1. ↑ О. А. Лосик — Начальник Военной академии бронетанковых войск, профессор, генерал-полковник. Из выступления 20 июля 1973 г. в ИВИ МО СССР на научной сессии, посвящённой 30-летию разгрома немецко-фашистских войск на Курской дуге.
  2. ↑ . К 4 июля 1943 года в составе «Лейбштандарт СС Адольф Гитлер» насчитывалось 190 танков и САУ, больше, чем в любой танковой дивизии вермахта (за исключением дивизии «Великая Германия», являющейся на тот момент самым мощным танковым соединением вермахта).
  3. ↑ В 1979—1991 гг. первый заместитель начальника ПГУ КГБ СССР; после отставки руководил группой консультантов Службы внешней разведки России.
  4. ↑ Документ опубликован в «Очерках истории Российской внешней разведки». Указан и его номер — 136/М, что значит «Меркулов», нарком государственной безопасности, и дата — 7 мая 1943 года, когда документ пошел в ГКО
  5. ↑ Швейцарская группа, известная как Lucy, начиная с мая 1941, поставляла в СССР информацию о стратегических планах Германии на Восточном фронте. В том числе были переданы сроки и план операции «Цитадель». Точных сведений об источниках Lucy нет. Существует мнение, что Lucy была каналом, по которому в СССР передавалась информация от британской разведки, полученная в рамках программы «Ультра».

  6. ↑ . Английское правительство делало все возможное для того, чтобы скрыть успехи в расшифровке немецких шифров как от противника, так и от руководства СССР. С этой целью все действия, основанные на данных «Ультра», должны были сопровождаться операциями прикрытия, маскирующими истинный источник информации. Так, для передачи СССР сведений об операции «Цитадель», полученных расшифровкой кода Lorentz, использовалась швейцарская организация Lucy, располагавшая по легенде источником в верхах немецкого руководства.
  7. ↑ Приведен состав задействованных войск в операциях «Кутузов» и «Румянцев» (к началу операций)
  8. ↑ Приведена сумма задействованных войск в операциях «Кутузов» и «Румянцев» (к началу операций)

ru.wikipedia.org

война, история, Германия, СССР, Курская битва Танковая контратака. Кадр из фильма «Освобождение: Огненная дуга». 1968


Над Прохоровским полем тишина. Только время от времени слышен колокольный благовест, зовущий прихожан на богослужение в храме Петра и Павла, что построен на народные пожертвования в память о воинах, погибших на Курской дуге.
Герцовка, Черкасское, Луханино, Лучки, Яковлево, Беленихино, Михайловка, Мелехово… Эти названия сейчас вряд ли что-нибудь говорят подрастающему поколению. А 70 лет назад здесь кипела страшная битва, в районе Прохоровки развернулось крупнейшее встречное танковое сражение. Горело все, что могло гореть, все было затянуто пылью, гарью и дымом от горящих танков, селений, лесов и хлебных полей. Земля была выжжена до такой степени, что на ней не осталось ни одной травинки. Лоб в лоб здесь сошлись советские гвардейцы и элита вермахта – танковые дивизии СС.
Перед Прохоровским танковым сражением произошли ожесточенные столкновения танковых сил обеих сторон в полосе 13-й армии Центрального фронта, в которых в наиболее острые моменты принимали участие до 1000 танков.
Но наиболее крупный масштаб приняли танковые схватки в полосе Воронежского фронта. Здесь в первые дни битвы столкнулись силы 4-й танковой армии и 3-го танкового корпуса немцев с тремя корпусами 1-й танковой армии, 2-м и 5-м гвардейскими отдельными танковыми корпусами.
«ПООБЕДАЕМ В КУРСКЕ!»
Бои на южном фасе Курской дуги фактически начались еще 4 июля, когда немецкие части предприняли попытку сбить боевое охранение в полосе 6-й гвардейской армии.



Но основные события развернулись рано утром 5 июля, когда немцы нанесли первый массированный удар своими танковым соединениями в направлении на Обоянь.
Утром 5 июля командир дивизии «Адольф Гитлер» обергруппенфюрер Йозеф Дитрих подъехал к своим «Тиграм», и какой-то офицер крикнул ему: «Пообедаем в Курске!»
Но ни пообедать, ни поужинать в Курске эсэсовцам не пришлось. Только к исходу дня 5 июля им удалось прорвать оборонительную полосу 6-й армии. Измотанные солдаты немецких штурмовых батальонов укрывались в захваченных окопах, чтобы подкрепиться сухим пайком и немного поспать.
На правом фланге группы армий «Юг» оперативная группа «Кемпф» форсировала р. Северский Донец и нанесла удар по 7-й гвардейской армии.
Cтрелок «Тигра» 503-го батальона тяжелых танков 3-го танкового корпуса Герхард Ниманн: «Еще одно противотанковое орудие метрах в 40 впереди нас. Орудийный расчет в панике бежит, за исключением одного человека. Он припадает к прицелу и стреляет. Ужасный удар по боевому отделению. Водитель маневрирует, маневр – и еще одна пушка раздавлена нашими гусеницами. И вновь страшный удар, на сей раз по корме танка. Наш двигатель чихает, но тем не менее продолжает работать».
6 и 7 июля основной удар приняла на себя 1-я танковая армия. За несколько часов боя от ее 538 и 1008-го истребительно-противотанковых полков остались, как говорится, одни номера.

июля немцы нанесли концентрический удар в направлении на Обоянь. Только на участке между Сырцевом и Яковлевом на фронте протяженностью пять-шесть километров командующий 4-й немецкой танковой армией Гот развернул до 400 танков, поддержав их наступление массированным ударом авиации и артиллерии.
Командующий войсками 1-й танковой армии генерал-лейтенант танковых войск Михаил Катуков: «Мы выбрались из щели и поднялись на небольшой взгорок, где был оборудован КП. Была половина четвертого дня. Но казалось, наступило солнечное затмение. Солнце скрылось за тучами пыли. И впереди в полумраке виднелись всплески выстрелов, взлетала и осыпалась земля, ревели моторы и лязгали гусеницы. Как только танки врага приближались к нашим позициям, их встречал плотный артиллерийский и танковый огонь. Оставляя на поле боя подбитые и горящие машины, противник откатывался и снова шел в атаку».
К исходу 8 июля советские войска после тяжелых оборонительных боев отошли на вторую армейскую полосу обороны.
300-КИЛОМЕТРОВЫЙ МАРШ
Решение об усилении Воронежского фронта было принято 6 июля, несмотря на бурные протесты со стороны командующего Степным фронтом И.С. Конева. Сталин отдал распоряжение о выдвижении 5-й гвардейской танковой армии в тыл войскам 6-й и 7-й гвардейских армий, а также об усилении Воронежского фронта 2-м танковым корпусом.
В 5-й гвардейской танковой армии насчитывалось около 850 танков и САУ, в том числе средних танков Т-34-501, а легких Т-70-261.

ночь с 6 на 7 июля армия двинулась к линии фронта. Марш совершался круглосуточно под прикрытием авиации 2-й воздушной армии.
Командующий 5-й гвардейской танковой армией генерал-лейтенант танковых войск Павел Ротмистров: «Уже в 8 часов утра стало жарко, и в небо поднялись клубы пыли. К полудню пыль покрывала толстым слоем придорожные кусты, пшеничные поля, танки и грузовики, темно-красный диск солнца был еле различим сквозь серую пылевую завесу. Танки, самоходные орудия и тягачи (тянувшие пушки), бронемашины пехоты и грузовики двигались вперед нескончаемым потоком. Лица солдат покрыла пыль и копоть из выхлопных труб. Стояла невыносимая жара. Солдат мучила жажда, и их гимнастерки, взмокшие от пота, прилипали к телу. Особенно тяжело на марше пришлось механикам-водителям. Экипажи танков старались по возможности облегчить их задачу. То и дело кто-нибудь подменял водителей, а на коротких привалах им давали выспаться».
Авиация 2-й воздушной армии настолько надежно прикрывала 5-ю гвардейскую танковую армию на марше, что германской разведке так и не удалось засечь ее прибытие. Пройдя 200 км, армия прибыла в район юго-западнее Старого Оскола утром 8 июля. Затем, приведя в порядок материальную часть, корпуса армии вновь совершили 100-километровый бросок и к исходу 9 июля, строго в назначенное время сосредоточились в районе Бобрышева, Веселого, Александровского.
МАНШТЕЙН МЕНЯЕТ НАПРАВЛЕНИЕ ГЛАВНОГО УДАРА
С утра 8 июля на обоянском и корочанском направлениях разгорелась еще более ожесточенная борьба.

новной особенностью борьбы в этот день было то, что советские войска, отражая массированные удары противника, сами начали наносить сильные контрудары по флангам 4-й немецкой танковой армии.
Как и в прошлые дни, наиболее ожесточенная борьба разгорелась в районе автомагистрали Симферополь–Москва, где наступали части танковой дивизии СС «Великая Германия», 3 и 11-й танковых дивизий, усиленных отдельными ротами и батальонами «Тигров» и «Фердинандов». Основную тяжесть ударов противника вновь приняли на себя части 1-й танковой армии. На этом направлении противник одновременно развернул до 400 танков, и весь день здесь продолжались яростные бои.
Напряженные бои продолжались также на корочанском направлении, где к концу дня армейская группа «Кемпф» узким клином прорвалась в районе Мелехова.
Командир 19-й немецкой танковой дивизии генерал-лейтенант Густав Шмидт: «Несмотря на большие потери, которые нес противник, и на то, что целые участки траншей и окопов были выжжены огнеметными танками, нам не удалось выбить из северной части оборонительного рубежа засевшую там группу противника силой до батальона. Русские засели в системе траншей, выбивали огнем противотанковых ружей наши огнеметные танки и оказывали фанатичное сопротивление».
Утром 9 июля немецкая ударная группировка в несколько сот танков при массированной поддержке авиации возобновила наступление на 10-километровом участке.

исходу дня она прорвалась к третьей полосе обороны. А на корочанском направлении противник ворвался на вторую полосу обороны.
Тем не менее упорное сопротивление войск 1-й танковой и 6-й гвардейской армий на обоянском направлении вынудило командование группы армий «Юг» изменить направление главного удара, переместив его с автомагистрали Симферополь–Москва на восток в район Прохоровки. Это перемещение главного удара, помимо того что несколько суток ожесточенной борьбы на автомагистрали не дали немцам желаемых результатов, определялось также и характером местности. Из района Прохоровки в северо-западном направлении тянется широкая полоса высот, которые господствуют над прилегающей местностью и удобны для действий крупных танковых масс.
Общий замысел командования группы армий «Юг» заключался в комплексном нанесении трех сильных ударов, которые должны были привести к окружению и уничтожению двух группировок советских войск и к открытию путей наступления на Курск.
Для развития успеха предполагалось ввести в сражение свежие силы – 24-й танковый корпус в составе дивизии СС «Викинг» и 17-й танковой дивизии, которые 10 июля из Донбасса срочно перебрасывались в Харьков. Начало наступления на Курск с севера и с юга германское командование назначило на утро 11 июля.
В свою очередь, командование Воронежского фронта, получив одобрение Ставки Верховного Главнокомандования, приняло решение подготовить и провести контрнаступление с целью окружения и разгрома группировок противника, наступающих на обоянском и прохоровском направлениях.

отив главной группировки танковых дивизий СС на прохоровском направлении сосредоточивались соединения 5-й гвардейской и 5-й гвардейской танковой армии. Начало общего контрнаступления было назначено на утро 12 июля.
11 июля все три немецкие группировки Э. Манштейна перешли в наступление, причем позже всех, явно ожидая отвлечения внимания советского командования на другие направления, начала наступление на прохоровском направлении главная группировка – танковые дивизии 2-го корпуса СС под командованием обергруппенфюрера Пауля Хаузера, награжденного высшей наградой Третьего рейха «Дубовыми листьями к Рыцарскому кресту».
К концу дня большой группе танков дивизии СС «Рейх» удалось прорваться в село Сторожевое, создав угрозу тылам 5-й гвардейской танковой армии. Для ликвидации этой угрозы был брошен 2-й гвардейский танковый корпус. Ожесточенные встречные танковые бои продолжались всю ночь. В итоге главная ударная группировка 4-й немецкой танковой армии, развернув наступление на фронте всего около 8 км, узкой полосой вышла на подступы к Прохоровке и была вынуждена приостановить наступление, заняв рубеж, с которого 5-я гвардейская танковая армия планировала начать свое контрнаступление.
Еще меньших успехов добилась вторая ударная группировка – танковая дивизия СС «Великая Германия», 3 и 11-я танковые дивизии.

атаки наши войска успешно отбили.
Однако северо-восточнее Белгорода, где наступала армейская группа «Кемпф», создалось угрожающее положение. 6 и 7-я танковые дивизии противника узким клином прорвались на север. Их передовые подразделения были всего в 18 км от главной группировки танковых дивизий СС, которые наступали юго-западнее Прохоровки.
Чтобы ликвидировать прорыв немецких танков против армейской группы «Кемпф» была брошена часть сил 5-й гвардейской танковой армии: две бригады 5-го гвардейского механизированного корпуса и одна бригада 2-го гвардейского танкового корпуса.
Кроме этого, советское командование решило намеченное контрнаступление начать на два часа раньше, хотя подготовка к контрнаступлению была еще не закончена. Однако обстановка вынуждала действовать немедленно и решительно. Всякое промедление было выгодно только противнику.
ПРОХОРОВКА
В 8.30 12 июля советские ударные группировки перешли в контрнаступление против войск 4-й немецкой танковой армии. Однако из-за прорыва немцев к Прохоровке, отвлечения значительных сил 5-й гвардейской танковой и 5-й гвардейской армий на ликвидацию угрозы своим тылам и переноса сроков начала контрнаступления советские войска пошли в атаку без артиллерийской и авиационной поддержки. Как пишет английский историк Робин Кросс: «Расписания артподготовок рвались в клочья и переписывались заново».
На отражение атак советских войск Манштейн бросил все наличные силы, потому что отчетливо понимал, что успех наступления советских войск может привести к полному разгрому всей ударной группировки группы немецких армий «Юг».

огромном фронте общей протяженностью более 200 км разгорелась ожесточенная борьба.
Наиболее яростные бои в течение 12 июля разгорелись на так называемом прохоровском плацдарме. С севера его ограничивала р. Псел, а с юга – железнодорожная насыпь у села Беленихино. Эта полоса местности размером до 7 км по фронту и до 8 км в глубину была захвачена противником в результате напряженной борьбы в течение 11 июля. На плацдарме развернулась и действовала главная группировка противника в составе 2-го танкового корпуса СС, имевшего в своем составе 320 танков и штурмовых орудий, включая несколько десятков машин типа «Тигр», «Пантера» и «Фердинанд». По этой группировке советское командование и наносило свой главный удар силами 5-й гвардейской танковой армии и частью сил 5-й гвардейской армии.
Поле сражения хорошо просматривалось с наблюдательного пункта Ротмистрова.
Павел Ротмистров: «Через несколько минут танки первого эшелона наших 29-го и 18-го корпусов, стреляя на ходу, лобовым ударом врезались в боевые порядки немецко-фашистских войск, стремительной сквозной атакой буквально пронзив боевой порядок противника. Гитлеровцы, очевидно, не ожидали встретить такую большую массу наших боевых машин и такую решительную их атаку. Управление в передовых частях и подразделениях врага было явно нарушено. Его «Тигры» и «Пантеры», лишенные в ближнем бою своего огневого преимущества, которым они в начале наступления пользовались в столкновении с другими нашими танковыми соединениями, теперь успешно поражались советскими танками Т-34 и даже Т-70 с коротких дистанций. Поле сражения клубилось дымом и пылью, земля содрогалась от мощных взрывов. Танки наскакивали друг на друга и, сцепившись, уже не могли разойтись, бились насмерть, пока один из них не вспыхивал факелом или не останавливался с перебитыми гусеницами. Но и подбитые танки, если у них не выходило из строя вооружение, продолжали вести огонь».
Западнее Прохоровки вдоль левого берега реки Псел в наступление перешли части 18-го танкового корпуса. Его танковые бригады расстроили боевые порядки наступавших танковых частей противника, остановили их и сами стали продвигаться вперед.
Заместитель командира танкового батальона 181-й бригады 18-го танкового корпуса Евгений Шкурдалов: «Я видел только то, что было, так сказать, в пределах моего танкового батальона. Впереди нас шла 170-я танковая бригада. С огромной скоростью она вклинилась в расположение немецких танков, тяжелых, которые шли в первой волне, и немецкие танки прошили наши танки. Танки шли очень близко друг к другу, а потому стреляли буквально в упор, попросту расстреливали друг друга. Эта бригада сгорела за какие-то пять минут – шестьдесят пять машин».

Экипаж «Тигра» из 503-го тяжелого танкового батальона пополняет боезапас.	 Фото из Федерального архива Германии
Экипаж «Тигра» из 503-го тяжелого танкового батальона пополняет боезапас.
     Фото из Федерального архива Германии

Радист командирского танка танковой дивизии «Адольф Гитлер» Вильгельм Рес: «Русские танки неслись на полном газу. На нашем участке им препятствовал противотанковый ров. На полном ходу они влетели в этот ров, за счет своей скорости преодолевали в нем три-четыре метра, но потом как бы замирали в слегка наклонном положении с пушкой, задранной кверху. Буквально на мгновение! Воспользовавшись этим, многие наши командиры танков стреляли прямо в упор».
Евгений Шкурдалов: «Первый танк я подбил, когда двигался вдоль посадки по железной дороге, и буквально на расстоянии ста метров увидел танк «Тигр», который стоял ко мне бортом и стрелял по нашим танкам. По-видимому он подбил достаточно много наших машин, так как машины шли бортом к нему, и он стрелял по бортам наших машин. Я прицелился подкалиберным снарядом, выстрелил. Танк загорелся. Я еще выстрелил, танк еще больше загорелся. Экипаж выпрыгнул, но как-то мне было не до него. Я этот танк обошел, потом подбил танк T-III и «Пантеру». Когда я «Пантеру» подбил, какое-то, знаете, возникло чувство восторга, что вот видите, сделал такое героическое дело».
29-й танковый корпус при поддержке подразделений 9-й гвардейской воздушно-десантной дивизии перешел в контрнаступление вдоль железной и шоссейной дорог юго-западнее Прохоровки. Как отмечалось в журнале боевых действий корпуса, атака началась без артобработки занимаемого противником рубежа и без прикрытия с воздуха. Это дало возможность противнику открыть сосредоточенный огонь по боевым порядкам корпуса и безнаказанно бомбить его танковые и пехотные части, что привело к большим потерям и уменьшению темпа атаки, а это, в свою очередь, дало возможность противнику вести действенный огонь артиллерии и танков с места.
Вильгельм Рес: «Внезапно один Т-34 прорвался и двинулся прямо на нас. Наш первый радист стал по одному подавать снаряды мне, чтобы я закладывал их в пушку. В это время наш командир наверху не переставая кричал: «Выстрел! Выстрел!» – потому что танк надвигался все ближе. И только после четвертого – «Выстрел» я услышал: «Слава богу!»
Потом, спустя какое-то, время мы определили, что Т-34 остановился всего в восьми метрах от нас! Наверху на башне у него, словно отштампованные, были 5-сантиметровые отверстия, расположенные на одинаковом расстоянии друг от друга, как если бы их отмерили циркулем. Боевые порядки сторон перемешались. Наши танкисты успешно поражали врага с близких дистанций, но и сами несли большие потери».
Из документов ЦА МО РФ: «Танк Т-34 командира 2-го батальона 181-й бригады 18-го танкового корпуса капитана Скрипкина врезался в строй «Тигров» и подбил два вражеских танка, прежде чем 88-мм снаряд попал в башню его Т-34, а другой пробил боковую броню. Советский танк загорелся, и раненого Скрипкина вытащили из разбитой машины его водитель сержант Николаев и радист Зырянов. Они укрылись в воронке, но все же один из «Тигров» их заметил и двинулся на них. Тогда Николаев и его заряжающий Чернов вновь прыгнули в горящую машину, завели ее и направили прямо на «Тигра». Оба танка при столкновении взорвались».
Удар советской брони, новых танков с полным комплектом боеприпасов основательно потряс измотанные в боях дивизии Хаузера, и немецкое наступление остановилось.
Из донесения представителя Ставки Верховного Главнокомандования в районе Курской дуги Маршала Советского Союза Александра Василевского Сталину: «Вчера сам лично наблюдал к юго-западу от Прохоровки танковый бой наших 18-го и 29-го корпусов с более чем двумястами танков противника в контратаке. Одновременно в сражении приняли участие сотни орудий и все имеющиеся у нас РСы. В результате все поле боя в течение часа было усеяно горящими немецкими и нашими танками».
В результате контрнаступления главных сил 5-й гвардейской танковой армии юго-западнее Прохоровки было сорвано наступление танковых дивизий СС «Мертвая голова», «Адольф Гитлер» на северо-восток, эти дивизии понесли такие потери, после которых уже не могли развернуть серьезного наступления.
Тяжелые потери понесли и части танковой дивизии СС «Рейх» от ударов частей 2-го и 2-го гвардейского танковых корпусов, перешедших в контрнаступление южнее Прохоровки.
На участке прорыва армейской группы «Кемпф» южнее и юго-восточнее Прохоровки в течение всего дня 12 июля также продолжалась ожесточенная борьба, в результате которой удар армейской группы «Кемпф» на север был остановлен танкистами 5-й гвардейской танковой и частями 69-й армии.
ПОТЕРИ И ИТОГИ
Ночью 13 июля Ротмистров повез представителя Ставки ВГК маршала Георгия Жукова в штаб 29-го танкового корпуса. По дороге Жуков несколько раз останавливал машину, чтобы лично осмотреть места недавних боев. В одном месте он вышел из машины и долго смотрел на сгоревшую «Пантеру», протараненную танком Т-70. В нескольких десятках метров стояли сцепившиеся в смертельных объятиях «Тигр» и Т-34. «Вот что значит сквозная танковая атака», – тихо, как бы сам себе, сказал Жуков, снимая фуражку.
Данные о потерях сторон, в частности танков, разнятся кардинальным образом в разных источниках. Манштейн в своей книге «Утерянные победы» пишет, что всего в ходе боев на Курской дуге советские войска потеряли 1800 танков. В сборнике «Гриф секретности снят: Потери Вооруженных Сил СССР в войнах, боевых действиях и военных конфликтах» говорится о 1600 советских танках и САУ, выведенных из строя в ходе оборонительного сражения на Курской дуге.
Весьма примечательную попытку подсчета немецких потерь в танках предпринял английский историк Робин Кросс в своей книге «Цитадель. Курская битва». Если переложить его диаграмму в таблицу, то мы получим следующую картину: (численность и потери танков и самоходных орудий в 4-й немецкой танковой армии в период 4–17 июля 1943 года смотрите в таблице).
Данные Кросса расходятся с данными из советских источников, что может быть вполне понятно в определенной степени. Так, известно, что вечером 6 июля Ватутин доложил Сталину, что в течение продолжавшихся весь день ожесточенных боев уничтожено 322 танка противника (у Кросса – 244).
Но есть и совсем непонятные расхождения в цифрах. Например, аэрофотосъемка, произведенная 7 июля в 13.15, только в районе Сырцева, Красной Поляны вдоль шоссе Белгород–Обоянь, где наступала танковая дивизия СС «Великая Германия» из состава 48-го танкового корпуса, зафиксировала 200 горящих танков противника. По данным Кросса, за 7 июля 48 тк потерял всего лишь три танка (?!).
Или другой факт. Как свидетельствуют советские источники, в результате бомбо-штурмовых ударов по сосредоточившимся войскам противника (тд СС «Великая Германия» и 11-я тд) утром 9 июля на всем пространстве в районе шоссе Белгород–Обоянь возникло множество пожаров. Это горели немецкие танки, самоходные орудия, автомобили, мотоциклы, цистерны, склады горючего и боеприпасов. Согласно Кроссу, 9 июля в 4-й немецкой танковой армии потерь вообще не было, хотя, как он сам пишет, 9 июля она вела упорные бои, преодолевая ожесточенное сопротивление советских войск. А ведь именно к вечеру 9 июля Манштейн решил отказаться от наступления на Обоянь и для прорыва на Курск с юга начал искать другие пути.
То же самое можно сказать и о данных Кросса за 10 и 11 июля, согласно которым во 2-м танковом корпусе СС потерь не было. Это также вызывает удивление, поскольку именно в эти дни дивизии этого корпуса наносили главный удар и после ожесточенных боев смогли прорваться к Прохоровке. И именно 11 июля совершил свой подвиг Герой Советского Союза гвардии сержант М.Ф. Борисов, уничтоживший семь немецких танков.
После того как были открыты архивные документы, стало возможным более точно оценить советские потери в танковом сражении под Прохоровкой. Согласно журналу боевых действий 29-го танкового корпуса за 12 июля, из вступивших в бой 212 танков и САУ к исходу дня было потеряно 150 машин (более 70%), из них безвозвратно – 117 (55%). Согласно боевому донесению № 38 командира 18-го танкового корпуса от 13.07.43 потери корпуса составили 55 танков, или 30% их первоначальной численности. Таким образом, можно получить более или менее точную цифру потерь, которые понесла 5-я гвардейская танковая армия в сражении под Прохоровкой против дивизий СС «Адольф Гитлер» и «Мертвая голова» – свыше 200 танков и САУ.
Что касается немецких потерь под Прохоровкой, то здесь существует совершенно фантастический разнобой в цифрах.
По свидетельству советских источников, когда отгремели бои под Курском и с полей битвы начали убирать разбитую боевую технику, то на небольшом участке местности юго-западнее Прохоровки, там, где 12 июля развернулось встречное танковое сражение, было насчитано более 400 разбитых и сгоревших немецких танков. Ротмистров в своих мемуарах утверждал, что за 12 июля в боях с 5-й гвардейской танковой армией противник потерял свыше 350 танков и более 10 тыс. человек убитыми.
Но в конце 1990-х годов германский военный историк Карл-Хайнц Фризер опубликовал сенсационные данные, полученные им после изучения немецких архивов. Согласно этим данным, в сражении под Прохоровкой немцы потеряли четыре танка. После дополнительного исследования он пришел к выводу о том, что на самом деле потери составили и того меньше – три танка.
Документальные свидетельства опровергают эти абсурдные выводы. Так, в журнале боевых действий 29-го танкового корпуса говорится, что потери противника составили в том числе 68 танков (интересно отметить, что это совпадает с данными Кросса). В боевом донесении штаба 33-го гвардейского корпуса командующему 5-й гвардейской армии от 13 июля 1943 года говорится, что 97-я гвардейская стрелковая дивизия за прошедшие сутки уничтожила 47 танков. Далее сообщается, что в течение ночи 12 июля противник вывозил свои подбитые танки, число которых превышает 200 машин. Несколько десятков подбитых танков противника записал на свой счет 18-й танковый корпус.
Можно согласиться с утверждением Кросса, что потери танков вообще трудно подсчитать, поскольку выведенные из строя машины ремонтировались и снова шли в бой. Кроме этого, потери противника обычно всегда преувеличиваются. Тем не менее с большой долей вероятности можно предположить, что 2-й танковый корпус СС в сражении под Прохоровкой потерял как минимум свыше 100 танков (без учета потерь танковой дивизии СС «Рейх», действовавшей южнее Прохоровки). Всего же, по данным Кросса, потери 4-й немецкой танковой армии с 4 по 14 июля составили около 600 танков и самоходных орудий из 916, насчитывавшихся к началу операции «Цитадель». Это почти совпадает с данными немецкого историка Энгельманна, который со ссылкой на доклад Манштейна утверждает, что в период с 5 по 13 июля 4-я немецкая танковая армия потеряла 612 единиц бронетехники. Потери 3-го немецкого танкового корпуса к 15 июля составили 240 танков из 310 имевшихся.
Общие потери сторон во встречном танковом сражении под Прохоровкой, с учетом действий советских войск против 4-й немецкой танковой армии и армейской группы «Кемпф», оцениваются следующим образом. С советской стороны потеряно 500, с немецкой – 300 танков и самоходных орудий. Кросс утверждает, что после Прохоровского сражения саперы Хаузера подрывали подбитую немецкую технику, не подлежавшую ремонту и стоявшую на нейтральной полосе. После 1 августа в немецких ремонтных мастерских в Харькове и Богодухове скопилось такое количество неисправной техники, что для ремонта ее приходилось отправлять даже в Киев.
Конечно, самые большие потери немецкая группа армий «Юг» понесла в первые семь дней боев, еще до сражения под Прохоровкой. Но основное значение Прохоровского сражения заключается даже не в том, какой урон был нанесен немецким танковым соединениям, а в том, что советские солдаты нанесли сильнейший удар и сумели остановить рвавшиеся к Курску танковые дивизии СС. Это подорвало боевой дух элиты германских танковых войск, после чего они окончательно потеряли веру в победу германского оружия.   

Численность и потери танков и самоходных орудий в 4-й немецкой танковой армии 4–17 июля 1943 года
Дата Численность танков во 2-м тк СС Численность танков в 48-м тк Всего Потери танков во 2-м тк СС Потери танков в 48-м тк Всего Примечания
04.07 470 446 916 39 39 48-й тк – ?
05.07 431 453 884 21 21 48-й тк – ?
06.07 410 455 865 110 134 244
07.07 300 321 621 2 3 5
08.07 308 318 626 30 95 125
09.07 278 223 501 ?
10.07 292 227 519 6 6 2-й тк СС – ?
11.07 309 221 530 33 33 2-й тк СС – ?
12.07 320 188 508 68 68 48-й тк – ?
13.07 252 253 505 36 36 2-й тк СС – ?
14.07 271 217 488 11 9 20
15.07 260 206 466 ?
16.07 298 232 530 ?
17.07 312 279 591 нет данных нет данных
Всего потеряно танков в 4-й танковой армии 280 316 596

nvo.ng.ru

Для меня вся Курская битва, почему-то сконцентрирована вот в этих двух известных фотографиях:

Потери сторон в курской битве таблица
Потери сторон в курской битве таблица

Итоги Курской битвы и Прохоровского сражения. Потери сторон.

Сразу надо оговориться, в данной статье не подвергается сомнению результат Курской оборонительной операции и Прохоровского сражения. Операция «Цитадель», задуманная германским командованием, как «главный» удар на Восточном фронте в 1943 г., и имевшая целью окружить и разгромить полуторамиллионную группировку советских войск потерпела полный крах в результате в целом успешных действий наших войск. Речь идет о более реалистичных оценках контрудара 5-й гв. ТА 12 июля 1943 г. Завышенная роль контрудара командованием фронта и армии привела к тому, что практически недельные бои в районе станции Прохоровка в массовом сознании ассоциируются именно с контрударом 5-й гв.ТА. Этот стереотип неправомерен, а главное несправедлив по отношению к усилиям солдат и офицеров других армий, которые вели тяжелейшие бои в этом районе на протяжении нескольких дней июля 1943 г.

«Подлил масла в огонь» и бывший командующий 5-й гв. ТА П.А. Ротмистров. Мало того, что оказывается в его мемуарах не отражена реальная картина боев 12 июля, завышено количество бронетехники противника, искажено общее течение событий, так еще и сделаны неправильные выводы из «побоища на танковом поле». Уж в угоду чему или кому была принесена историческая правда — об этом каждый читатель может догадаться сам. В данном случае мы по прошествии 65-ти лет, не вправе давать оценку правильности или неправильности действий Н.Ф. Ватутина, П.А. Ротмистрова, Н.С. Хрущева, М.А. Василевского и других советских военачальников принимавших те или иные решения в ходе Курской битвы. Мы можем обратиться к фактам, а вывод будет делать каждый сам. Итак, что же мы имеем?

Курскую оборонительную операцию на Южном фасе Курского выступа, условно можно разделить на три этапа.

ПЕРВЫЙ ЭТАП — войска Воронежского фронта отражают наступление ударной группировки ГА «Юг», наносящей главный удар на обояньском направлении (4-я ТА) и вспомогательный на корочанском (АГ «Кемпф»). Причем, вследствие превосходства противника в силах и средствах на направлениях главных ударов, ошибок советского руководства в определении направления этих ударов и оценки потенциала ударных группировок противника наступление немцев в пределах тактической зоны обороны, несмотря на ввод в сражение фронтовых резервов, остановить не удалось. Уже через 2 дня — 7 июля противник подошел к тыловому (третьему) рубежу обороны 6-й гв. А. Только ожесточенное сопротивление 1-й ТА и постоянные контратаки по правому флангу ударной группировки не позволили противнику прорвать сходу тыловой оборонительный рубеж в направлении на Прохоровку. Ставка потребовала остановить стремительное продвижение противника на рубеже реки Псел, Н.Ф. Ватутин с целью захвата инициативы в свои руки, принимает решение о нанесении по правому флангу вклинившейся группировки контрудара силами 4-х танковых корпусов. Хотя контрудар 8 июля успеха не имел, он серьезно приостановил продвижение противника, и было выиграно время для усиления угрожаемого направления за счет маневра с неатакованных участков фронта и выдвижения резервов из глубины. И к 9 июля войска 6-й и 7-й гв. армий, 69-й и 1-й танковой армий в основном приостановили продвижение немцев на обоих направлениях. Противник понес серьезные потери и не смог отсечь Курскую дугу до подхода стратегических резервов Ставки. Продолжительность первого этапа 5 суток — с 5 по 9 июля.

ВТОРОЙ ЭТАП — войска противоборствующих сторон напрягают все силы, чтобы добиться перелома в обстановке в свою пользу. С 10 июля противник наращивает усилия на прохоровском направлении, рассчитывая разгромить наши подходящие резервы ударами двух танковых корпусов по сходящимся направлениям и наконец вырваться на оперативный простор. Цель советских войск — нанести максимальные потери противнику, окончательно остановить его и создать условия для его разгрома. Благодаря принятым мерам и отчаянному сопротивлению советских войск немцы за два дня — 10 и 11 июля — продвинулись всего на 5-7км. У Ватутина и Василевского создалось впечатление, что противник выдыхается. Решено было, что коренного перелома в развитии сражения можно достигнуть только мощным контрударом войск фронта, усиленных за счет стратегических резервов. В сражение были введены две армии, которые вообще-то предназначались для перехода в контрнаступление в момент, когда противник окончательно исчерпает свои силы. 12 июля 1943 года юго-западнее Прохоровки произошел бой между основными силами 5-й гв. ТА и 2-го ТК СС, который и получил название «Прохоровское встречное танковое сражение». Контрудар по ряду причин своей цели не достиг, перехватить инициативу не удалось, что серьезно осложнило дальнейшие действия фронта. Бои под Прохоровкой приняли затяжной характер и продолжались вплоть до 16 июля. Этот этап получил название Прохоровского сражения, и продолжался без малого неделю — с 10 по 16 июля.

ТРЕТИЙ ЭТАП — начался 17 июля и заключался в том, что после того, как немецкое командование окончательно убедилось в крахе операции «Цитадель» и начало отвод войск, советские войска перешли к преследованию отступающего противника. Одиннадцать дней немцы «прогрызали» нашу оборону, примерно столько же потребовалось нашим войскам для того, чтобы отбросить их на исходный рубеж. Преследование превратилось в «выдавливание». Оборонительная операция завершилась выходом наших войск на рубежи, занимаемые ими до 5 июля.

КОНТРУДАР 12 ИЮЛЯ

С легкой руки бывшего командующего 5-й гв. ТА, нанесение контрудара его армией 12 июля 1943 года, получило название «Прохоровское встречное танковое сражение». Описание данное П.А. Ротмистровым кочует из одной книги в другую, и никто не задумывается почему контрудар превратился в это самое «встречное сражение». Впервые вопрос о правомерности такого названия боя 5-й гв. ТА и 2-го ТК СС был задан Ротмистрову еще в 1963 г., когда отмечалось 20-летие Курской битвы. Редакция «Военно-исторического журнала» обратилась к прославленному военачальнику с вопросом, а не являлось ли «встречное сражение» незавершенным контрударом. П.А. Ротмистров ушел от прямого ответа.

Подмена определения «контрудар» на «встречное сражение» неслучайна. Это позволило уйти от рассмотрения задач, поставленных армии, от выяснения причин их невыполнения и огромных потерь. Одно дело столкновение «лоб в лоб» двух танковых лавин — другое дело лобовая атака на неподавленную оборону противника. Немцы действительно наступали, но где? На флангах 5-й гв. ТА, а в центре дивизии 2-го ТК СС временно перешли к обороне — они ждали атаки наших танков. Противник не дал нашим танкистам навязать ближний бой. Немцы максимально использовали свое преимущество в танковом вооружении, на дальней дистанции расстреливая наши танки огнем с места. Только во второй половине дня, после того как Хауссер понял, что дивизия СС «Лейбштандарте Адольф Гитлер» выдержала удар советских танков, начались контратаки , в ходе которых возникали встречные бои танковых подразделений — особенно на одном участке боя, на фланге 18-го ТК.

Есть все основания предполагать, что контрудар был нанесен преждевременно. Противник к 12 июля отнюдь не исчерпал свои силы. Советское командование серьезно недооценило силы и боевые возможности элитных дивизий СС. По донесениям наших частей уже к 9 июля было выведено из строя 2460 танков и штурмовых орудий! Разведка абсолютно не учла большие возможности противника по восстановлению поврежденной бронетехники. В целом, несмотря на действительно большие потери, ударная группировка противника к 12 июля представляла из себя серьезную силу, сохранив свои наступательные возможности.

С другой стороны наше командование переоценило возможности своих войск. Получив 2 свежие армии, из них одну танковую командование фронта было загипнотизировано действительно большим потенциалом этих соединений. Напомним, что с учетом переданных в ее подчинение 2-го гв. и 2-го ТК, 5-я гв. ТА насчитывала более 900 танков и САУ, а личного состава в двух армиях было около 120 000 человек. Но при этом совершенно не учли возможности немцев по созданию в кратчайшие сроки сильной противотанковой обороны и качественное превосходство в бронетехнике.

Не будем никого обвинять. Гораздо более важный вопрос — почему контрудар на главном направлении вылился в лобовое столкновение с наиболее сильной группировкой противника и почему он не достиг своей цели?

Удар во фланг наступающей группировки немцев, сулил большие перспективы — в случае прорыва обороны 167-й ПД противника, оборонявшейся на фронте в 17-18км, танки 5-й гв. ТА выходили в тыл 4-й ТА Гота. Получив задачу на нанесение контрудара, П.А. Ротмистров назначил рекогносцировку на 3:00 11 июля в районе Шахово, именно перед фронтом немецкой167-й ПД. Командующий 5-й гв. ТА прекрасно понимал, что здесь есть шанс глубокого прорыва. Но в свою очередь при нанесении удара на этом участке, 5-я гв. ТА подставляла свой фланг и тыл под удар 3-го ТК АГ «Кемпф», силы которого были преувеличены нашей разведкой. Ставка ВГК просто решила не рисковать и не уводить танковую армию с угрожаемого направления. Стратегически это было верно, но были упущены тактические и оперативные выгоды, хоть и связанные со значительным риском.

Оставался единственный вариант — нанесение контрудара в коридоре между заболоченной поймой реки Псел и глубокими балками в районе Ямки и Сторожевое. Наше командование посчитало, что на этом направлении можно создать многократное превосходство в танках. Решили проломить боевой порядок 2-го ТК СС танковым тараном. Для этого П.А. Ротмистров включил в первый эшелон оперативного построения своей армии три танковых корпуса из четырех. Но и противник, к сожалению, ожидал удара резервов русских именно здесь. В итоге удар пришелся не по слабому флангу, а по наиболее плотной группировке 2-го ТК СС — более двух танковых дивизий в полосе всего 10км. Советские танки на направлении главного удара (29-й и 18-й ТК) так и не смогли вырваться из узкого дефиле шириной 5-6км. Это не позволило в полной мере использовать преимущество наших боевых машин в подвижности и маневренности и привело к излишним потерям от огня артиллерии и ударов авиации противника.

Длительное время продолжались споры о количестве танков, принявших участие в боевых действиях в районе Прохоровки 12 июля 1943 года. Цифры озвученные П.А. Ротмистровым (1500 танков и САУ), всегда вызывали сомнение. Однако легенда оказалась чрезвычайно живучей и это количество кочует из источника в источник уже много лет. В книге «Ватутин», изданной в 2001 г. говорится, что в знаменитом танковом сражении под Прохоровкой сошлись в бою уже около 2000 танков. В советской военной энциклопедии 1978 года, названа меньшая цифра — 1200 танков и САУ. Так сколько же единиц бронетехники сошлись в схватке 12 июля 1943г. у станции Прохоровка?

Итак, 12 июля немцы попытались разгромить подошедшую крупную танковую группировку русских путем охвата ее флангов с одновременным отражением контрудара в центре. С их стороны в боях приняли участие 2 танковых корпуса, всего 6 танковых и 2 пехотных дивизии. Войска Воронежского фронта наносили мощный рассекающий удар всеми силами 5-й гв. ТА (4 ТК и 1 МК) по танковому корпусу СС с одновременными ударами других армий по флангам вклинившейся группировки. В отражении ударов немцев на флангах приняли участие по одному СК от 5-й гв. и 69-й армий, позже к ним присоединились подразделения 5-го гв. МК.

В результате боевые действия на прохоровском направлении приняли характер встречного сражения, где каждая из сторон стремилась выполнить поставленные задачи с помощью наступления. Но развернулось оно не на «танковом поле» шириной 4-5км, а в полосе 35 км, на местности радиусом примерно 20км от Прохоровки. Боевые действия велись в трех районах.

В первом районе, юго-западнее Прохоровки наступали 3 наших танковых корпуса 5-й гв. ТА и 2-й ТК приданный ей. Непосредственно в бою 12 июля приняли участие 513 боевых машин этих корпусов. Им противостояли в основном части ТД СС «ЛАГ» и «Райх», а также часть сил ТД СС «МГ», имевшие в своем составе порядка 200-210 танков и штурмовых орудий, и до 40 САУ «Мардер». Таким образом в этом районе с обеих сторон участвовало порядка 750 единиц бронетехники. В первой половине дня немцы в основном отражали атаки наших танковых корпусов, а затем сами перешли к активным действиям. В результате больших потерь обе стороны к исходу дня перешли к обороне.

Во втором районе прорвавшиеся к селу Ржавец танки и пехота 3-го ТК противника пытались развить наступление в направлении Прохоровки. В своем составе дивизии 3-го ТК имели не менее 130 танков и штурмовых орудий и около 20 САУ «Мардер». Им противостояли соединения советского 48-го СК, вынужденные отражать атаки и с запада и с востока одновременно. Сводный отряд генерала Труфанова (168 танков и САУ) во второй половине дня 12 июля и на следующий день пытался отбросить противника в южном направлении, но в связи с потерями перешел к обороне.

В третьем районе — излучине реки Псел против 11-й гв. МСБр и 52-й и 95-й гв. СД, не имевших танков, перешли в наступление основные силы ТД СС «МГ» — не менее 80 танков и штурмовых орудий. Соединения армии Жадова понесли серьезные потери, но не допустили выход противника в тыл 5-й гв. ТА.

Всего, таким образом, 12 июля 1943 года в боях на прохоровском направлении участвовало не более 1100 танков и самоходных орудий: с нашей стороны — 670, со стороны противника — 420. С учетом САУ «Мардер» (около 70 ед.) порядка 1200.

Сколько же танков и САУ сошлись в бою на «танковом поле»? На этом участке шириной 4-5км, в отражении атак наших танковых корпусов участвовало до полутора танковых дивизий противника (ТД СС «ЛАГ» полностью, ТД СС «Райх» и «МГ» частью сил, всего около 160 танков и САУ). С нашей стороны — соединения 18-го ТК (без 38 танков 110-й ТБр третьего эшелона) и 29-го ТК (без 69 танков 25-й ТБр, наступавшей восточнее железной дороги), всего 261 танк и САУ. С учетом этого на «танковом поле» 12 июля участвовало с обеих сторон максимум 420 танков и САУ, а с учетом САУ «Мардер» до 470, не более.

Главным итогом боев 12 июля 1943г. для советских войск явился срыв планов немецкого командования по разгрому резервов Воронежского фронта и прорыву третьего оборонительного рубежа. Это было достигнуто благодаря упорству и самоотверженным действиям танкистов 18-го и 29-го ТК, отряда генерала Труфанова, солдат и офицеров 5-й гв. и 69-й армий.

ПОТЕРИ СССР В БРОНЕТЕХНИКЕ

Каждая из сторон стремиться минимизировать свои потери и преувеличить потери противника. Верить боевым донесениям ни наших частей и соединений ни немецких нельзя.

Попробуем сначала разобраться с потерями советских войск в бронетехнике. Многих документов о потерях обнаружить до сих пор не удалось, а имеющиеся полны противоречий и неточностей. Нет полных данных и за 12 июля. Сначала, видимо, уточняли — не очень хотелось докладывать «наверх» итоговые цифры потерь. Наконец Василевский доложил Сталину, но за 2 дня боев, и то в процентах. В донесении 5-й гв. ТА о состоянии, потерях и трофеях безвозвратные потери армии даются за пять дней боев — с 12 по 16 июля — 334 танка и САУ.

Существуют абсолютно различные (отличающиеся в разы!) цифры потерь 5-й гв. ТА в боях 12 июля 1943г. Приведем наиболее обоснованные, по возможности конечно.

В журнале боевых действий названа цифра потерь за 12 июля — 299 танков, но без указания безвозвратных потерь и разбивки по корпусам. В одной из работ по боям в районе Прохоровки озвучена другая цифра — 335 танков и САУ безвозвратно, в том числе 199 в течение 12 июля и 136 на следующий день.

В книге «Курская дуга» приводятся следующие данные по 18-му и 29-му ТК и отряду генерала Труфанова. Из 503 танков и 21 САУ, принявших участие в бою 12 июля, на поле боя остались 334 танка и 19 САУ, в 18-м ТК был эвакуирован 21 танк. В том числе в отряде генерала Труфанова из 100 танков и САУ (не все танки этого отряда участвовали в бою 12 июля) на поле боя осталось 37, безвозвратные потери — 29 машин. Согласно приведенным авторами данным, было подбито и уничтожено — 374 танка и САУ, из них не подлежали восстановлению — 213 ( 18-й ТК — 30, 29-й ТК — 154). Но авторы книги не учли потери 2-го и 2-го гв. ТК — они ведь тоже участвовали в бою 12 июля. Кроме того, вызывают сомнения цифры безвозвратных потерь 29-го ТК — они слишком велики.

В 2002 г. историк В.Н. Замулин опубликовал данные о количестве танков и САУ, участвовавших в боях 12 июля в районе Прохоровки, и потерях 5-й гв. ТА, основанные на донесениях танковых частей и соединений в ходе боя и сразу после него. По его данным из 609 танков и САУ, участвовавших в бою, армия Ротмистрова потеряла сгоревшими и подбитыми 348, из них 203 танка и САУ безвозвратно.

Л.Лопуховский в книге «Прохоровка без грифа секретности» на основе большого количества документов, вывел цифру общих потерь 5-й гв. ТА с учетом ВСЕХ частей и соединений входивших, или приданных ей. По его данным общие потери армии в танках и САУ за 12 июля составили 382 единицы, из них безвозвратно — 220-235.

Согласно донесениям частей и соединений, безвозвратные потери армии (с учетом 11-й и 12-й МБр 5-го гв. МК), составили 223 единицы. Немцы, которые контролировали поле боя, хотя бы и визуально насчитали 244 подбитых советских танка (по другим данным 249).

В последней редакции Военной энциклопедии приведена цифра потерь армии Ротмистрова — 350 танков и САУ. Причем 5-я гв. ТА потеряла безвозвратно 70% бронетехники, по отношению к общим потерям. Столь значительная диспропорция объясняется тем, что специальные команды противника взрывали наши подбитые машины, оставшиеся на контролируемой им территории.

Что касается безвозвратных потерь войск Воронежского фронта в бронетехнике за весь период оборонительной операции — здесь также нет единства. Приведем наиболее известные цифры.

По справке о потерях Воронежского фронта в бронетехнике штаба БТ и МВ КА, в период с 5 по 20 июля фронт потерял безвозвратно 1254 танка, из 2924 имевшихся в его распоряжении (2924 — цифра учитывает все вновь прибывшие в его состав танковые части).

По докладу начальника штаба фронта потери составили 1571 танк и САУ (из них подбито 834). Надо сказать, что цифра безвозвратно уничтоженных советских танков поведанная Ставке в докладе начштаба фронта (1571-834=737), даже на 1943г. вызывала недоверие. Видимо, в Ставку подавались заведомо заниженные цифры (под предлогом, что еще не все «посчитано», а в Генштаб более точные). И.В. Сталин такого отношения не терпел, и Н.Ф. Ватутин приказом Ставки от 11.11.1943г. был предупрежден, что в случае попыток предоставления неточных сведений он будет привлечен к строжайшей ответственности, начальник штаба фронта С.П. Иванов этим же приказом был снят с должности.

Манштейн назвал цифру 1800 уничтоженных советских танков, однако наши генералы тоже заявляли о более чем 2400 подбитых и уничтоженных танков противника уже к 9 июля. Так, что цифра 1800 плод фантазии господина Манштейна.

Наиболее обоснованной кажется цифра штаба БТ и МВ — 1254 боевых машин потерянных безвозвратно с 4 по 23 июля 1943г. Но возможно она была еще выше и приближалась к 1500 единицам.

ПОТЕРИ ПРОТИВНИКА В БРОНЕТЕХНИКЕ

Споры о количестве уничтоженных танков противника в ходе операции и Прохоровского сражения и о том, как соотносятся потери сторон, продолжаются вот уже более 60-ти лет.

Дело в том, что немецкая сторона до сих пор не опубликовала официальных данных о суммарных потерях бронетехники в отдельных операциях и в ходе Второй мировой войны (как впрочем нет и официальных данных по людским потерям). Существуют выкладки и расчеты отдельных исследователей и историков. При этом всеми авторами отмечаются сложности в решении этого вопроса. Связано это как с особенностями учета потерь в бронетехнике немцами, так и с отсутствием или противоречивостью некоторых архивных документов. В вермахте в потери (по советской терминологии — безвозвратные) включались только машины полностью разрушенные, оставленные на территории занятой противником и отправленные для восстановления в Германию. Остальные поврежденные машины продолжали числиться в частях и в отчетных документах проходят по графам краткосрочного (менее 3-х недель) и долгосрочного ремонта.

Большинство исследователей оперируют только цифрами безвозвратных потерь. По данным Цеттерлинга и Франксона, основанных на документах военного архива ФРГ, безвозвратные потери ГА «Юг» с 5 по 17 июля составили 172 танка и 18 штурмовых орудий, всего 190. По их данным, ГА «Юг» с 5 по 31 июля потеряла 211 танков основных типов (154 уничтожено, 57 отправлены в Германию). Однако, сравнение этих данных с общей убылью бронетехники ГА «Юг» за июль вызывает сомнения в их достоверности.

А.С. Томзов, лично побывавший в федеральном военном архиве ФРГ и ознакомившийся с донесениями различных немецких инстанций в течение июля 1943г., оценивает безвозвратные потери войск Манштейна в бронетехнике в 290 единиц за время проведения операции «Цитадель» то есть только с 5 по 17 июля. Особенностью учета потерь в вермахте было значительное количество списанной в безвозвратные потери бронетехники задним числом. Именно это учел в своем исследовании А.С. Томзов.

До настоящего времени при подсчете сил и средств сторон и потерь в бронетехнике почему-то учитывали только танки и штурмовые орудия немцев, забывая об их противотанковых САУ «Мардер» и САУ артиллерийской поддержки «Грилле», что совершенно справедливо отметил А.С. Томзов. По своим показателям они во многом превосходили советские СУ-76 и СУ-122. К 18 июля 2-й ТК СС потерял 7 САУ «Мардер», 3-й ТК потерял в июле 9 САУ. Общие потери ГА «Юг» в противотанковых САУ за июль около 24 штук (только 48-й ТК — безвозвратно 8). В ходе Прохоровского сражения с 10 по 16 июля противник потерял примерно 11 САУ (2-й ТК СС — 5, 3-й ТК — 6).

Потери танковых корпусов ГА «Юг» распределились следующим образом: 48-й ТК — 53 (без учета «Пантер» понесших наиболее сильные потери — 80ед.), то есть 13% своего состава; 2-й ТК СС — 48 (10%), 3-й ТК — 105 (28%) и АК «Раус» — 10 штурмовых орудий (23%). При этом наименьшие потери понес корпус Хауссера действовавший на направлении главного удара 4-й ТА Гота при массированной авиаподдержке. А наибольшие 3-й ТК дважды форсировавший Северский Донец и «вязший» в обороне стрелковых дивизий 69-й А. Его 19-я ТД потеряла 34 танка — 40% своего состава.

Все вышеперечисленные данные привязаны к 17 июля — дате окончания операции «Цитадель», однако бои продолжались и после 17 числа, при этом немцы также несли серьезные потери.

Попытаемся вывести итог. Во всех танковых корпусах группы армий «Юг» на 1 августа были боеспособны 511 танков и штурмовых орудий (без учета 503-го ОТБ «Тигров», 10-й «Пантербригады» и штурмовых орудий АК «Раус», данные о которых Цеттерлинг «почему-то» не включил в свои расчеты), еще 421 танк и штурмовое орудие находились в ремонте. То есть боеспособными были всего 55% машин от общего количества оставшейся бронетехники.

Если исходить из первоначальной численности бронетехники трех корпусов ГА «Юг» (1155) убыль за июль составила 223 единицы. А вот с учетом потерь только по 18 июля 503-го ОТБ (7 «Тигров»), 10-й «Пантербригады» (80 «пантер») и АК «Раус» (10 штурмовых орудий) реальная убыль в бронетехнике ГА «Юг» превысит 320 единиц. Поэтому данные Цеттерлинга и Франксона кажутся заниженными.

Вывод напрашивается один: безвозвратные потери ГА «Юг» в бронетехнике значительно превышают известные по трудам западных специалистов и составляют минимально, в операции «Цитадель» — 290, за июль месяц — 320 (с учетом САУ — порядка 350).

И это только безвозвратные потери. Но число подбитых танков, штурмовых орудий, САУ обычно значительно превышает количество уничтоженных. Не приняв в расчет этого факта, нельзя понять то, что потеряв безвозвратно к исходу 10 июля всего 19 единиц бронетехники 2-й ТК СС, на 11 июля насчитывал всего 273 боеспособных танка и штурмовых орудия (из 494 на 5 июля). Не имея данных об изменении ремфонда немецких танковых соединений нельзя оценить результаты боев. Ведь техника эвакуированная для долгосрочного ремонта по сути выведена из строя на время проведения операции, а то и всей летней кампании. Как провести грань между танком отправленным в Германию, или в ремонтные мастерские ГА «Юг» в Днепропетровск или Харьков? В немецких документах неоднократно описаны случаи перевода боевой машины из категории требующей краткосрочного ремонта, в категорию долгосрочного ремонта, а затем списания в безвозвратные потери задним числом или отправки в Германию на капремонт. Не случайно в отношении подбитых и уничтоженных немецких боевых машин существуют только расчетные цифры.

Так генерал Хейнрици, утверждает, что несмотря на небольшие разночтения 4-я ТА Гота в ходе операции «Цитадель» потеряла до 60% танков и штурмовых орудий, из них 15-20% не подлежали восстановлению. Это составит для нее 629 единиц бронетехники, из которых 20% (126) подлежат списанию. АГ «Кемпф» потеряла 336 бронеединиц, из них 67 (20%) безвозвратно, а 9-я армия Моделя 647 и 130 соответственно. Получается общие потери ГА «Юг» составили 193 единицы бронетехники безвозвратно. Всего по данным Хейнрици немецкие войска потеряли в ходе операции «Цитадель» 1612 танков и штурмовых орудий, из них 323 уничтоженными. С учетом того, что реальная убыль была много выше, не 193, а 290 единиц — потери обеих групп армий составят около 420 бронеединиц.

Столь малая доля безвозвратных потерь немецкой бронетехники (20%) относительно весьма больших общих потерь говорит, с одной стороны о высокой бронезащищенности немецких боевых машин и хорошей работе ремонтных подразделений, с другой — о том, что наши войска не всегда принимали меры по гарантированному уничтожению подбитых танков и САУ противника.

Если принять минимальную цифру безвозвратных потерь ГА «Юг» — 290 единиц, то окажется, что потери войск Манштейна, с учетом отношения выведенного Хейнрици, составят 1580 единиц. То есть в ходе операции «Цитадель» каждый (!) танк и САУ противника был поврежден не менее одного раза.

Лишнее доказательство этому, проведенное Научно-исследовательским центром армии США в 1995-1997 годах исследование, на основании советских и немецких архивных документов. Особенно хорошо американцы разобрались с немецкими потерями, так как в их распоряжении имелось большое количество трофейных документов вермахта и войск СС. Кроме, того всплыли интересные факты. Например, что во 2-м ТК СС имелось еще 66 трофейных танков, из них минимум 26 Т-34, а в 48-м ТК на 4 июля числилось 22 трофейных французских танков. Американцы также высчитали средний процент повреждений танков «Тигр» в ТД СС «МГ» в ходе операции — 190,9%. Это значит, что каждый «Тигр» подбивался нашими войсками минимум дважды и после ремонта снова шел в бой. Действительно, к исходу 13 июля все 10 танков «Тигр» имевшихся в этой дивизии были выведены из строя.

А сколько же бронетехники потерял 2-й ТК СС в бою 12 июля и сколько безвозвратно? По данным основанным на ежедневных сводках, в течение 12 июля корпус потерял 130 танков и 23 САУ, всего 153 единицы. Соединения ГА «Юг» в этот день потеряли безвозвратно 55 танков и 3 САУ. Эти общие потери подтверждает и Фризер, но почему-то делает вывод, что 2-й ТК СС в этот день безвозвратно потерял всего 3 танка.

Немецкий историк Й. Энгельманн утверждает: во 2-м ТК СС на 13 июля в строю оставались 131 танк и САУ, в 48-м — 199, в 3-м ТК на 15 июля — 69. Убыль по 2-му ТК СС по сравнению с 11 июля (294) — 163 танка и САУ.

Хейнрици дает несколько другие данные о наличии боеспособной техники — на 13 июля во 2-м ТК СС в строю осталось 157 танков и САУ и 11 трофейных Т-34. В таком случае число боеспособных танков и САУ во 2-м ТК СС уменьшилось на 126 единиц. Но это без учета того, что количество танков в ТД СС «Райх» даже увеличилось на 15 штук, а число штурмовых орудий в ТД СС «ЛАГ» увеличилось на 10 единиц. С учетом этого убыль будет все равно около 150 единиц.

Генерал-майор Бундесвера Дитер Бранд, утверждает, что в результате боя 12 июля только в танковых дивизиях СС «ЛАГ» и «Райх» было подбито 108 танков и САУ, из них отправлено в долгосрочный ремонт 41, в краткосрочный — 67.

Таким образом, количество получивших повреждения в бою 12 июля танков и САУ 2-го ТК СС составляет скорее всего около 150 штук (52% от имевшихся на 11 июля). Косвенно это подтверждается данными нашей разведки, по данным которой с поля боя в ночь с 13 на 14 июля немцы эвакуировали около 200 танков. Наверное, они не только советские танки вытаскивали?

Безвозвратные потери были гораздо меньше, и составили учитывая характер боя порядка 15% от общих, то есть примерно 20 танков и 2-3 противотанковых САУ. Дивизии 3-го ТК потеряли в этот день безвозвратно 23-25 танков и 3-5 САУ. Оба корпуса не менее 45-50 танков и САУ.

На основании вышеизложенного, приходим к неутешительному выводу: 5-я гв. ТА в бою 12 июля 1943г. под Прохоровкой потеряла примерно в 2,5 раза больше танков и САУ, чем противник. Такова цена самоубийственной атаки на неподавленную оборону противника, насыщенную ПТС и усиленную танками и штурмовыми орудиями. Соотношение безвозвратных потерь еще более удручающее 6:1 не в нашу пользу. Соотношение безвозвратных потерь в ходе всей оборонительной операции составило 4:1 не в нашу пользу. На фоне соотношения безвозвратных потерь, соотношение общих потерь бронетехники просто отличное: примерно 1,6:1.

ПОТЕРИ СТОРОН В ЖИВОЙ СИЛЕ

Потери войск Воронежского фронта
За вечными спорами о соотношении и количестве потерь в бронетехнике — забывается самое главное, потери в людях, усилиями которых была добыта победа. А это несравненно более важный вопрос, чем количество подбитых и сгоревших танков.

Итак, попробуем привести данные из различных источников. Право судить опять предоставим читателю. На этот раз обойдемся без выводов — просто факты.

По данным авторов книги «Гриф секретности снят» потери Воронежского фронта с 5 по 23. 07. 1943г. составили: безвозвратные — 27 542 человека, санитарные — 46 350, общие — 73892. Потери Степного фронта с 9 по 23.07.1943: безвозвратные — 27452, санитарные — 42 606, общие — 70 058. В общем, по двум фронтам — 143 950 человек.

По докладу штабов фронтов. Воронежский фронт: с 4 по 22 июля — безвозвратные 46 505 ( в том числе убитых — 20 578, пропало без вести — 25 898) человек, санитарные — 54 427. Общие — 100 932 человека. Степной фронт: с 20 по 31 июля — безвозвратные 8657 человек ( в том числе убитыми — 6167, пропавшими без вести — 2490), санитарные — 34340. Общие — 45 023. Итого по двум фронтам: 145 955. Всего за июль оба фронта потеряли 179 000 человек.

Итоговые цифры не намного отличаются друг от друга. Хотя коллектив авторов книги «Гриф секретности снят» неправомерно отнес потери 5-й гв А и 5-й гв. ТА к потерям Степного фронта, хотя уже с 9 июля обе эти армии входили в состав Воронежского фронта. Этот факт, казалось бы незначительный, на самом деле, имеет большое значение. Одно дело потери Воронежского фронта в оборонительной операции составили 73 892 человека, совсем другое 100 932, это станет понятно когда мы увидим потери противника.

Потери Войск ГА «Юг»
Итак, Э. Манштейн приводит данные о том, что в ходе наступления 4-я ТА и АГ «Кемпф» потеряли всего 20 720 человек. Господин Манштейн опять лукавит. Потери его группировки были гораздо выше.

Всего по ГА «Юг» с 4 по 20 июля, даже по официальным немецким данным времен войны было убито — 5699 человек, ранено — 27334, пропало без вести — 1203. Всего 34 554. Однако, эти данные, приведенные в книге Цеттерлинга и Франксона, вызывают некие сомнения. Так в дивизии СС «Райх» по состоянию на 16.07 насчитывалось 2045 раненных военнослужащих, а это на 234 человека больше чем по данным шведских исследователей. То же самое по дивизии СС «МГ», в ней на 21 .07 насчитывалось раненых на 249 человек больше, всего — 2477. Так что с учетом только этих данных потери 2-го ТК СС с 5 по 20 июля составили не 8095 человек, а 8578.

Также в немецкой армии не учитывались потери железнодорожных и инженерных войск, отсутствуют данные о небоевых потерях, в том числе «хиви».

А вот статистика по июлю месяцу немного другая, ведь войскам Манштейна еще надо было «унести ноги» — общие потери ГА «Юг» за июль 1943г. составили 85 787 человек. Что соотносится с потерями войск Воронежского и Степного фронтов как 2,08:1.

Несколько слов о судьбе элитных танковых дивизий СС «Лейбштанадарте Адольф Гитлер», «Мертвая голова» и «Райх». В начале 1945г. все три дивизии участвовали в боях с Красной Армией в Венгрии. В апреле они были разгромлены на венском направлении. В американскую зону оккупации пробились до батальона мотопехоты и несколько танков дивизии «ЛАГ» и жалкие остатки (около 250 человек) дивизии «Райх». К американцам также пробились около 1000 человек и 6 танков дивизии «МГ». Пленные из этой дивизии, воевавшей только на Восточном фронте, были переданы советской стороне. Многие из них были казнены, как военные преступники.

Источники всей серии статей по Курской дуге:

Источники: Г. Колтунов, Б. Соловьев «Курская битва» М. Воениздат 1970.
М. Коломиец, М. Свирин. «Курская дуга». 1998
Военная энциклопедия Т.7 М. Воениздат 2003.
Л. Лопуховский «Прохоровка без грифа секретности» М. ЭКСМО 2005.
А. Томзов. «Потери бронетехники ГА «Юг» в Курской битве» М. Яуза 2007.
Н. Замулин. «Прохоровское сражение» М. Яуза 2007г.
Engelmann Y. Zitadelle. “Die Panzerschlacht im Osten, 1943”. Frriedberg 1980.
Zetterling. N. and Frankson A. “Kursk 1943. A Statistical Analisys” London, 2000.
Brand D. “Vor 60 Jahren: Prochorowka” (Teil 2). Ostrreichische Militarische Zeitschrift. Ausgabe 62003.
Heinrici and Hauck. Zitadel (по D.V. Glantz and J.M. House «The Battle of Kursk»).

mihalchuk-1974.livejournal.com

Потери сторон в курской битве таблица

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.