В ответ на рост производства советских танков немцы обрекли себя на создание множества сложных, но малосерийных образцов бронетехники

В ряде публикаций уже оспорено одно из самых живучих суждений отечественной историографии – «Т-34 – лучший танк Второй мировой войны». Однако хотелось бы предостеречь от увлечения этой «вновь открывшейся истиной». Мы подсознательно стремимся к предельно простым объяснениям сложнейших явлений истории, принимая эту простоту за функцию истинности. В итоге на смену одной простой схеме: «советское – значит лучшее, потому и победили» приходит другая, не менее простая: «советское – худшее, но более многочисленное, победили количеством».

В этой связи хочется добавить один существенный аспект, позволяющий взглянуть на картину советско-германского технического противостояния несколько с неожиданной стороны и осознать, что истинное содержание этого процесса неизмеримо сложнее обаятельной простоты наших схем. Это аспект ментального противоборства во Второй мировой войне.


МЕНТАЛЬНАЯ УСТАНОВКА
Танк, как и любой технический объект, есть материализованный замысел, отражающий представления его авторов о функциях данного объекта. В силу этого ментальный аспект технического объекта представляется как иерархически выстроенная совокупность его сущностных характеристик. А любой технический объект есть результат компромисса между взаимоисключающими требованиями. Это значит, конструктор (заказчик) изначально оказывается в ситуации выбора, когда определяет, чем жертвовать и чему отдавать предпочтение: защите или подвижности, или огневой мощи…

Именно в момент выбора и срабатывает «ментальная установка», поскольку конструктор (заказчик) руководствуется при этом некими основополагающими ценностями – буквально, что есть хорошо и что плохо, что важно, а что – нет, что допустимо, а что – невозможно. Причем, как показывает история, эти компромиссы в трактовке разных национальных конструкторских школ разительно отличались, что было прямым следствием различий национальных ментальных установок, определяющих базовые ценности.

ПОДАВЛЯЮЩЕЕ, НО БЕСПОЛЕЗНОЕ ПРЕВОСХОДСТВО
К 1941 году Т-34 являлся наиболее совершенным средним танком, воплотившим все достижения советской конструкторской мысли и промышленности, его антагонистом в той же «весовой категории» был германский средний танк Pz-IV. Если сравнить их характеристики, приняв показатели Pz-IV за 100%, то к началу войны советский танк имел абсолютное превосходство над Pz-IV в защите – коэффициент 219,3, значительное преимущество в подвижности – коэффициент 136,1, существенное в огневой мощи – 121,4, и абсолютно уступал в удобстве работы экипажа и эксплуатации – коэффициент 48,3.


Если же дополнить эти данные сопоставительным анализом компоновочной схемы Т-34 и Pz-IV, станет ясно, каким образом советским конструкторам удалось добиться столь значительного превосходства над противником и какова оказалась цена этого превосходства.
Главное преимущество Т-34 – в защите – было достигнуто благодаря использованию увеличенных (так называемых рациональных) углов наклона брони – до 60 градусов в лобовой и 45 градусов в боковой проекции. Но из-за склонения листов брони внутрь уменьшился забронированный объем корпуса и башни. В результате 26-тонный танк (выпуска 1940 года, в 1941 году потяжелел до 28 т) оказался тесным даже для четверых членов экипажа, а экипаж немецкого 20-тонного Pz-IVD включал пять человек!

В тесной башне тридцатьчетверки размещалось всего двое – заряжающий орудия и командир, исполнявший обязанности наводчика. В реальных условиях боя это отвлекало командира от исполнения главных обязанностей – управления собственным танком и подчиненным подразделением – взводом, ротой, батальоном. Установка на Т-34 мощной 76-мм пушки Ф-34 и габаритного дизельного двигателя также поглотила дополнительный объем боевого отделения.
Преимущество в защите Т-34 обеспечивалось и малым количеством эксплуатационных и рабочих люков – 5 против 12 у Pz-IVD. Каждый член экипажа немецкого танка имел свой собственный люк, в то время как в советском танке было всего два люка на четверых. Излишне говорить, что это означало в условиях боя.


Эти недостатки усугублялись низким качеством и конструктивными изъянами приборов наблюдения, остававшихся на уровне начала 1930-х годов. Все это Т-34 унаследовал от танков предшествующей серии БТ-5 и БТ-7. Этот малоизвестный факт противоречит распространенной в литературе точке зрения, согласно которой Т-34 задумывался как танк нового поколения. По сути, Т-34 возник как результат последовательной и глубокой модернизации БТ-7.
В итоге все преимущества Т-34 в защите и огневой мощи были «куплены» ценой колоссального отставания в эксплуатационных характеристиках, прежде всего в удобстве работы экипажа. Выбирая между защитой, огневой мощью и удобством, советские конструкторы в отличие от своих противников предпочли поступиться удобством.

«Тридцатьчетверка» была своего рода «народным танком», в ее концепции отразились ментальные установки не только инженеров, но и танкистов. Приборы наблюдения, связь, условия работы экипажа ни танкистами, ни конструкторами не рассматривались как сопоставимые по значимости с огневой мощью, защитой и подвижностью.

Еще одно, присущее Т-34, сочетание минусов и плюсов – приоритет простоты и дешевизны конструкции в ущерб качественным характеристикам конструкции в целом. Характерной чертой компоновки Т-34, также унаследованной от серии БТ, было расположение моторной и трансмиссионной установки в кормовой части машины.


мцы во всех своих танках использовали раздельную схему – двигатель в корме, трансмиссия впереди. Схема Т-34 имела свои преимущества. Главное – простота установки и обслуживания. Минусом была система приводов управления, идущая через весь танк от места механика-водителя к трансмиссии, что многократно увеличивало усилие на рычагах управления и существенно затрудняло переключение передач.
Точно так же примененная на советском танке индивидуальная пружинная система подвески с катками большого диаметра, будучи в сравнении с подвеской Pz-IV очень простой и дешевой в изготовлении, оказалась габаритной в размещении и жесткой в движении. Систему подвески Т-34 также унаследовал от танков серии БТ. Простая и технологичная в изготовлении, она из-за большого размера катков, а значит, малого количества опорных точек на гусеницу (пять вместо восьми у Pz-IV), и пружинной амортизации приводила к сильному раскачиванию машины в движении, что делало совершенно невозможной стрельбу с ходу. Кроме того, в сравнении с торсионной подвеской она занимала на 20% больший объем.

Оценивая в целом ментальную составляющую конструкции Т-34, можно сказать, что его превосходство в защите, подвижности и огневой мощи было достигнуто за счет удобства и эффективности. Прямым следствием этого стала парадоксальная ситуация начала войны, когда Т-34 из-за перегруженности командира и плохих приборов наблюдения, недостатков трансмиссии не мог реализовать свое абсолютное превосходство над танками противника. Вывод о подавляющем преимуществе Т-34 был сделан немецкими генералами лишь по истечении четырех месяцев войны, хотя уже в июне–июле 1941 года многочисленные образцы новых советских танков были отправлены в Германию для исследования. Судя по всему, летом 1941 года немецкие специалисты не сумели по достоинству оценить Т-34 именно из-за низкого уровня технического совершенства.


ГЕРМАНСКИЙ ОТВЕТ
Немедленным ответом на «вызов Т-34» стала модернизация германских танков. И в этом ответе очень ярко проявились ментальные особенности решения проблемы повышения эффективности танка как объекта национальной технической культуры.

Весной 1942 года на вооружение вермахта появляются Pz-IV модификаций «F» и «G», в которых нашел отражение опыт боестолкновений с советскими танками. Германские конструкторы радикально повышают огневую мощь путем установки новой пушки – KwK40 с длиной ствола 48 калибров (вместо прежней пушки KwK37 с длиной ствола 24 калибра), что позволило увеличить бронепробиваемость в 1,6 раза. Существенно усиливается бронирование – на 66% лоб корпуса и башни и на 50% – борт корпуса и башни. Достигнуто это было за счет увеличения массы Pz-IV на 3,5 т и некоторого снижения подвижности. Но главным было все-таки сохранение прежних условий работы экипажа. Другими словами, германские конструкторы ради усиления огневой мощи и защиты предпочли пожертвовать лишь подвижностью, но не удобством.


В течение первого года войны Т-34 также подвергся модернизации. Конструкторы пытались устранить наиболее вопиющие недоработки машины. Была улучшена трансмиссия, воздухоочистители, увеличен боезапас и т.д. Самым заметным изменением конструкции «тридцатьчетверки» стала разработка новой башни. Однако причиной этого стало не стремление улучшить условия работы экипажа и сделать наконец-то башню трехместной, а требования технологии. Новая башня была более простой в изготовлении – теперь ее можно было отливать в формах машинного изготовления, штамповать с помощью мощного пресса и использовать автоматическую сварку при сборке. Другими словами, изменения Т-34 были продиктованы иным, нежели у Pz-IV, приоритетом – упрощением и удешевлением производства. Задача увеличения или хотя бы сохранения огневого превосходства над модернизируемыми немецкими танками даже не ставилась.

Сравнение Т-34 с модернизированным Pz-IVG показывает, что советский танк по-прежнему сохранял свое преимущество в защите, но коэффициент превосходства сократился с 219,3 до 179,6. Относительная подвижность советского танка даже возросла – со 130,4 до 137,9, но кардинально изменилось соотношение огневой мощи – со 121,4 оно упало до 93,2. Усовершенствованные Pz-IV сравнялись с Т-34 в дистанции эффективного огневого боя и уже на расстоянии 900–1000 м их снаряды пробивали лобовую броню корпуса и башни советского танка. Сохранив свое преимущество в удобстве работы экипажа, прежде всего в приборах наблюдения и управления огнем, модернизированный Pz-IV получил явный огневой перевес над Т-34 на дальних дистанциях ведения боя.


В итоге к весне 1942 года немецкие конструкторы, ограничившись весьма скромными изменениями в конструкции Pz-IV, решили «проблему Т-34». Модернизированные немецкие танки весьма успешно боролись с советскими тридцатьчетверками.

В ПОГОНЕ ЗА АБСОЛЮТНЫМ ПРЕВОСХОДСТВОМ
Казалось бы, германское командование имело все основания направить свои дальнейшие усилия на расширение производства модернизированных танков, закрепив, таким образом, достигнутое превосходство. Однако летом 1942 года было принято решение приступить к созданию новых танков Pz-V «Пантера» и Pz-VI «Тигр». И причины этого были отнюдь не оперативно-стратегического или военно-технического характера, поскольку в этот период германские войска добились весьма впечатляющих успехов.

Появление «Тигров» и «Пантер» объяснялось исключительно желанием немецкого руководства восстановить пошатнувшееся техническое превосходство германского оружия. Осенью 1941 года это превосходство было оспорено успешными действиями советских «тридцатьчетверок», и тогда была поставлена задача «снова добиться технического превосходства над русскими». Превосходство Т-34 было воспринято немцами очень болезненно, как своего рода вызов, как нечто, противоречащее представлениям о чертах, присущих немецкой нации, ее культуре, в том числе технической. Иначе говоря, превосходство Т-34 было воспринято именно как ментальный вызов.


Сопоставление характеристик Т-34 и «Пантеры» показывает, что с появлением нового немецкого танка практически все относительные показатели тридцатьчетверки резко упали. Так, огневая мощь снизилась с 93,2 (относительно Pz-IVG) до 70,3, удобство работы советского экипажа с 52,7 до 39,4. Несмотря на то, что «Пантера» оказалась очень тяжелой и большой (эти показатели для Т-34 – на 20% меньше), германским конструкторам удалось почти сравняться с «тридцатьчетверкой» в подвижности. В это верится с трудом, но почти 45-тонный Pz-V лишь на 6% уступал в подвижности 28-тонной Т-34. (Pz-IV уступал «тридцатьчетверке» почти на 38%). Даже былое преимущество Т-34 в защите было сведено к минимуму – до 111,4. Т-34 сохранил преимущество в бронировании перед «Пантерой» лишь благодаря большей толщине брони на второстепенных участках – крыша, борт и корма башни, борт и днище корпуса. В то же время «Пантера» имела двойное превосходство в бронировании самых опасных участков – лоб корпуса и башни.

Как и модернизированный Pz-IV, «Пантера» отличалась резко возросшей огневой мощью. Но, как и у Pz-IV, достигнуто это было при сохранении прежнего калибра за счет увеличения длины ствола до 70 калибров, что позволило повысить бронепробиваемость нового орудия в 1,6 раза.
Лобовой лист «Пантеры» толщиной 80 мм был наклонен под углом 55 градусов, что увеличивало его бронестойкость в два раза. В аналогичной ситуации с Т-34 это привело к существенному уменьшению внутреннего объема танка и вынужденному размещению люка водителя в лобовом листе.


нако в случае с Pz-V мы имеем прямо обратный результат – по величине внутреннего забронированного объема он превосходит все советские и большинство германских танков.
Секрет прост. Германские конструкторы не стали наклонять листы брони вовнутрь, уменьшая тем самым забронированный объем, а раздвинули их вовне (!), увеличив объем. Главные минусы – существенное увеличение размеров и веса танка. По массе – 45 т Pz-V далеко обогнал Т-34 (28,5 т) и почти сравнялся с советскими «тяжеловесами» – КВ (47,5 т) и ИС (46 т).

В результате авторам проекта «Пантеры» удалось кардинально увеличить защиту, огневую мощь, подвижность, улучшив при этом условия работы экипажа, пожертвовав лишь увеличением габаритов и массы. Появление Pz-V «Пантера» на поле боя кардинально изменило соотношение сил. Новый немецкий танк мог поражать лобовую броню Т-34 уже на расстоянии 1500 м, в то время как «тридцатьчетверке» нужно было для этого сблизиться на расстояние менее 100 м.

СОВЕТСКИЙ КОНТРАРГУМЕНТ
Истинные качества новых немецких танков самым драматическим образом проявились летом 1943 года во время Курской битвы. Теперь уже «Пантеры» и «Тигры» безнаказанно расстреливали Т-34 и КВ с немыслимых для нас дистанций в 1,5–2 км, сами оставаясь неуязвимыми. Наша общепризнанная победа на Курской дуге обернулась для советских танковых войск тяжелейшими потерями. По официальным данным, в Курской оборонительной операции было потеряно 1614 танков и САУ из 5130 имевшихся к началу. Ежесуточные потери при этом составили 85 машин. Соотношение потерь на поле боя составило 1:3 в пользу противника.


И в нашем ответе на этот вызов также ярко проявилась своя ментальная составляющая. Ответом на появление «Пантеры» стал Т-34-85. Новой «тридцатьчетверке» удалось сравняться с «Пантерой» по огневой мощи – коэффициент 102,7; несколько улучшить показатель защиты – до 118,3; кардинально были улучшены условия работы экипажа Т-34-85 – до 83,7. И все это – при незначительном снижении подвижности – до 103,5. За счет чего были достигнуты столь впечатляющие результаты?

Напомним, что немцы, стремясь кардинально увеличить огневую мощь «Пантеры», вооружили ее новой, специально разработанной пушкой Kwk42, причем того же калибра 75 мм, что и Pz-IV. Сохранение прежнего калибра имело ряд достоинств – удавалось избежать существенного роста массы и габаритов, сохранить размер боекомплекта и скорострельность. Минусами этого варианта были ограничение маневра огнем из-за большой – около 5 м – длины ствола и повышенная сложность изготовления. Но главное – немцы вынуждены были в ходе войны пойти на все издержки создания и запуска в серию совершенно нового орудия.

Советские конструкторы избрали другой путь. Огневая мощь новой «тридцатьчетверки» обеспечивалась за счет увеличения калибра орудия – с 76 до 85 мм. При этом мы, безусловно, теряли все те плюсы, что давало сохранение прежнего калибра, но выигрывали в увеличении бронепробиваемости в 1,7 раза по сравнению с Т-34. Теперь орудие «тридцатьчетверки» пробивало лобовую броню башни Pz-V с расстояния в 1000 м, и бортовую броню корпуса и башни с расстояния до 2000 м.

Но главное в другом – за основу новой танковой пушки С-53 была взята 85 мм зенитная пушка образца 1939 года, что значительно удешевляло и ускоряло производство танковых орудий. Другими словами, советские конструкторы не стали «мудрствовать лукаво», а взяли то, что подходило по характеристикам. И опять главным приоритетом оказалась простота, а значит, и дешевизна конструкции. В результате минимальных изменений в конструкции Т-34 (увеличенная башня с новым орудием) советским конструкторам удалось свести к минимуму преимущества нового немецкого танка, найдя, таким образом, вполне адекватный ответ на «вызов „Пантеры“.

ЦЕНА ТЕХНИЧЕСКОГО СОВЕРШЕНСТВА
Структура немецкой ментальной модели жестко задавала единственную возможность ответа на „русский танковый вызов“ – достижение полного технического превосходства. Но ментальное табу, необходимость сохранить удобство (большой забронированный объем), оставляло единственную возможность для этого – увеличение массы и размеров. В результате возникала фатальная последовательность: необходимое усиление защиты и огневой мощи при сохранении большого забронированного объема неизменно вело к росту массы, а значит, к необходимости создания нового двигателя, новой подвески, трансмиссии и в итоге – нового танка. Вот почему в ходе войны, начиная с 1942 года, немцы были вынуждены создавать новое поколение танковых вооружений.
Каждый из этих танков являл собой в полном смысле слова последний образец немецкой техники, воплощая все ее достижения. На новых немецких танках появились такие новинки, как автоматическая коробка передач, привод управления танком с помощью рулевого колеса, система продувки ствола орудия после выстрела, приборы ночного видения, автоматическая система пожаротушения и др.

Самым существенным минусом такого варианта „ответа на вызов“ стал значительный рост трудоемкости и стоимости нового танка. По трудоемкости „Пантера“ превзошла Pz-IV почти в два раза. То есть вместо одной „Пантеры“ можно было произвести два Pz-IV. С точки зрения целесообразности и критерия стоимость–эффективность такой ответ был невероятной роскошью в условиях тотальной войны. Но немецкое руководство предпочло именно этот вариант ответа на советский «танковый вызов». Почему? Думается, главной причиной стало желание продемонстрировать немецкое техническое превосходство. Танки для этой цели подходили более всего. Демонстрация была адресована и противнику, и своим солдатам, поскольку демонстрация как таковая есть одна из мощных форм морального воздействия.

В начальный период войны успехи блицкрига говорили сами за себя. А вот после его провала и вступления войны в иную фазу – длительного противоборства потенциалов – такая потребность возникла. Поражения зимы 1941-го и особенно 1942 года подрывали веру вермахта в свое превосходство. Демонстрация мощи должна была восстановить ее. Кроме того, демонстрация технического превосходства должна была сломить появившуюся у противника веру в собственные силы. Именно этот аргумент и стал решающим при утверждении плана операции «Цитадель».
Наша ментальная модель имела иные приоритеты, свою «священную корову» – сохранение массовости производства, а значит, и простоты конструкции. Это было личным и очень жестким требованием Сталина. Именно поэтому советские конструкторы, совершенствуя и средние, и тяжелые танки, всегда шли по пути выбора самых простых и дешевых вариантов. Все недостатки, вызванные простотой новых моделей, искупались массовостью их производства.
Жесткое требование ГКО и лично Сталина постоянно увеличивать производство танков заставляло всемерно удешевлять производство, постоянно сокращая трудозатраты. К началу 1945 года трудоемкость изготовления Т-34 снизилась по сравнению с 1940 г. в 2,4 раза, в том числе бронекорпуса – в 5 раз, дизеля – 2,5 раза. И это в условиях, когда без снижения количества производимых машин был совершен переход к производству Т-34-85 вместо Т-34. Неудивительно, что на протяжении всей войны советская промышленность сохранила абсолютное превосходство в количестве произведенных танков.

Но советская ментальная модель имела еще одно существенное достоинство. Самое простое усовершенствование, например установка на Т-34 новой пушки, заставляло немецких конструкторов разрабатывать новые модификации, которые по сложности, а значит, и стоимости многократно превосходили советский вариант. Они обрекали себя на создание машин заведомо и несравнимо более дорогих и сложных, следовательно – малочисленных. Во время войны было принято на вооружение 12 модификаций Pz-III и 10 модификаций Pz-IV, 4 – Pz-V. В рамках подобной модели ответа на советский «танковый вызов» немцы не имели шанса хотя бы приблизиться к советским показателям массового производства танков.

Кроме того, принятие на вооружение совершенно новых и более сложных типов танков в экстремальных условиях войны неминуемо приводило к тому, что машины получались «сырыми», со множеством «детских болезней», устранение которых требовало значительного времени и усилий.
И, наконец, еще одно прямое следствие попытки германских конструкторов ответить на «вызов Т-34» в рамках собственной ментальной модели. Резкий рост массы новых немецких танков с 20–22 т до 45–70 т привел к резкому снижению их оперативной и тактической подвижности. Так, например, запас хода новых немецких танков оказался настолько мал – для «Тигра» по шоссе 150 км, и 60 (!) км по пересеченной местности, для «Пантеры» соответственно – 200 и 80 км, что предписывалось всячески ограничивать их марши своим ходом и использовать железнодорожный транспорт, что было весьма сложно.

Pz-V «Пантера» и Pz-VI «Тигр», по сути, превратились в противотанковое средство (танки-истребители) в отличие от Pz-III и Pz-IV, которые были ударным средством маневренной, наступательной войны. Эта особенность новых танков выявилась уже в ходе Курской битвы. Лобовая броня «Пантеры» была практически неуязвимой для огня советских танков и противотанковой артиллерии, в то время как бортовая броня корпуса и башни пробивалась даже снарядами 45-мм орудия.

Летом 1944 года генерал-инспектор танковых войск вермахта Гейнц Гудериан вынужден был констатировать: «Пехотные дивизии не удавалось обеспечивать необходимым количеством противотанковых средств, и недостаток в них приходилось возмещать танками. В результате, несмотря на ежемесячное производство в среднем 2000 бронемашин всех типов, они не использовались для выполнения основной их задачи – ведения решительного наступления». Продолжающийся же рост производства советских танков только усугублял это следствие, заставляя германское руководство все более и более использовать танки для противотанковой обороны.

Другими словами, ответ на ментальный «вызов Т-34» в рамках немецкой ментальной модели привел к отказу от прежней концепции использования танков. В результате немецкая армия потеряла свое оружие, принесшее ей столь впечатляющие победы в 1939–1942 годах.

topwar.ru

Год выпуска: 2007
Жанр: Симулятор танка, Simulation Tank
Разработчик: G5 Software LLC
Издательство: Lighthouse Interactive
Тип издания: лицензия
Язык интерфейса: только русский
Язык озвучки: русская
Таблэтка: Не требуется

Системные требования:
Операционная система: Windows XP / Vista / 7
Процессор: Pentium 4 3,0 ГГц
Оперативная память: 512 Мб
Видеоадаптер: GeForce 8800GT или Radeon X1600 512 Мб
Дополнительное программное обеспечение: DirectX 9.0c
Свободного места на жестком диске: 1.6 Гб

Описание:Новый танковый симулятор отсылает к военной операции «Багратион», одному из ключевых действий СССР
в ходе освобождения Белоруссии от немецко-фашистских захватчиков летом 1944 года.
Театр военных действий воссоздан на территории площадью свыше сорока квадратных километров.
На выбор игрокам предлагаются две основные кампании (каждая по шесть миссий) и два типа бронемашин.
Управляя средним танком Т-34, игрок выступит за Советский Союз, а тяжелым «Тигром» Т-VI — за Германию.
Осваивать управление железными монстрами с места водителя, координировать действия экипажа в роли командира,
вести разрушительный огонь по противнику с позиции наводчика, выбирая подходящий снаряд из нескольких видов
боеприпасов, — все это возможно как от первого лица, так и с внешней камеры.

______________________________________________

______________________________________________

Особенности игры

Все достоинства настоящего танкового симулятора: управление с позиции водителя, наводчика и командира, правдоподобное движение бронемашины и ее взаимодействие с окружением, реалистичная баллистика, аутентичный интерьер.
Правдоподобная модель разрушений: постройки, машины, детали ландшафта разрушаются не только от попадания снарядов, но и при наездах, столкновениях и других типах взаимодействия.
Разнообразие исторической техники, воспроизведенной в мельчайших деталях, реалистичная графика и огромные ландшафты.
* Сетевой режим с поддержкой до шестнадцати игроков и так называемая «быстрая» битва (‘skirmish’).

Описание установки и запуска

1. Монтируем образ(ы) в Daemon Tools
2. Устанавливаем
3. Запускаем

torrent-live.com

«Курская дуга»: Танк Т-34 против «Тигров» и «Пантер»

И вот пробил час. 5 июля 1943 года началась операция «Цитадель» (кодовое название долго ожидавшегося наступления немецкого вермахта на так называемом Курском выступе). Для советского командования она не стала неожиданностью. Мы хорошо подготовились к встречи противника. Курская битва осталась в истории как сражение до тех пор невиданных по количеству танковых масс.Немецкое командование этой операцией надеялось вырвать инициативу из рук Красной Армии. Оно бросило в бой около 900 тысяч своих солдат, до 2770 танков и штурмовых орудий. С нашей стороны их ждали 1336 тысяч бойцов, 3444 танка и САУ. Эта битва стала поистине сражением новой техники, поскольку с той и с другой стороны были применены новые образцы авиационного, артиллерийского, бронетанкового вооружения. Именно тогда Т-34 впервые встретились в бою с немецкими средними танками Pz. V «Пантера».На южном фасе Курского выступа в составе немецкой группы армий «Юг» наступала 10-я немецкая бригада, насчитывавшая 204 «Пантеры». В составе одной танковой и четырех моторизованных дивизий СС было 133 «Тигра».На северном фасе выступа в группе армий «Центр» в составе 21-й танковой бригады имелось 45 «Тигров».

Их усиливали 90 самоходных установок «Элефант», известных у нас под названием «Фердинанд». В обеих группировках насчитывалось 533 штурмовых орудия.Штурмовыми орудиями в немецкой армии были полностью бронированные машины, по существу безбашенные танки на базе Pz. Ill (позже и на базе Pz. IV). Их 75-мм орудие, такое же как на танке PZ. IV ранних модификаций, имевшее ограниченный угол горизонтальной наводки, устанавливалось в лобовом листе рубки. Их задача — поддержка пехоты непосредственно в ее боевых порядках. Это было весьма ценная идея, тем более, что штурмовые орудия остались оружием артиллерии, т.е. ими управляли артиллеристы. В 1942 г. они получили длинноствольную 75-мм танковую пушку и все больше и больше использовались как противотанковое и, скажем прямо, весьма эффективное средство. В последние годы войны именно на них легла вся тяжесть борьбы с танками, хотя они сохранили свои и название, и организацию. По количеству выпущенных машин (в том числе и на базе PZ. IV) — более 10,5 тысяч — они превосходили самый массовый германский танк — PZ. IV.С нашей стороны около 70 % танков составляли Т-34. Остальное тяжелые КВ-1, KB-1С, легкие Т-70, некоторое количество танков, полученных по ленд-лизу от союзников («Шерманы», «Черчилли») и новые самоходные артиллерийские установки СУ-76, СУ-122, СУ-152, недавно начавшие поступать на вооружение. Именно двум последним выпала доля отличиться в борьбе с новыми немецкими тяжелыми танками. Тогда-то они и получили у наших солдат почетное прозвище «зверобои». Их, впрочем, было очень немного: так, к началу Курской битвы в двух тяжелых самоходных артиллерийских полках насчитывалось всего 24 СУ-152.

12 июля 1943 г. в районе поселка Прохоровка грянуло величайшее танковое сражение Второй мировой войны. В нем участвовало до 1200 танков и самоходных установок с обеих сторон. К исходу дня немецкая танковая группировка, состоявшая из лучших дивизий вермахта: «Великая Германия», «Адольф Гитлер», «Райх», «Мертвая голова», были разбиты и отступили. На поле остались догорать 400 машин. Больше на южном фасе враг не наступал.Курская битва (Курская оборонительная: 5-23 июля. Орловская наступательная: 12 июля — 18 августа, Белгородско-Харьковская наступательная: 2-23 августа, операции) длилась 50 дней. В ней помимо тяжелых людских потерь враг потерял около 1500 танков и штурмовых орудий. Повернуть ход войны в свою пользу ему не удалось. Но и наши потери, в частности, в бронетанковой технике были велики. Они составили более 6 тысяч танков и СУ. Новые немецкие танки в бою оказались крепкими орешками, и поэтому «Пантера» заслуживает хотя бы краткого рассказа о себе.

Конечно, можно говорить о «детский болезнях», недоделках, слабых местах новой машины, но дело не в этом. Недоработки всегда остаются некоторое время и устраняются в ходе серийного производства. Вспомним, что такое же положение было сначала с нашей тридцатьчетверкой.Мы уже говорили, что разработать новый средний танк по образцу Т-34 было поручено двум фирмам: «Даймлер-Бенц» (DB) и MAN. В мае 1942 г. они представили свои проекты. «DB» предложила танк даже внешне напоминавший Т-34 и с той же компоновкой: то есть моторно-трансмиссионное отделение и ведущее колесо заднего расположения, башня сдвинута вперед. Фирма предлагала даже установить дизель-мотор. Отличной от Т-34 была лишь ходовая часть — она состояла из 8 катков (на сторону) большого диаметра, расположенных в шахматном порядке с листовыми рессорами в качестве элемента подвески. Фирма MAN предложила традиционную немецкую компоновку, т.е. двигатель сзади, трансмиссия в передней части корпуса, башня — между ними. В ходовой части те же 8 больших катков в шахматном порядке, но уже с торсионной подвеской, к тому же двойной. Проект фирмы DB обещал более дешевую машину, более простую в изготовлении и обслуживании, однако при переднем расположении башни установить в ней новую длинноствольную пушку фирмы «Рейнметалл» не представлялось возможным. А первым требованием к нового танку была установка мощного вооружения — пушки с большой начальной скоростью бронебойного снаряда.И, действительно, специальная танковая длинноствольная пушка KwK42L/70 была шедевром артиллерийского производства.Бронирование корпуса сконструировано в подражание Т-34. Башня имела вращающийся вместе с ней полик. После выстрела перед открытием затвора полуавтоматической пушки ствол продувался сжатым воздухом. Гильза же падала в специально закрывающийся пенал, где из нее отсасывались пороховые газы.

Таким способом устранялась загазованность боевого отделения. На «Пантере» устанавливался двухпоточный механизм передач и поворота. Гидроприводы облегчали управление танком. Шахматное расположение катков обеспечивало равномерное распределение веса на гусеницы. Катков много и половина из них, к тому же — двойные.На Курской дуге в бой пошли «Пантеры» модификации Pz. VD с боевой массой 43 т. С августа 1943 г. выпускались танки модификации Pz. VA с улучшенной командирской башенкой, усиленной ходовой частью и увеличенной до 110-мм броней башни. С марта 1944 г. и до конца войны выпускалась модификация Pz. VG. На ней толщина верхней бортовой брони была увеличена до 50 мм, отсутствовал смотровой лючек механика-водителя в лобовом листе. Благодаря мощной пушке и отличным оптическим приборам (прицел, приборы наблюдения) «Пантера» могла успешно вести бой с танками противника на расстоянии 1500-2000 м. Это был лучший танк гитлеровского вермахта и грозный противник на поле боя. Часто пишут, что производство «Пантеры» было будто бы весьма трудоемким. Однако проверенные данные говорят, что по затрате человеко-часов на производство одной машины «Пантера» соответствовала в два раза более легкому танку Pz. IV. Всего было выпущено около 6000 «Пантер».Тяжелый танк Pz. VIH — «Тигр» при боевой массе 57 т имел 100-мм лобовую броню и был вооружен 88-мм пушкой длиной ствола 56 калибров. По маневренности он уступал «Пантере», зато в бою являлся еще более грозным противником.

Т-34-85

В конце августа на танковый завод №112 прибыли нарком танкостроения В. А. Малышев, начальник ГБТУ маршал бронетанковых войск Я. Н. Федоренко и ответственные сотрудники наркомата вооружений. На совещании с руководителями завода Малышев сказал, победа в Курской битве досталась нам дорогой ценой. Неприятельские танки вели огонь по нашим с расстояния 1500

м., наши же 76-мм танковые пушки могли поразить «Тигров», «Пантер» на дистанции 500-600 м. «Образно выражаясь, — сказал нарком, — противник имеет руки в полтора километра, а мы всего в полкилометра. Нужно немедленно установить в Т-34 более мощную пушку.»

Примерно в это же время аналогичная задача в отношении тяжелых танков КВ была поставлена перед конструкторами ЧКЗ.

Разработка танковых пушек калибра выше 76 мм, как мы уже говорили, началась в 1940 г. В 1942-1943 гг. над этим работали коллективы В. Г. Грабина и Ф. Ф. Петрова.

С июне 1943 г. Петров представил свою пушку Д-5, а Грабин С-53, ведущими конструкторами которой были Т. И. Сергеев и Г. И. Шабаров. Кроме, того для совместных испытаний были представлены пушки того же калибра: С-50 В. Д. Мешанинова, А. М. Волгевского и В. А. Тюрина и ЛБ-1 А. И. Савина. Была отобрана пушка С-53, но завершающих испытаний она не выдержала. В пушке С-53 были использованы конструктивные решения спроектированной еще до войны пушки Ф-30 для будущего тяжелого танка КВ-3. Пушка Д-5 доказала свои преимущества по сравнению с С-53. Но и ее установка в танке требовала больших переделок. А пока ее решено было установить под маркой Д-5С в новой самоходной установке СУ-85, выпуск которой начался на УЗТМ в августе 1943 г. На заводе №183 разрабатывали новую башню с уширенным погоном диаметром 1600 мм вместо прежних 1420. По первому варианту работы вели конструкторы под руководством В. В. Крылова, по второму — во главе с А. А. Молоштановым и М. А. На6утовским. Группе Молоштанова была предложена новая 85-мм пушка С-53. Однако для ее установки потребовались бы большие изменения в конструкции башни и даже корпуса. Это было признано нецелесообразным.

Летом 1943 г. на гороховецком полигоне под Горьким были испытаны Т-34 с установленной в штатной башне новой пушкой. Результаты были неудовлетворительными. Два человека в башне не могли успешно обслуживать пушку. Значительно уменьшился боекомплект. Для того, чтобы ускорить процесс увязки пушки, по инициативе В. А.Малышева группа Набутовского в октябре 1943 г. была отправлена в ЦАКБ. Набутовский явился к Малышеву, и тот распорядился организовать филиал Морозовского КБ на артиллерийском заводе при котором работало ЦАКБ Грабина. Совместная работа с Грабиным продолжалась недолго. Выяснилось, что под пушку С-53 потребуются большая по размерам башня и уширенный погон. Затем Набутовский направился к Ф. Ф. Петрову. Они вместе пришли к выводу, что его пушка нуждается в такой же переделке башни, что и пушка Грабина. На состоявшемся вскоре совещании, с участием наркома вооружения Д. Ф. Устинова, В. Г. Грабина, Ф. Ф. Петрова, было решено провести сравнительные испытания обеих пушек. По результатам испытаний оба артиллерийских конструкторских бюро создали новую пушку ЗИС-С-53, в которой были устранены недостатки «прародительских» систем. Пушка была испытана и показала отличные результаты (отметим, что работа по созданию новой пушки заняла всего лишь один месяц). Но башня под эту пушку подготовлена не была. Группа Крылова на заводе №112 сконструировала литую башню с погоном 1600 мм под пушку С-53. Однако группа бронирования, руководимая А. Окуневым, установила, что в новой башне ограничен угол вертикальной наводки пушки. Нужно было либо изменить конструкцию башни, либо взять другую пушку.

Грабин же, человек честолюбивый и нетерпеливый, решил «натянуть нос» танкистам, опередив их. Для этого он добился того, чтобы завод №112 выделил ему один из серийных танков Т-34, на котором переделали переднюю часть башни и кое-как впихнули туда новую пушку. Не долго думая, Грабин передал Д. Ф. Устинову и В. А. Малышеву свой проект на утверждение, в соответствии с которым завод №112 должен был начать выпуск опытных образцов модернизированного танка. Однако многие специалисты Научно-танкового комитета (НТК) и Наркомата вооружений законно усомнились в достоинствах «грабинского проекта». Малышев срочно приказал Набутовскому с группой вылететь на завод №112 и разобраться в этом деле. И вот Набутовский на специальном совещании в присутствии Д. Ф. Устинова, Я. Н. Федоренко и В. Г. Грабина подвергают идею последнего уничтожающей критике. «Конечно, — замечает он, -было бы весьма заманчиво поместить новую пушку в танк без существенных переделок. Решение это простое, но абсолютно неприемлемое по той причине, что при такой установке пушки крепление ее окажется слабым, возникнет большой неуравновешенный момент. Кроме того, это создает тесноту в боевом отделении и существенно усложнит работу экипажа. Более того, при попадании снарядов в лобовую броню, пушка вывалится». Набутовский заявил даже, что, приняв этот проект, мы подведем армию. Наступившие молчание нарушил Грабин. «Я — не танкист, — сказал он, — и не могу учесть всего. А для осуществления вашего проекта потребуется много времени, снижение производства». Устинов спросил, сколько времени надо, чтобы представить проект КБ завода №183 на утверждение данного совещания. Набутовский попросил неделю, директор завода №112 К. Э. Рубинчик любезно предоставил ему все свое КБ. Устинов же назначил следующую встречу через три дня. На помощь прибыл А. А. Молоштанов и после трех дней круглосуточной работы техническая документация была готова.

В декабре сормовичи послали два танка с новыми башнями на московский артиллерийский завод, где в них и установили пушки ЗИС-С-53. И после успешных испытаний 15 декабря ГКО принял на вооружение модернизированный танк Т-34-85. Однако дальнейшие испытания выявили ряд недоработок в конструкции пушки.

А время не ждало. Командование Красной Армии планировало на следующий год грандиозные наступательные операции, и новые, лучше вооруженные танки должны были играть в них важную роль.

И на артиллерийском заводе №92 в Горьком вновь собирается совещание, в котором участвуют Д. Ф. Устинов, В. А. Малышев, В. Л. Ванников, Я. Н. Федоренко, Ф. Ф. Петров, В. Г. Грабин и др. Решили пока ставить на танки пушку Д-5Т (танков с этой пушкой в конце 1943 — начале 1944 гг. было выпущено до 500 единиц) и одновременно доработать пушку ЗИС-С-53. Так, наконец, новая пушка ЗИС-С-53 была доведена «до ума».

Первые танки с 85-мм пушкой еще до конца года стал выпускать завод №112. В январе 1944 г. со всей документацией Молоштанов и Набутовский прибыли на завод №183. В марте 1944 г. там начался серийный выпуск Т-34-85. Затем их стал собирать и завод №174 (в 1944 г. «тридцатьчетверку» выпускали эти три завода, так как СТЗ после освобождения Сталинграда не вернулся к производству танков, УЗТМ выпускал только СУ на базе Т-34, а ЧКЗ полностью сосредоточил свои усилия на выпуске тяжелых танков ИС-2 и СУ на их базе — ИСУ-152 и ИСУ-122). Наблюдались некоторые различия по заводам: на некоторых машинах применялись штампованные катки или литые с развитым оребрением, но уже с обрезинкой («напряженка» с резиной, благодаря поставкам из США уменьшилась). Башни несколько отличались формой, числом и местом размещения на их крышах бронеколпаков вентиляторов, поручнями и т.д.

Танки с пушкой Д-5Т отличались от машин с пушкой ЗИС-С-53 прежде всего маской пушки: у первых она была уже. Вместо прицела ТШ-15 (телескопический, шарнирный) на Т-34 с пушкой Д-5Т стоял прицел ТШ-16. Танки с пушкой ЗИС-С-53 имели электропривод поворота башни с управлением как от командира танка, так и от наводчика.

Получив новую 85-мм пушку, Т-34 мог успешно бороться с новыми немецкими танками. К ней помимо осколочно-фугасного и бронебойного был разработан и подкалиберный снаряд. Но, как отметил Ю. Е. Максарев: «В дальнейшем Т-34 уже не мог напрямую, дуэльно поражать новые немецкие танки». Это прежде всего и вызвало появление наших СУ-100 и ИСУ-122. А тридцатьчетверкам в бою помогала маневренность и скорость, превосходство в которых они сохранили. Несмотря на то, что по сравнению с первым образцом, масса Т-34-85 выросла почти на 6 т эти его характеристики практически не изменились.

В 1944 г. на базе Т-34-85 было выпущено несколько сотен огнеметных танков ОТ-34-85. На них вместо пулемета в лобовой части корпуса помещался поршневой огнемет АТО-42 (автоматический танковый огнемет обр. 1942 г.). Он являлся улучшенным вариантом огнемета АТО-41, которым оснащались огнеметные танки на базе Т-34-76, КВ-1 (КВ-8) и KB-1С (КВ-8С). Отличие нового огнемета от предыдущего — в конструкции отдельных узлов и большем количестве баллонов со сжатым воздухом. Дальность огнеметания смесью из 60% мазута и 40% керосина увеличилась до 70 м., а специальной огнесмесью — до 100-130 м. Повысилась и скорострельность — 24-30 огневыстрелов в минуту. Возросла до 200 л емкость баков для огнесмеси. Сохранение на огнеметном танке основного вооружения 85-мм пушки было немалым достижением, т.к. на большинстве огнеметных танков тех времен, как наших, так и иностранных это не удавалось. ОТ-34-85 внешне был неотличим от линейных танков, что очень важно, так как для применения огнемета он должен был подойти близко к цели и не быть «узнанным» противником.

Производство танка Т-34 прекратилось в 1946 г. (смотри ниже данные выпуска танков по годам). Продолжалось лишь до 1948 г. производство самоходных установок СУ-100 на базе Т-34.

____________________________________________________________________________________

ww2history.ru

К моменту появления на полях сражений немецких танков «Тигр» и «Пантера» обычная тридцатьчетверка, вооруженная 76-мм пушкой, перестала быть грозной машиной для танкистов панцерваффе. В лоб пушка Т-34-76 не могла поразить новейшие немецкие танки, а что-то сделать «Тигру» можно было лишь при стрельбе по бортам с минимальных дистанций. Да и броня в 45-мм перестала защищать экипаж от новейших немецких танковых пушек, не говоря уже о гораздо лучшей оптике, установленной на немецких танках. Но даже несмотря на это, советские танкисты находили возможность бить врага.

Одним из примеров удачного боя Т-34 против грозных «Тигров» является бой, который произошел 25 января 1944 года в рамках Корсунь-Шевченковской операции. В этом бою танк Т-34-76, которым управлял гвардии подполковник Александр Федорович Бурда, вступил в бой с 12 «Тиграми» противника. В ходе боя тридцатьчетверка была уничтожена, а сам Бурда погиб, но его самоотверженность позволила вывести из-под удара штаб танковой бригады, которой он командовал. При этом 76-мм пушка танка Т-34 не могла пробить лобовую броню «Тигра», в то время как немецкий танк помимо отличного бронирования выделялся своим мощнейшим 88-мм орудием, которое позволяло поражать танк Т-34 с дистанции в несколько километров.

Александр Федорович Бурда — советский офицер, гвардии подполковник, был одним из известных советских танковых асов. Он родился 12 апреля 1911 года в небольшом поселке Ровеньки, сегодня это город на территории Луганской области в шахтерской семье. Он был старшим сыном в многодетной семье, состоящей из 9 детей. При этом его отец погиб в годы Гражданской войны. Окончив 6 классов школы, он начинает свою рабочую карьеру. Тогда вряд ли кто-то мог сказать, что этот пастушок, выучившийся позднее на электромонтера, станет прославленным танкистом и Героем Советского Союза. Поработал Александр Бурда и слесарем на шахте №15 в Ровеньках.

В 1932 году Александра призвали в армию, где он проходил службу в составе 5-й тяжелой танковой бригады, на вооружении которой находились пятибашенные тяжелые танки Т-35. После окончания в 1932 году полковой школы Александр Бурда получил специальность пулеметчика третьей башни. Так начинается его карьера успешного советского танкиста. Со временем он был назначен командиром центральной башни, а также прошел специальные курсы, которые вели инженеры завода-производителя тяжелого танка Т-35.

В дальнейшем его карьера была неразрывно связана с Красной Армией и танковыми войсками. В 1936 году Александр Бурда окончил в Харькове курсы по подготовке средних командиров, после окончания данных курсов он стал командиром взвода и служил в составе учебной танковой роты Б. А. Шалимова. В 1939 году он стал слушателем автобронетанковых курсов усовершенствования командного состава, расположенных в городе Саратове. Данные курсы он успел закончить непосредственно накануне Великой Отечественной войны, сдав все предметы на «отлично». В достаточно короткий срок бывший сельский житель сумел досконально освоить и изучить танковое дело. Уже тогда его успехи по службе были отмечены, в частности он был награжден значком «Отличник РККА».

Великую Отечественную войну Бурда встретил у западных границ СССР в городе Станислав, в 15-й танковой дивизии. Данная дивизия вела свою историю от 5-й тяжелой танковой бригады, в которой Александр Бурда начинал свою военную карьеру. В составе 15-й танковой дивизии он командовал ротой средних танков Т-28. В первые же дни войны Александр Бурда получает боевое крещение. Прикрывая отход частей дивизии, в Винницкой области ему удалось разгромить одно из танковых подразделений немцев. В этих боях наводчиком в танке Т-28 Бурды был другой в будущем прославленный советский танкист ас Стороженко В. Я.

В летних боях 1941 года 15-я танковая дивизия потеряла большую часть своей материальной части и была отведена в тыл на переформирование. Уже в тылу ее личный состав был включен в состав 4-й отдельной танковой бригады полковника Катукова. К моменту появления в данной части на счету командира танковой роты Александра Бурды уже было 8 уничтоженных танков противника, а также 4 колесных машины. В составе 4-й танковой бригады Бурда принял активное участие в оборонительных боях под Москвой осенью 1941 года. Он отметился в боях под Орлом и Мценском, а также на Волоколамском шоссе. В частности под Орлом 5 октября 1941 года совместно с командиром 1-го танкового батальона В. Гусевым и десантом мотопехоты подразделение танков Т-34 Александра Бурды уничтожило немецкую колонну, записав на свой счет 10 средних и легких танков, 2 тягача с орудиями ПТО, 5 машин с пехотой и до 90 гитлеровцев. Захваченные при этом документы помогли установить, что перед фронтом 4-й танковой бригад действовал 24-й моторизованный корпус немцев в составе двух танковых и одной моторизованной дивизии.

Летом 1942 года Александр Бурда командовал танковым батальоном в 1-й гвардейское танковой бригаде, сражавшейся на Брянском фронте. Тогда же был тяжело ранен, хирурги смогли спасти ему зрение и вернули в строй. С ноября 1942 года он занимал должность командира танкового полка в составе 3-го гвардейского механизированного корпуса, сражавшегося на Калининском фронте. С июня 1943 года занимал должность командира 49-й танковой бригады (с октября 64-я гвардейская танковая бригада) на Воронежском и 1-м Украинском фронте. Принимал участие в сражении на Курской дуге, где был ранен второй раз, в битве за Днепр и Житомирско-Бердичесвой наступательной операции.

Свой последний бой Александр Бурда провел 25 января 1944 года на территории Черкасской области Украины. Бригада Бурды оказалась в полуокружении в результате активных действий немецкой 16-й танковой дивизии, которая была одной из самых мощных и укомплектованных немецких частей на том участке фронта. В какой-то момент боя на командный пункт бригады вышли 12 тяжелых танков «Тигр» противника, создав непосредственную угрозу уничтожения штаба. Комбриг, у которого в тот момент под рукой имелся всего лишь один танк Т-34-76, решил принять бой, он в одиночку атаковал прорвавшиеся к штабу танки противника, при этом ему удалось уничтожить два их них.

В это время штаб бригады отступил на колесной технике буквально по полям. Работникам штаба удалось выйти из-под удара и сохранить ценные документы. Однако танк Т-34 Александра Бурды был подбит, в машину попало сразу несколько снарядов. Комбриг был тяжело ранен в живот осколками брони танка. Его успели вытащить из подбитой машины и даже пытались эвакуировать в госпиталь, но до медиков смертельно раненный Бурда уже не доехал. 24 апреля 1944 года гвардии подполковнику Александру Федоровичу Бурде было посмертно присвоено почетное звание Героя Советского Союза. На момент гибели танкового аса на его счету было 30 подбитых немецких танков. Именем танкиста была названа улица в родном городе Ровеньки, улицы «Героя Бурды» есть также в Ивано-Франковске и Черновцах. Помимо этого именем танкиста был назван один из райцентров Украины.

По мнению однополчанина Бурды подполковника запаса Б. В. Кукушкина, подвиг комбрига 25 января 1944 года заключался в том, что он: 1) будучи дисциплинированным и выдержанным, не сменил расположение командного пункта без разрешения старшего начальства, несмотря на то, что обстановка на фронте была очень тяжелой. 2) своим спокойствием и мужеством вселил в офицеров и солдат уверенность в том, что все закончится хорошо, предотвратив тем самым замешательство в самую трудную минуту. 3) Невзирая на сильнейшую опасность, вступил в танковый бой с превосходящими силами немцев, отвлекая на себя огонь противника. Тем самым обеспечил выход штаба бригады на новые позиции, спасение документов и знамени части, хотя и ценой своей собственной жизни.

По материалам из открытых источников
Автор Юферев Сергей

PS:

ucrazy.ru

Т 34 против тигра

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.