эсселя, а также отбили у немцев автомобильный мост.

Утром 12 апреля на плацдарм переправились части 4-го батальона Королевского полка лёгкой Шропширской пехоты. Шропширцы столкнулись с ожесточённым сопротивлением немцев, удерживавших позиции в лесу неподалёку. В поддержку британским пехотинцам были отправлены самоходные огнемёты «Уосп», а также эскадрон «А» 3-го бронетанкового полка (танки переправили на плотах). С помощью огнемётов британцы довольно быстро уничтожили вражеские огневые точки и стали продвигаться на восток. В то утро танк F01 под командованием унтер-офицера Эриха Францена (механик-водитель — Отто Георг, наводчик — Карл Шпехт) совместно с другой бронетехникой группы «Гроссен» должен был поддержать пехоту 12-го батальона СС в Эссельском лесу (планировалась атака на плацдарм британцев). «Тигр» пересёк ручей Дребер и двинулся по дороге в западном направлении. Вскоре немецкие танкисты заметили на обочине три британских танка — это были «Кометы» 1-го взвода эскадрона «А» (командир — лейтенант Джон Лэнгдон) 3-го бронетанкового полка. Первой «Кометой» командовал сам Лэнгдон, второй — сержант Питер Элстоб, третьей — капрал Бриндл.

По данным британцев, «Тигр» находился на дистанции 600–800 м от «Комет», по мнению немцев — на дистанции 300–400 м. После боя британские танкисты утверждали, что их машины не могли продвигаться вперёд из-за болотистого грунта. По утверждению Лэнгдона, его танк успел выстрелить первым, но заряжающий сильно волновался и зарядил орудие осколочным снарядом. Лэнгдон так описывал этот бой:

«Я дал приказ механику-водителю Чэрлтону дать задний ход. Вражеский танк продолжал стрелять вдоль дороги. Машина капрала Бриндла тоже пыталась задним ходом уйти в заросли. Вражеский снаряд порвал гусеницу его машины, но экипаж успел покинуть танк. Второй снаряд «Тигра» пробил лоб танка Бриндла, а третий — сорвал башню».

В ходе скоротечного боя кроме «Кометы» экипаж Францена успел уничтожить бронемашину и бронетранспортёр. Тем временем британская пехота, ведя плотный огонь из пулемётов и другого стрелкового оружия, смогла потеснить панцергренадёров, сопровождавших немецкий танк. «Кометы» Элстоба и Лэнгдона успели уйти из-под огня по двум причинам: во-первых, дым от горящей бронетехники не позволил немецким танкистам распознать часть целей; во-вторых, британские пехотинцы открыли по «Тигру» огонь из гранатомётов. «Справа от меня была подбита «Комета». Я находился в канаве совсем рядом с «Тигром». Наши пехотинцы произвели два выстрела из PIATов по танку. Экипаж «Тигра» покинул машину, но, убедившись, что она цела, вновь залез вовнутрь танка и быстро увёл «Тигр» в безопасное место», — вспоминал рядовой 4-го батальона Боб Бигнелл.

По подсчётам британцев, в ходе атаки немцы потеряли свыше 30 панцергренадёров убитыми и ещё 40 пленными, в то время как потери 4-го батальона составили десять убитыми и свыше 30 ранеными. 3-й бронетанковый полк потерял трёх танкистов погибшими: сержант Проберт был убит снайпером, а лейтенант Майкл Булок и наводчик Блай погибли от осколочных ранений. Всю ночь с 12 на 13 апреля ни одна из сторон не осмеливалась вести наступательные действия. Ситуация изменилась утром 13 апреля: танк F01 снова показался на дороге и несколькими выстрелами уничтожил бронетранспортёр М30 «Кенгуру». В ответ британцы вызвали огонь тяжёлой артиллерии, и «Тигр» отступил к лесу. Британцы прибегли к хитрости: одна из «Комет» под командованием сержанта Хардинга, скрываясь за кустарниками и деревьями, подобралась к неподвижному «Тигру» на дистанцию менее сотни метров (с левого фланга) и произвела два выстрела. Один из снарядов пробил борт немецкого танка, и тот запылал.

Экипаж успел спастись и пешком добраться до Фаллингбостеля. По утверждению пехотинцев 4-го батальона, недалеко от танка F01 находился ещё один «Тигр», который отступил после уничтожения машины Францена.

За проявленное мужество и находчивость сержант Хардинг был награждён Военной медалью.

Эпилог

Если верить британским отчётам, в боях у Эсселя 13 апреля немцы потеряли более ста человек убитыми и более 150 пленными. Кроме «Тигра», подразделения 11-й дивизии уничтожили несколько единиц другой бронетехники и около семи орудий. 14 апреля части 4-го батальона Шропширской пехоты вели ожесточённые бои у Винзена, где немцы воспользовались поддержкой самоходок, 88-мм орудий и нескольких реактивных миномётов «Небельверфер». Шропширцы потеряли 14 человек убитыми и более трёх десятков ранеными. 18 апреля подразделения 11-й бронетанковой дивизии достигли Эльбы в районе города Люнебург. Далее последовало форсирование реки, 2 мая был взят город Любек, на следующий день — Нойштадт. 4 мая фельдмаршал Монтгомери принял капитуляцию немецких войск в Нидерландах, Дании и северо-западной части Германии, однако смертельный удар в сердце Рейха был нанесён на востоке, когда Красная армия штурмом овладела Берлином.

Автор выражает глубокую признательность Евгению Музалькову за помощь в работе над статьёй.


Источники и литература:

  1. Hastings M. Armageddon: The Battle for Germany, 1944–1945. — London: Vintage, 2005.
  2. Langdon J. The Sharp End: A Personal Account of Life in a Tank Unit in the Second World War. — London: Stationery Kate, 2010.
  3. Schneider W. Tigers in battle. Volume II. — Mechanicsburg: Stackpole Books, 2005.
  4. War Diary 6th Airborne Division. April 1945. The Pegasus Archive War Diary Collection
  5. 3rd Royal Tank Regiment War Diary, April 1945.
  6. 4 KSLI War Diary, April 1945.
  7. 5th Armored Division (USA) After Action Reports, April 1945.

warspot.ru

Речь пойдет о немецкой военной технике. Ведь «общеизвестен» тот факт, что «сумрачный тевтонский гений» явно превосходил «тупых кровожадных большевиков», которые только и могли, что клеить танчики из картона, да забрасывать «мясом» высокопрофессиональных немецких офицеров, жалеющих своих солдат… В превосходных эпитетах расписываются немецкие «вершины конструкторской мысли, далеко опередившие свое время», такие как танки «Тигр» и «Пантера». Проиграли же данные «вундервафли» исключительно благодаря коварству погоды, природы и безжалостности к несчастным советским солдатам со стороны комиссаров… С другой стороны, мнение об этих танках, как о неком «фашистком содержимом ватерклозетов»,тоже не совсем верно! А истина не «где-то посередине», а там,где она есть… Чтобы сразу уйти от бестолкового рассуждения, какой танк был лучше- «Пантера» или Т-34, «Тигр» или ИС-2, немного поясню. Все эти танки слишком разные по своим характеристикам и тактике применения. Они имеют плюсы в одном и минусы в другом. Нельзя сравнивать одним параметром мягкую подушку и теплую батарею… А вот насколько они подходили для решения своих задач и какое оказывали влияние на ход войны- сравнить вполне можно. Итак,вот они,немецкие красавцы
Pz Kpfw V «Panther» (Sd.Kfz.171)
PzKpfw VI «Tiger» (Sd.Kfz.181)
Мифы вокруг этих машин возводятся с самого момента их появления. Но нам это сейчас не нужно. Гораздо важнее посмотреть,за что же их называют «вершинами», в чем они так превосходят остальных собратьев.

Начнем с «Пантеры». По немецкой классификации, это средний танк, хотя советские военные упорно называли его тяжелым. В этом ничего странного или коварного нет, просто разные классификации в Германии и СССР. По ним и  PzKpfw IV (Т-4) был для РККА именно тяжелым, а не легким-средним, как пытаются представить сторонники некоего Резуна, известного «альтернативщика». Помочь «четверке» и прибыла «Пантера» в танковые подразделения Вермахта и СС. Принят он был плохо, многочисленные технические недостатки не позволяли многим «Пантерам» даже вступить в бой. Хотя были отмечены и их несомненные плюсы. Таковых плюсов насчитывается ровно три: отличная пушка, отличная лобовая броня, отличный обзор. Я намеренно не включаю сюда «комфорт для экипажа», поскольку это относительно. Никаким особым «комфортом», по сравнению с прочими немецкими танками, «Пантера» не обладала! И нужно четко себе представлять, что танк- это не лимузин и в понятие «комфорт» входят не барные стойки и подголовники, а такие составляющие, как несколько вентиляторов, обогрев, удобные люки и прочие танковые «прелести», основная задача которых- возможность экипажа длительное время вести нормально бой или передвигаться, не покидая танк… Несмотря на то,что машина было очень «сырой», с массой недоделок и конструкторского брака, говорить о том, что это отличительная черта ВСЕХ «Пантер», конечно нельзя. Большая часть недостатков была устранена к зиме, когда подмерзшая земля нивелировала многие оставшиеся проблемы с ходовой и трансмиссией. Следующая распутица началась весной и многие недостатки вылезли снова. Однако к лету 1944-го новая модификация Ausf. G была доведена до ума и можно уже говорить,что на полях сражений появилась страшная сила- «Пантера».

Но насколько страшным был этот танк?! Принято считать, что советские солдаты впадали в панику и ужас, при виде данного танка. Удивительно, что не «бились в истерике» и не «сходили с ума от страха»… «Пантера», в силу своей конструкции, была истребителем танков и больше ничем иным быть не могла! Отличное орудие, было таковым только в роли «пробивальщика». Хотя и уступая пушке «Тигра», орудие было очень грозным оружием против советской брони. Ни на что более пушка «Пантеры» не годилась… Невозможно было разметать атакующую пехоту или разбить полевые укрепления. Отличные приборы наблюдения часто выходили из строя при попадании в танк фугасного снаряда и даже без пробития весь обзор сводился к глазам командира и прицелу наводчика… Во всяком случае,эта проблема указывалась в немецких отчетах постоянно! Лобовая броня «Пантеры» была вначале непробиваема для большей части орудий противников Германии, но слабые борта «прошивали» даже бронебойные ружья, не говоря об артиллерии всех калибров.

Очень многие всерьез заявляют, что «Пантера»- результат неумелого копирования «тридцатьчетверки». Это просто смешно! Культура проектирования и производства была в Германии лучшей в мире и скопировать советский танк они могли без труда. Но не стали даже пытаться, ведь для немецкой армии он был не нужен… Можно долго камлать над «невозможностью повторить технологию», «отсутствием необходимых добавок», «они тупые» и тд.. Но причина гораздо проще! До битвы под Москвой, у немцев не было никаких причин копировать наши танки, они грезили о скорой победе, когда у «недочеловеков» все заберут и так. И для своих грез имели серьезные основания! После зимы 41-го, копировать уже было поздно. Т-34 был некоторой проблемой для немецкой артиллерии и танков в начале войны, но будет-ли он таковой для советских аналогов после налаживания серийного произодства в Германии?! Вряд-ли, поскольку в РККА уже в изобилии были пушки, способные свободно поражать «тридцатьчетверку». А немецкий модернизированный Т-4 уже вовсе не так уступал советскому «коллеге», как в июне. Так какой смысл копировать танк, который заведомо не принесет преимущества на поле боя и который сразу придется улучшать с неизвестными последствиями?! Неверно и то, что «Пантера» появилась «после осмысления опыта действий Т-34 » . Спецкомиссия была послана на фронт только в ноябре и для оценки действий РККА, а не одних немногочисленных «тридцатьчетверок». Немецкий танк появился после изучения вооружения, тактики и стратегии Красной Армии! При создании танка, немцы ориентировались на основную массу артиллерии и толщину брони ВСЕХ танков, а не на маневренность или рикошетность «тридцатьчетверки»…

Немецкий танк-истребитель создавался с непробиваемой для основной массы артиллерии броней и с пушкой, способной гарантированно пробить любой танк в перспективе! Таким образом, «Пантера» показывала наилучшие результаты именно в противотанковой борьбе, причем с дальних и средних дистанций, и практически нулевые во всех остальных ситуациях… Делает-ли это данный танк «самым лучшим», «опережающим свое время» и тд.?! Это делает «Пантеру» очень эффективным средством противотанковой обороны (ПТО) и не более. А учитывая высокую стоимость, низкую технологичность и ремонтопригодность, ставит этот танк в разряд неприемлимых для тотальной войны… Танк «Тигр». «Великий», «Страшный», «Непобедимый» и тд.. Какими только эпитетами не награждали этот танк. «Он продолжал оставаться доминирующей силой на поле боя до конца Второй мировой войны!»  (С). Давайте взглянем на это чудо инженерной мысли повнимательней. Заказ на тяжелый танк немецкие конструкторы получили еще до нападения на СССР. Но работы шли ни шатко, ни валко. Причина кроется в ненужности такого танка на начальном этапе войны с СССР. Гораздо продуктивнее было совершенствование уже воюющих танков, чем немцы активно и занимались. Но вот пришла лютая зима 41-го, заморозившая немецкие надежды на блицкриг и работы резко форсировали. И дело тут не в ТТХ советских танков КВ и Т-34, для борьбы с ними устанавливались новые пушки на существующие танки, усиливалась артиллерия ПТО и тактика. «Тигр» был попыткой завоевать решающее преимущество на поле боя, в условиях все более увеличивающегося числа советских и британских танков. Да, как это ни странно, именно английский танк «Матильда» заставил задуматься о будущем немецких конструкторов и военных еще до знакомства с КВ, получивших ценный опыт борьбы с тяжелыми танками. Вообще же, многие невольно считают немцев недоумками, тупо клепающими неповоротливых монстров, «несмотря на весь опыт советского танкостроения»! Если присмотреться, то весь мир пошел по пути немецкого оружия. Танки «Абрамс», «Меркава», «Леопард» или «ЛеКлерк»- это прямые наследники немецкого «Тигра» и лишь Т-90 является развитием Т-34, среднего танка…

«Тигр» получил в качестве орудия знаменитую «ахта-ахта» (восемь-восемь), танковый вариант немецкой зенитки. Пушка с великолепной баллистикой, но с одним неисправимым изъяном. Как и «Пантера», все что умел «Тигр»- это вести противотанковую борьбу с дальних и средних дистанций. На расстоянии «кинжального» огня танк был слаб- тяжелая башня слишком медленно поворачивалась. Мощная круговая броня отлично защищала танк, но весила слишком много. Пришлось делать широченные гусеницы, чтобы танк мог передвигаться по полю и узенькие, чтобы была возможность погрузить на жд платформу.
Хорошо видна разница между гусеницами.
Это накладывало значительное ограничение на скорость переброски. Так же, огромный вес танка существенно влиял на тактическую мобильность. Многие мосты попросту его не выдерживали и несмотря на возможность перемещаться по дну, приходилось искать приемлимые варианты (из-за слабых грунтов не каждый брод подходил). С другой стороны, мнение о плохой проходимости «Тигра» сильно преувеличено. Для его массы она была вполне достаточной. Шахматное расположение катков делало ход плавным, существенно повышая точность стрельбы на ходу, что для иных танков было практически нереально. Устранив многие недостатки, уже летом 1943-го на поле боя появился грознейший противник советских танков- «Тигр». Однако он не стал «господствовать на поле боя», как любят писать многие. В самом главном его плюсе таился и главный минус. Если «Пантера» очень слабо могла выполнять функцию поддержки пехоты,то «Тигр» не мог этого делать совсем! Танк нес огромную угрозу танкистам и никак не пугал пехоту. То,что «Тигр» якобы вызывал ужас у пехотинцев, ввиду «непробиваемости», это мягко говоря из области фантастики. Не обладая никакой возможностью подавления огневых точек и укреплений, после нескольких неудачных опытов, «Тигр» перестал соперничать с советской пехотой- отучили!

За короткое время выяснилось, что несмотря на отличную защиту и великолепную пушку, «Тигру» нечего делать на передовой! Лучше всего он себя проявил стоя в засаде, невидимкой расстреливая советские «тридцатьчетверки» с полутора-двух километров. Как раз это и было основной проблемой в борьбе с ним. Очень тяжело обнаружить такого врага. Многие представляют себе поединок «Тигра» и нескольких Т-34 в виде перестрелки, самурайского боя на танках. В действительности же бой выглядел так: в строю или колонне Т-34 внезапно подбивался танк, второй, третий… Остальные, отчаянно маневрируя, пытались обнаружить противника и скрыться с линии огня. Очень часто «Тигры» уходили от возмездия просто затаившись, а не «словно издеваясь, уничтожали советский танк один за одним». Полным-полно мифов о немецких снайперах, буквально полками и бригадами уничтожавших «Ифаноф». При ближайшем же рассмотрении оказывается, что цифры потерь безбожно завираются, а сами обстоятельства боя свидетельствуют не о рыцарских поединках, как пытаются представить немцы, а больше о разбойничей шайке, поджидающей путников за поворотом… Обнаруженных «Тигров» уничтожали авиацией, крупнокалиберной артиллерией, а если позволяла дистанция, то обходили танками и уничтожали с бортов и кормы.

Очень часто можно увидеть писанину, что наши танкисты страшно боялись вступать в бой с «Тиграми» на своих «гробах» и максимально избегали их. Интересно, а каким образом вообще представляют себе войну подобные писаки?! Немцы бегают от Т-34, «тридцатьчетверки» от «Тигров», «Тигры» от «Зверобоев», «Зверобои» от юнкерсов, юнкерсы от Яков, Яки от «мессеров», «мессеры» от «лавочкиных», «лавки» от зениток, зенитки от танков и так по нескончаемому кругу беготни от противника и непроизвольных походов в туалет «по-большому»… Когда врага, который старается тебя убить, видят в непосредственной досягаемости, то ищут способы его уничтожить, а не убежать «до следующего раза»! Атакующие советские танки, по возможности плотно прикрывались авиацией и артиллерией, а вовсе не были «барашками на заклание». До самого конца войны именно артиллерия была главным противником немецкого «зверинца». А «Тигр» до конца войны оставался серьезным противником для любого танка, но «царил»-ли он на поле брани?! Как и «Пантера», это был танк очень узкого применения, а потому также не пригоден для тотальной войны, какой уж тут «царь»…

У читателя могут возникнуть определенные вопросы, главным образом к состоянию ума немцев или автора. Почему немцы выпускали столь негодные танки? Ответ очевиден- для немцев эти танки не были негодными. Мы оцениваем их через 70 лет,обладая довольно значительными знаниями о том периоде. Причем знаем не только о лете 43-го, но и о мае 45-го… Нам известны подробности наращивания производства, инженерные решения, ход военных операций и многое другое. Но этого никак не могли знать генералы Вермахта в свое время! Расчет их был весьма обоснован и близок к реальности. За счет толстой брони «Тигров», танковые дивизии смогут быстро проламывать первые линии обороны. Затем в прорывы уходят «четверки», которые будут осуществлять поддержку пехоты и помогать «Пантерам», выбивающим советские танки. Концепция очень дельная, но на войне планы частенько разбиваются о планы противника… Если бы немцам противостояла РККА образца 41-го или 42-го года, Вермахт был бы обречен на успех. Но советские войска были уже не те. Бойцы и командиры умели воевать лучше немцев, благодаря чему смогли нивелировать новые возможности Вермахта, умелым применением своего вооружения и техники, пускай и уступавших немецким… А потом пошли Т-34-85, «Зверобои», СУ-100, ИСы и немецкое превосходство в технике было быстро потеряно. Что уже заставляет думать не только о том, что советская армия воевала лучше, но и что советские конструкторы обошли «сумрачных тевтонцев»!

Следующим предметом «тупоголовости» немцев служат углы наклона брони. Как же так, за всю войну не догадались, что нужно бронелисты не вертикально располагать, а под «выгодными углами»? Потому что эти «углы» съедают массу полезного заброневого пространства! И если бы броню «Тигра» сделали наклонной, то габариты танка сделали бы его похожим на баржу… Рациональные углы наклона в Т-34 привели к крайней тесноте внутри танка. Один плюс закрыл минус и наоборот. Нельзя создать танк защищенный от попадания тактической ракеты, едущий быстрее «феррари», размером с нее же и весом в одну тонну! Это технологически невозможно сегодня и подавно было нереально тогда. Только жертвуя одним в пользу другого создавалась техника. Однако немцы прекрасно знали о выгодах наклона и там, где это можно было сделать-делали!
  Штурмгешюц с наклонной броней, прознали-таки гады!  

  А вот сравнение «наклонного» Т-34 и «вертикального» «Тигра».  32 советских и 55 немецких тонн в сравнении габаритов  

Еще один момент, вызывающий массу споров на форумах, это дискуссия о том, как бы сложилась война,если бы «глупый фюрер» не настоял на появлении «сложной дорогой Пантеры» и Германия массово производила бы «простые дешевые четверки», экономя средства и время Третьего Рейха… Как правило, в доказательство полезности последнего, приводят воспоминания Гудериана и прочих генералов, вкупе с пространными рассуждениями на тему альтернативной истории. Однако изучение документов приводит к иному выводу. Будучи отнюдь не простофилями в военном деле, немцы самым дотошным образом исследовали возможные варианты! Подробно изучили не только различные модели танков, но и рассмотрели несколько концепций использования этих моделей. Вариант дальнейшей модернизации PzKpfw IV был самым простым и дешевым, поэтому и рассматривался в первую очередь, но был признан категорически негодным. Удельная мощность двигателя падала все больше,танк становился неповоротливым, а вес требовалось еще намного увеличить (броня была недостаточной). Заданные на новый танк требования военных, значительно превышали возможности PzKpfw IV, новый же танк сулил не много выгод, а хотя бы теоретическое выполнение поставленных условий… «Сложность и дороговизна» же «Пантеры», возникает при сравнении с Т-34. Но это же советский танк, а не немецкий! Если сравнить с прочими «коллегами», причем не только с немецкими, то «Пантера» сразу становится недорогой и технологичной. Конструкция ее обязана быть сложной, ведь это развитие танковой концепции! И была «Пантера» дороже PzKpfw IV параллельного выпуска всего на 20%. А чтобы не случилось неизбежного спада производства танков, «Пантеру» было решено выпускать одновременно с PzKpfw IV и проблема была в определенной степени решена. Так что сетования на «глупого фюрера» необоснованы.

Существует еще множество глупейших мифов, происходящих от недостатка технических, военных знаний и избытка апломба. Такие темы как пробитие пушек, прочность брони, скорострельность и тд., наверное никогда не иссякнут. Кроме того, что необходимо тщательно и всесторонне изучать предмет разговора, нужно правильно воспринимать термины и понятия. Например, «проблемы с грязью»-это не только буксующие танки и автомобили, а в первую очередь, многократно возрастающие поломки трансмиссии и ходовой. «Ремонтопригодность»-это не скупой хронометраж замены двигателя, а совокупность стоимости и наличия запчастей, минимально необходимой подготовки персонала, ремонт и регулировка «на ходу», частота необходимых настроек и многое другое. Если у «Тигра» очень точное орудие и отличная оптика, это не значит гарантированного попадания в пятак с километра-двух, а если про ИС этого не сказано, то не подразумевается, что он мажет каждый второй выстрел и ничего не видит в бою!

Вряд-ли можно говорить о том, что какой-то танк господствовал на поле боя. Про лучшие немецкие танки можно сказать, что они были опасными в одиночных схватках, но не более. Та же «четверка» выполняла намного большие объемы задач на поле боя. Наиболее же подходит на роль «супертанка» трудяга «тридцатьчетверка». Причем не из-за каких-то выдающихся качеств, а благодаря своей «среднести» во всех смыслах, совокупности плюсов и минусов! Не обладая высочайшими характеристиками, танк с успехом выполнял любые задачи, которые ставили перед ним. Именно такие «неприметные серые лошадки» несут на себе все тяжести войны. В точности так же, как не отдельные асы, а миллионы простых советских солдат добыли такую тяжелую Победу!

Алексей Ануфриев

xexe.club

Тигр и пантера

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.