Советский танк Т-34 хорошо известен всем, кто интересуется историей Второй мировой войны. Книги, статьи, документальные фильмы и пр. представляют его как всепобеждающий «танк Победы». Он превосходил все немецкие танки, имел наклонную броню, беспрецедентную мобильность и был одной из главных причин, почему СССР выиграл на Восточном фронте.

Насколько реалистичны эти заявления? Был ли Т-34 танком, действительно выигравшим войну? Каков он по сравнению с немецкими и американскими танками? Если мы попытаемся ответить на эти вопросы, то привычные мнения начинают меняться. Вместо механического чуда мы получаем плохо спроектированный и произведенный танк, который понес ужасающие потери по отношению к «более слабым» немецким танкам.

Революционный дизайн Т-34

Т-34 многими представляется первым танком, который имел наклонную броню. Это означает, что защита танка была значительно улучшена, по сравнению с обычной броней, под прямым углом. Однако французские танки того времени, такие как S-35 и Рено R-35 также имели наклонную броню.


Наклонная броня имеет и недостатки. Например, она серьезно уменьшает внутреннее пространство. Ограниченное пространство не только влияет на работу экипажа, но и превращает Т-34 буквально в стальной гроб. Американское исследование войны в Корее (анализировались Т-34/85, которые были просторнее, чем Т-34/76) пришло к выводу, что из-за ограниченного внутреннего пространства пробитие брони танка, как правило, вело к разрушению танка и потеря экипажа с 75 % шансом. Для «Шермана» этот показатель составил всего 18% [1].

Немецкие танки Pz.III и Pz.IV в целом имели обычную конструкцию корпуса, лишь отчасти используя наклон в средней части лобовой брони. Новый танк «Пантера» был первым немецким танком с полностью наклонной броней в передней части и по бортам, однако внутреннее пространство не было таким же ограниченным, как в Т-34.

Башня Т-34 также страдала от недостатка места. Американские эксперты, исследовавшие Т-34 на полигоне в Абердине в 1942 году отметили:

«Главная его слабость заключается в том, что он очень тесный. Американцы не могли понять, как наши танкисты могли поместиться внутри в зимнее время, нося полушубки.»

Топливные баки в боевом отделении

Из-за ограниченного внутреннего пространства топливные баки находились в моторном отсеке и по бортам. Наличие топливных баков внутри танка делало любое его пробитие фатальным.


По утверждению автора Стивена Залога в «T-34-85 vs M26 Pershing: Korea 1950», стр. 23:

«Наклонная броня рисует только часть картины о защите танка. Значительную роль в уязвимости танка играет внутреннее расположение топливных баков. Т-34-85 — это наглядный пример компромисса между преимуществами и недостатками наклонной брони. Хотя такая броня уменьшала вероятность пробития танка, это также привело к снижению внутреннего объема корпуса. В случае пробития Т-34, у снаряда была высокая вероятность нанести катастрофический ущерб танку за счет попадания в топливные баки и боеприпасы, хранящиеся в таком маленьком пространстве.»

1

Помимо ограниченности внутреннего пространства, Т-34 имел также еще серьезный конструктивный недостаток в виде двухместной башни, в результате чего командир был вынужден также выполнять функции наводчика. Это резко ограничивало боевую эффективность танка, так как командир не мог сосредоточиться на командовании танком, вместо этого ему приходилось вести огонь. Трехместная башня была введена на Т-34/85 в марте 1944 года.

Отколы брони

Броня Т-34 имела высокий рейтинг Бринелля. Это означает, что она была эффективна в нейтрализации противотанковых снарядов, но имела свойство отслаиваться. В сочетании с производственными дефектами в конструкции танка это означало, что экипаж Т-34 был в опасности даже при попадании в танк снарядов, не пробивших броню.


Исследование «Review of Soviet ordnance metallurgy» на стр. 3-5 сообщает:

«Броня танка Т-34, за некоторым исключением, прошла термическую обработку, получив очень высокую твердость (430-500 по Бринеллю), вероятно, это являлось попыткой обеспечить максимальную защиту от бронебойных снарядов, даже за счет нарушения структурной целостности брони. Некоторые части брони имеют удивительно высокую прочность учитывая очень высокую твердость, но многие участки брони являются очень хрупкими. Очень высокая твердость встречаются в большинстве советских танков и ее создание это следствие утверждения, что высокая твердость брони имеет высокую устойчивость к пробитию.»

Для снарядов, чей калибр равен или меньше толщины брони, увеличение твердости ведет к увеличению необходимой для пробития скорости или к уменьшению дистанции. Если калибр снаряда превышает толщину брони, то чем больше ее твердость, тем меньше требуется скорость снаряда или больше расстояния.

Технические недостатки

Подвеска Кристи

Подвеска Кристи, используемая на Т-34 имела преимущество в том, что танк мог развивать высокие скорости на дорогах. Среди недостатков стоит отметить то, что она занимала много внутреннего пространства, и имела плохую проходимость на пересеченной местности.

Немецкие испытания в Куммерсдорфе (1 км холмистой трассы) показали, что Т-34 имел плохие результаты по сравнению с Pz. IV, «Тигром», «Шерманом» и «Пантерой» [2].


2

По данным исследования «Engineering analysis of the Russian T34/85 tank», главной проблемой было отсутствие амортизаторов.[3]

Подвеска Кристи являлась технологическим тупиком и в отчете Абердинского полигона говорится: «Подвеска Кристи проходила испытания много лет назад и была безоговорочно отвергнута».

Коробка передач

Еще одой крупной проблемой была громоздкая коробка передач. Она имела низкую надежность и требовала чрезмерных усилий для переключения передач, что приводило к усталости водителя. Исследование «Engineering analysis of the Russian T34/85 tank» сообщает [4]:

«Трудности в переключении передач (которая не имела синхронизаторов) и многодисковое сухое сцепление, несомненно, делали вождение этого танка очень сложным и утомительным делом.»

Изначально мощный V-2 двигатель (500 л.с.) не мог быть использован в полной мере из-за 4-ступенчатой коробки передач [5]. Переключение передач требовало от водителя чрезмерных усилий. На Т-34 можно было использовать 4-ую передачу только на асфальтированной дороге, таким образом, максимальная скорость на пересеченной теоретически составлявшая 25 км/ч, на практике достигала только 15км/ч, потому что для переключения со 2-ой на 3-ю передачу требовалась нечеловеческая сила.


На более поздних модификациях имелась 5-ступенчатая коробка передач, что позволило поднять скорость по пересеченной местности до 30 км/ч. Однако, даже танки, построенные в конце войны не гарантировали, что у них окажется новая 5-ступенчатая коробка передач. Танки, переданные польской народной армии в конце 1944 — начале 1945 года и танки, которые использовались армией Северной Кореи в 1950 году имели старую 4-ступенчатую коробку передач [6].

Мощная пушка?

Т-34 был вооружен орудием с большим калибром. Первоначально он вооружался пушкой 76-миллимитровой Л-11. Она была скоро заменена на Ф-34 76 мм в 42 калибра, а Т34/85 был вооружен 85-мм ЗИС С-53 в 54,6 калибров.

Цифры выглядят впечатляюще. Ведь основной немецкий танк 1941-1943 годов Pz.III имел 50-мм пушку, а Pz.IV только в 1943-1945 г. получил удовлетворительное 75мм орудие. Однако советские танковые пушки страдали от низкой скорости, которая вела к ухудшению пробития и точности на дальних дистанциях.

Например, начальная скорость (в м/с) для советских орудий [7] составляла: Л-11 — 612 м/c, Ф-34 — 655 м/c (а при использовании немецких снарядов Pzgr39 — 625 м/с), ЗИС С-53 — 792 м/с. Начальная скорость для немецких снарядов[8]: Квк 38 Л/42 — 685, KwK 39 L/60 — 835 м/с, KwK 40 L/43 — 740 м/с, КwK 40 L/48 — 790 м/с, KwK 42 – 925 м/с.

Таким образом, 75мм KwK 40, используемая для Pz.IV и StuG с середины 1942 г, имела гораздо лучшую пробиваемость и точность, чем Ф-34, а орудие «Пантеры» KwK 42 также превосходило ЗИС С-53 в тех же областях.


Отсутствие радио

Изначально, только командир части имел в своем танке радио. В ходе войны радио использовалось более широко, но даже в 1944 году многим танкам не хватало раций. Отсутствие связи означало, что советские танковые части действовали с недостаточной координацией.

Проблемы видимости

Немецкие отчеты показывают, что Т-34 имели серьезные трудности с ориентированием на местности. Эта проблема была частично решена в ходе войны. Т-34 версии 1941 года не хватало приборов наблюдения, которые устанавливались повсеместно на немецких танках. Такое оборудование позволяло командиру вести обзор на 360 градусов. Оптика Т-34 также была плохого качества.

3

Т-34 версии 1943 года оснащалась новой башней увеличенных габаритов и новой командирской башенкой, которая имела смотровые щели по периметру и прибор наблюдения МК-4 в створке вращающейся крышки.

Однако качество советской оптики в сочетании с ограниченной видимостью все еще оставляли желать лучшего. Отчет, составленный немецким подразделением, использовавшим Т-34 версии 1943 года гласил [9]:

«Качество прицелов в русских танках значительно уступает немецким разработкам. Немецкие экипажи должны быть долго привыкать к русским прицелам. Возможность точного попадания через такой прицел очень ограничено.


В русских танках трудно командовать танком, а тем более их группой, и в то же время выполнять роль наводчика, поэтому эффективно управлять огнем группы танков едва ли возможно, в результате чего огневая мощь группы снижается. Командирская башенка на Т 43 упрощает командование танком и ведение огня; однако, обзор ограничен пятью очень маленькими и узкими щелями.

Безопасное вождение Т-43 и СУ-85 не может происходить с закрытыми люками. Мы основываем это заявление на нашем опыте — в первый день боя на Ясском плацдарме, четыре трофейных танка дивизии застряли в траншее и так и не смогли освободиться самостоятельно, что привело к разрушению вооружения размещенного в траншеях, во время попытки их извлечения. То же самое случилось и на второй день.»

Проблемы надежности

Т-34 должен был стать простым и надежным танком, который редко ломался. Очень многие любят сравнивать его с более сложными немецкими танками, которые, якобы, часто ломались. Концепция Т-34 как надежного танка — это еще один миф Второй мировой войны.

Большинство танков в 1941 году были потеряны из-за их технической неисправности. Те же проблемы надежности продолжалась и в период 1942 — 1944 годов. Эвакуация и передислокация промышленных объектов в сочетании с потерей квалифицированных кадров приводили только к падению надежности.

В 1941 году тридцатьчетверкам часто приходилось возить с собой запчасти к коробкам передач [10]. В 1942 году ситуация ухудшилась, поскольку многие танки могли преодолеть небольшие расстояния до выхода из строя. Летом 1942 года Сталиным был издан приказ [11]:


«Наши танковые войска часто несут потери больше из-за механических поломок, чем в бою. Например, на Сталинградском фронте за шесть дней, двенадцать наших танковых бригад потеряли 326 из 400 танков. Из них около 260 потеряно из-за механических поломок. Многие танки были брошены на поле боя. Подобные случаи можно наблюдать и на других фронтах. Такой высокий уровень механических поломок неправдоподобен и, Верховный штаб видит в нем скрытый саботаж и вредительство со стороны определенных элементов в танковых экипажах, которые пытаются использовать небольшие механические проблемы, чтобы избежать битвы. Отныне, каждый танк оставленный на поле боя из-за якобы механических поломок, и при подозрении экипажа в саботаже, его члены должны быть «разжалованы в пехоту…»

Постоянные жалобы с фронта заставили власти исследовать проблемы с производством Т-34. В сентябре 1942 года прошло собрание на Уральском танковом заводе [12]. Собрание возглавил генерал-майор Котин, нарком танковой промышленности СССР и главный конструктор тяжелого танка «Климент Ворошилов». В своей речи он сказал:

«…Рассмотрев проблемы инженерного и технологического характера я хотел бы обсудить еще один вопрос, который имеет прямую связь с недостатками производственными. Они в себя включают: небрежность и неаккуратность в процессе производства танков на заводах, плохое качество контроля. В результате, в ходе боевого применения наши танки выходят из строя иногда не достигая линии фронта, либо экипаж вынужден оставлять танки на вражеской территории из-за какой-то мелочи… мы должны убедиться, что в результате этого собрания все недостатки будут выявлены и исправлены в кратчайшие сроки…


Недавно товарищ Морозов и я посетили товарища Сталина. Товарищ Сталин обратил наше внимание на то, что вражеские танки свободно прошли многие километры наших земель, и хотя наши машины лучше, они имеют серьезный недостаток: после 50 — 80 километров они требуют ремонта. Это происходит из-за недостатков шасси и также, как сказал товарищ Сталин, из-за привода, сравнив Т-34 с немецким Pz.III, который состоит на вооружении немецкой армии, который уступает в броневой защите и в других важных характеристиках, в экипаже, и не имеет такого прекрасного двигателя как у Т-34, причем двигатель Pz.III бензиновый, а не дизельный.

Товарищ Сталин дал указания инженерам, наркому товарищу Зальцману, руководителям заводов и обязал их исправить все дефекты в кратчайшие сроки. Было издано специальное распоряжение Государственного комитета обороны, а также директивы Наркомата танковой промышленности. Несмотря на все эти принятые резолюции правительства, несмотря на неоднократные указания армии и главного управления танковых войск, тем не менее все эти недостатки все еще не устранены… мы должны выявить все недостатки, озвучить предложения по их устранению и ликвидировать их в кратчайшие сроки, а также внести предложения по модифицированию компонентов танка, которые позволят сделать его лучше и быстрее…»


Ситуация по-прежнему оставалась проблематичной даже в 1943-1944 годах. Т-34 имел постоянные проблемы с коробкой передач и воздухоочистителями. Эксперты Абердинского полигона отмечали:

«На Т-34 трансмиссия также очень плохая. Во время ее эксплуатации на ней полностью выкрошились зубья на всех шестернях. Химический анализ зубьев шестерен показал, что термическая обработка их очень плохая и не отвечает никаким американским стандартам для подобных частей механизмов. Недостатки дизеля — преступно плохой воздухоочиститель на танке Т-34. Американцы считают, что только саботажник мог создать такой прибор»

Те же проблемы были выявлены и в Т-34/85, построенный в 1945 году. «Engineering analysis of the Russian T34/85 tank» отмечает [13]:

«В результате полностью неудовлетворительной работы очистителей воздуха двигателя можно ожидать, что это обеспечит скорый отказ двигателя в результате избытка пыли и абразивного износа. После несколько сотен миль, вероятно, как результат будет иметь место снижение производительности двигателя.»

4

5

6

7

Немецкое подразделение, которое использовало Т-34/76 1943 года выпуска отмечало [14]:

«Независимо от того, что наш опыт ограничен, мы можем с уверенностью заявить, что русские танки не подходят для долгого марша по дорогам и езды на высокой скорости. Оказалось, что самая высокая скорость, которая может быть достигнута составляет от 10 до 12 км/час. Необходимо также на марше, каждые полчаса как минимум делать остановки на 15 — 20 минут, давая танку остыть. Трудности и поломки фрикциона поворотного механизма происходили со всеми трофейными танками. В сложной местности на марше, и во время атаки, в которой атакующее танковое подразделение должно часто менять направление движения, в течение короткого времени бортовые фрикционы перегреваются и покрываются маслом…»

Советские испытания только что построенных Т-34 [15] показали, что в апреле 1943 года лишь 10,1% танков могли пройти 330 км, в июне 1943 этот показатель снизился до 7,7%. Процент оставался ниже 50% до октября 1943 года, когда он смог достигнуть 78%, после чего в следующем месяце он снизился до 57%, а в период с декабря 1943 года по февраль 1944-го в среднем составил 82%.

Предварительный осмотр танков, изготовленных на Уральском танковом заводе № 183 (крупным производителем Т-34) показал, что в 1942 только 7% танков не имели дефектов, в 1943 году 14%, а в 1944 году 29.4%. В 1943 году главной проблемой было поврежденные зубья.[16]

Двигатель также имел серьезные проблемы с надежностью [17]. В зависимости от производителя в 1941 году средняя продолжительность работы двигателя составляла в среднем 100 часов.[18] Эта цифра сократилась в 1942 году, поэтому некоторые Т-34 не могли проходить более 30-35 км.

Т-34, которые проходили испытания на Абердинском полигоне были построены на лучшем советском заводе, использовались материалы максимально хорошего качества, но его двигатель перестал работать после 72.5 часов. Это произошло не из-за американского вмешательства — с танками из Москвы откомандировали советского механика (инженера Матвеева), который отвечал за эксплуатацию. Качество этих танков было намного лучше, чем у обычных танков, поскольку он покрыл расстояние в 343 км. Согласно начальнику автобронетанкового управления Красной Армии Федоренко, средний пробег Т-34 до капитального ремонта во время войны не превышал 200 километров. Это расстояние было сочтено достаточным, поскольку время жизни Т-34 на фронте был значительно меньше. Например, в 1942 году он составляло только 66 км. В этом смысле Т-34 действительно был «надежным», потому что он уничтожался прежде, чем имел возможность сломаться.

Т-34 выходили из строя в середине и даже ближе к концу войны [19]. Пятая гвардейская танковая армия в 1943 году потеряла 31.5% своих танков во время марша к Прохоровке. В августе 1943 года 1-й танковая армия потеряла 50% своих танков из-за механических неисправностей. В конце 1944 г. танковые подразделения стремились заменить двигатели с более чем 30 часами работы перед атакой.

Производство и потери во время войны

prod and los

Источник: «Soviet Casualties and Combat Losses in the Twentieth Century»

Потери в ходе войны составили почти 45.000 танков Т-34! Общие потери советских бронетанковых войск в 1941-1945 годах составили 96.600 единиц бронетехники. Это не опечатка. Почти сто тысяч.

Для сравнения, Германия потеряла на Востоке в 1941-1944 годах 15.673 танков, а учитывая остальные единицы бронетехники (StuG и т. д.) — 23.802.

8

«Waffen und Geheimwaffen des deutschen Heeres 1933 — 1945″[20]

Заключение

Т-34 стал жертвой советской и немецкой пропаганд. Немецкая сторона часто превозносила Т-34 для того, чтобы объяснить свои поражения.

Если Т-34 был настолько хорош, каким его делала пропаганда, то Т-34 должен был привести СССР к большим победам или хотя бы к перелому ситуации на фронте уже в 1941-1942 годах. Вместо этого мы видим в этот период противоположные результаты деятельности советских танковых соединений. В 1943-1945 годах Т-34 уже морально устарел, немцы начали использовать обновленные версии Pz.IVи StuG III, оснащенные мощными КwK 40, и конечно, «Тигры» и «Пантеры».

«Лучший танк Второй мировой войны» понес ужасные потери против немецкой бронетехники, и даже обновленная версия Т-34/85 не могла преодолеть разрыв. По данным советского доклада [21], в период с лета 1943 года по март 1945 года вероятность пробития брони Т-34 немецкими танками или противотанковыми орудиями составляла 88-97%, таким образом, любой снаряд, который сумел поразить практически наверняка пробивал броню.

9

Источник: http://chris-intel-corner.blogspot.ru/2012/07/wwii-myths-t-34-best-tank-of-war.html

Список литературы:

[1]. «T-34-85 vs M26 Pershing», стр. 75

[2]. «Panther & Its Variants», стр. 71

[3]. «Engineering analysis of the Russian T34/85 tank», стр. 8

[4]. «Engineering analysis of the Russian T34/85 tank», стр. 8

[5]. «Танковый удар. Советские танки в боях. 1942-1943», стр. 392

[6]. «Engineering analysis of the Russian T34/85 tank», стр. 143 и «T-34: Mythical Weapon», стр. 349:

[7]. Zaloga and «Kursk 1943», стр. 212

[8]. Panzertruppen last pages

[9]. «Panzer tracts no.19-2: Beute-panzerkampfwagen», стр. 98

[10]. «T-34/76 Medium Tank 1941-45», стр. 9

[11]. «Moscow to Stalingrad: Decision in the East», стр. 363

[12]. «Неизвестный T-34», стр. 52

[13]. «Engineering analysis of the Russian T34/85 tank», стр. 9

[14]. «Panzer tracts no. 19-2: Beute-panzerkampfwagen», стр. 97

[15]. «Armored Champion: The Top Tanks of World War II» — глава 8

[16]. «Неизвестный T-34» стр. 54

[17]. «Танковый удар. Советский удар. 1942-1943», стр. 371-372

[18]. «T-34: Mythical Weapon», стр. 123

[19]. Tanknet forum and «T-34: Mythical Weapon», стр. 161

[20] «Waffen und Geheimwaffen des deutschen Heeres 1933 – 1945», стр. 278

[21]. «Armored Champion: The Top Tanks of World War II» — глава 1

reich-erwacht.livejournal.com

ДОСКА ПОЧЕТА

Кассир-ас

Дмитрий Лавриненков — это имя вписано золотыми буквами в историю отечественных бронетанковых войск. На его счету 52 уничтоженные вражеские машины. Это всего за полгода — столько довелось ему повоевать, пока не погиб от осколка мины. Лучший показатель среди танкистов Красной армии. А может, и всей Второй мировой. Выходец из кубанских казаков, бывший кассир в сельской сберкассе, он добровольцем пошел на фронт.

Пять фактов про танк-легенду Т-34

www.souzveche.ru


В 1935 году «быстроходные танки» БТ давно уже нельзя было назвать копией «танка Кристи», прототип которого, купленный у Уолтера Кристи в 1931 г., послужил основой для проектирования первого БТ-2.

Прадед Т-34, быстроходный танк БТ-7

Новый советский танк БТ-7 качественно отличался от всего, что было раньше — имел усиленную бронезащиту корпуса, в его конструировании активно применялась сварка, но главное, взамен привычного двигателя М-5 («либерти») установили более надежный 12-цилиндровый V-образный карбюраторный двигатель М-17Т, мощностью 400 л.с., увеличенный до 800 литров запас топлива и в два раза увеличенный запас хода.

Машина была надежной, быстрой, но не лишена одного из основных недостатков предыдущих моделей (как, впрочем, и вообще всех существующих на тот момент танков в мире) – авиационный мотор, способный сдвинуть с места многотонную громаду, питался исключительно высокооктановым горючим, не только дорогим, но и опасным, если речь идет о танке.

Решить эту проблему не удавалось долго, пока в 1938 г. на опытный БТ-7 не был установлен дизель В-2. Двигатель получился настолько удачным и пригодным к модернизации, что советские танки были обеспечены «сердцем» на десятилетия вперед. Опытной машине присвоили индекс А-8 (А – индекс всех экспериментальных танков 30-х годов) и 5 сентября 1939 г. рекомендовали запуск танка в производство, обозначив его БТ-7М. Хотя к этому времени уже существовал польский танк 7TP с дизельным двигателем, БТ-7 стал первым крупносерийным танком с дизелем в качестве силовой установки.

Почти одновременно с этим, шла разработка и испытания целого букета различных улучшений для БТ-7, особо заметными тут были БТ-ИС (БТ – Иосиф Сталин), БТ-СВ — версия БТ с наклонными бронелистами, и «артиллерийский» БТ-7А оснащенный 76,2-мм пушкой. Однако все это были лишь пробы, наработки – в серию машины не шли и пока только ждали своего часа. По сути шло накопление «критической массы» новшеств, однако по отдельности все они были весьма «сырыми» и в дело не годились.

Основная причина заключалась не столько в недостатке опыта у конструкторов, сколько в пределе возможностей самого БТ – танк был уже перетяжелен, и его трансмиссия нуждалась в переработке. Решение нашлось у военинженера 3 ранга Адольфа Яковлевича Дика, предложившего добавить на каждый борт машины ещё по одному (пятому) катку, однако Михаил Ильич Кошкин, с 28 декабря 1936 г. возглавлявший КБ танкового завода № 183, и работавший над танком БТ-9 – дальнейшей модернизацией БТ-7, идею отбросил. Время шло, проект «БТ-9» сперва просто запаздывал, а затем и вовсе сорвал все сроки по проектированию – дело приняло настолько серьезный разворот, что заговорили о «вредительстве» и начались аресты…

А дело было в том, что БТ-7 был хотя и хорошим танком, но уже исчерпавшим свои возможности. Понимая это, руководство страны поставило перед конструкторами новую задачу – объединив опыт и используя предыдущие наработки, сконструировать совершенно новую боевую машину, впрочем, также колесно-гусеничную.

Танки серии «А»

Новый проект получил рабочее название БТ-20. Предполагалось, что танк будет иметь дизель БД-2 мощностью 400 л.с. с возможностью форсирования до 600 л.с в дальнейшем, индивидуальной торсионной амортизированной подвеске и наклонными броневыми листами толщиной до 25 мм. Экипаж состоял из 3-х человек, а вооружить машину планировалось 76-мм (как вариант – 45-мм) пушкой. Как видно, схожий в общих чертах, в деталях будущий Б-20 был совсем не похож на БТ-7.

Его проектирование забрали у «вредителя» Кошкина и назначили вместо него Дика, вверив ему специально созданное ОКБ. Однако хорошо предлагавший «со стороны», Дик и его ОКБ сперва не уложились в сроки, затем все-таки предоставили чертежи будущего танка, однако с куда более скромными характеристиками.
Теперь уже расформировали его ОКБ, а освободившееся место заняла новая группа конструкторов под шифром КБ-24, руководителем которой опять назначили Кошкина.

С самого начала мнения касательно концепции будущего танка разделились. Одна часть специалистов отстаивала идею создания чисто гусеничного движителя, а другая — комбинированного колесно-гусеничного.

Для принятия окончательного решения, какому типу танка отдать предпочтение, в марте 1938 г. на имя Председателя СНК СССР В.М.Молотова от наркома обороны СССР К.Е.Ворошилова поступила докладная записка с предложением о пересмотре постановления НКО № 94 «О типах танков…», в котором, в частности, говорилось:

«Танк, предназначенный для действий совместно с пехотой (конницей) и в составе самостоятельных танковых соединений, должен быть один. Для этой цели необходимо разработать два типа танков: один чисто гусеничный и другой — колесно-гусеничный…”. И далее «Создать два опытных образца легких танков: один — чисто гусеничный, вооруженный 45-мм танковой пушкой и спаренным пулеметом с броней от 12,7-мм пуль со всех дистанций, максимальной скоростью 50 — 60 км/ч и весом не более 13 т. Второй — колесно-гусеничный с шестью ведущими колесами с тем же вооружением и броней, скоростью на гусеницах и колесах 50 — 60 км/ч и весом не более 15 т. Мотор — дизель».

В октябре 1938 г. завод № 183 предъявил чертежи и макеты двух разработанных согласно предложениям комиссии АБТУ вариантов (колесно-гусеничного и гусеничного) танков, которые были рассмотрены Главным военным советом 9 и 10 декабря 1938 г.

Колесо против гусеницы

К 15 января 1939 г. были выполнены рабочие чертежи корпуса и башни опытного колесно-гусеничного танка А-20 и начата разработка чертежей нового образца чисто гусеничного танка с более мощным вооружением, который первоначально имел заводской индекс А-20Г (Г — гусеничный), а впоследствии ему было присвоено новое обозначение — А-32.

27 февраля 1939 г. на заседании Комитета Обороны состоялось обсуждение чертежей и макетов танков А-20 и А-32. Большинство присутствующих высказалось в пользу А-20, но М.И.Кошкин предложил построить сразу обе машины, на что присутствовавший на заседании И.В.Сталин коротко ответил, что необходимо «дать коллективу возможность работать».

Постановлением КО при СНК СССР № 45 от 27 февраля 1939 г. разработанные чертежи и макеты танков А-20 и А-32 были окончательно утверждены для производства. Ведущим инженером проектов был А.А.Морозов, а главным конструктором — М.И.Кошкин.

Менее чем за три месяца, уже к 26 мая 1939 г., опытный образец танка А-20 был собран (без оружия), обкатан на стенде и испытан на колесном ходу, выдав скорость в 85 км/ч.

Заводские испытания опытного гусеничного танка А-32 начались в середине июня 1939 г. и продолжались до 16 июля. Во время испытаний танк неоднократно развивал максимальную скорость до 70 км/ч (причем на гусеницах) и прошел в общей сложности свыше 350 км. Результаты были так хороши, что броню машины увеличили ещё на 10 мм доведя вес танка до 19,6 т.

Оба танка бесспорно были новым словом в отечественном танкостроении – все предыдущие машины они превосходили на порядок. Мощные двигатели, броневые листы имеющие оптимальный угол наклона, надежная трансмиссия, повышенная защищенность – таких танков не имела ещё ни одна армия мира.

Внешне А-20 и А-32 были похожи, и даже по весу различались лишь в 1 тонну. Однако за счет отсутствия сложного колесного движителя, броня А-32 почти в 2 раза превышала по толщине броню А-20, а 76,2-мм танковая пушка Л-10 явно превосходила по всем параметрам «сорокопятку» собрата. При этом на гусеничном ходу А-32 «выжимал» почти столько же, сколько А-20 на колесном – 74 км/ч.

Полигонные испытания обеих машин проводились в районе Харькова в период с 18 июля по 23 августа комиссией под председательством начальника 1-го отдела АБТУ майора Кульчицкого.

За период испытаний танки прошли: А-20 — 4500 км, а А-32 — 3000 км и по надежности работы механизмов показали совершенно равноценные результаты, по всем параметрам «сделав» самые совершенные БТ-7 стоящие в тот момент на вооружении. Оба танка были рекомендованы к производству, однако, как отмечалось, танк А-32 в виду своей более высокой живучести и огневой мощи явно превосходил А-20 и вполне мог быть ещё более усилен за счет увеличения мощности брони до 45-мм.

Общим же недостатком обеих машин отмечалась теснота, недостаточная проработанность рабочих мест членов экипажа – качество, которое ещё долго будет непременным спутником отечественных танков.

Рождение танка Т-34

19 сентября 1939 г. наркомат обороны поставил перед правительством вопрос о принятии обоих танков на вооружение РККА и изготовлении на заводе № 183 к 1 декабря 1939 г. опытной партии танков А-32 с 45-мм броней в количестве 10 машин и установочной партии танков А-20 — 10 машин к 1 января 1940 г. До начала выпуска установочной партии на танке А-20 КБ завода № 183 следовало устранить все выявленные дефекты и дополнительно увеличить толщину лобового листа корпуса до 25 мм и днища в носовой части — до 15 мм.

На протяжении всей последующей недели на правительственном уровне решалась судьба средних танков А-20 и А-32. Результатом этих обсуждений стал проект Постановления КО при СНК СССР от 25 сентября 1939 г. рекомендовавший к производству только одну машину – А-32. Но к производству она была принята под другим, давно привычным нам индексом: Т-34.

Имя это было присвоено танку «авансом» — машина была ещё очень «сырой» и сразу же в серию не пошла. Потребовалось ещё некоторое время на доработку и отладку различных узлов, результатом которой стал следующий опытный танк – А-34. По сравнению с А-32 он был тяжелее на 5,5 тонн, имел скорость «всего» (ага, всего) 54 км/ч, был длиннее на 30,4 см, шире на 45 см и ниже на 6 мм.

10 февраля 1940 г. завод № 183 предъявил комиссии под председательством полковника В.Н.Черняева на войсковые испытания два первых серийных танка Т-34 (А-34). А 5 марта 1940 г. обе машины начали свой исторический пробег по маршруту Харьков-Москва, причем за рычагами одного из танков находился сам М. Кошкин. Т-34 начал свой путь в легенду.

Интересный факт: тем же постановлением, которым принимался на вооружение Т-34 были приняты на вооружение и такие заслуженные боевые машины как танки KB-1, БТ-7М, Т-40, тягач «Ворошиловец», тракторы СТ-2 и СТЗ-5, бронемашина БА-11, автомобили ГАЗ-61 и ЗИС-5.


источник: компиляция из материалов находящихся в открытом доступе в сети интернет, цитаты по книге «Неизвестный Т-34» 

armedman.ru

Написано Konctanciya Прочитать цитируемое сообщение

О танке Т-34, и товарище Сталине

Если внимательно поизучать историю создания военной техники да наложить её на общую историю тех лет, то и вся история тех лет становится более выпуклой, объёмной и цельной. Потому, что в истории создания оружия, в датах и документах иной раз лучше видно всю возню, вплоть до предательства своей страны, тех лет. Если посмотреть на биографии тех, кто создавал оружие Победы, и тех, кто заваливал армию хламом при Тухачевских, то получится интересная картинка. До 37-го часто были спецы старой, «дореволюционной» школы, с «настоящим высшим образованием», о «потере» которой так стенают сегодня «разоблачители сталинизму». А после— молодняк, комсомольцы, «директора кондитерских фабрик». Это были уже «сталинские спецы», которые после войны создавали уже и ракетно-ядерное оружие.

Конструкторы же танков БТ и Т-26, «спецы» старой школы, просто переделывали и модернизировали лицензионные американские «Кристи» да английские «Викерсы». Они же создавали странные трёх и пятибашенные танки Т-28 и Т-35 («похожие» на английские М-III образца 32 года), с такой же бронёй, как и у лёгких танков и танкеток. Но Т-34 и «КВ» с «ИСами» создавали выходцы уже из советской школы, и эти танки определили будущее развитие всего мирового танкостроения. Теперь уже Запад и весь мир «копировали» наши танки. И сделали это «сталинские спецы».

«Т-34»

Вернёмся к некоторым мифам, связанным с оружием Победы. В советское время появилась сказочка о том, что в 1939 году комсомольцы-конструкторы Кошкина М.И., получив заказ от Наркомата Обороны на изготовление среднего, колёсно-гусеничного танка, с противоснарядной бронёй и пушкой 45 мм, умудрились «тайно» и «полулегально» изготовить ещё и гусеничный вариант подобной машины, с более толстой бронёй и пушкой 76 мм—Т-34. Но на самом-то деле в начале сентября 1938 года комиссия АБТУ РККА под председательством военинженера 1-го ранга Я.Л. Сквирского обязала завод N 183 разработать и изготовить один вариант колесно-гусеничного танка (А-20) с 45-мм пушкой и два гусеничных танка с 76-мм пушками. Т.е. это был заказ заводу от государства в лице Авто Броне Танкового Управления РККА.

С одной стороны этот миф запустили для того, чтобы скрыть след «дела Тухачевского» в истории Т-34. С другой — косвенно показали косность и отсталость «любимцев» Сталина, «красных конников» Ворошилова и Буденного, которые якобы ратовали за создание «кавалерийских» танков типа БТ. А заодно пнули и Сталина, что «мешал» развитию РККА, слушая своих «любимцев», а не «великих стратегов» тухачевских.

В книгах М. Барятинского «Т-34. Лучший танк второй мировой» и «Т-34 в бою» говорится, что в 1937 году Харьковскому паровозостроительному заводу, где с января 37-го главным конструктором одного из трёх танковых КБ (КБ-190) был М.И. Кошкин, была поставлена задача разрабатывать модификации всё того же БТ-7. Танка лёгкого и колёсно-гусеничного, сделанного по лицензии с американского «Кристи». Танка абсолютно тупикового, не имеющего перспектив ни в увеличении толщины брони, ни в увеличении калибра пушки. Кошкин стал упираться и эту работу сорвал, доказывая, что необходимо разрабатывать более мощный, но более простой в изготовлении и эксплуатации средний танк на гусеничном ходу, с опорными катками не тракторного типа как у («среднего») Т-28. Необходим танк принципиально новый, а не пытаться бесконечно «модернизировать» всё те же легкие БТ, пытаясь сделать из них «средний».

Как ни «странно», но Кошкина за «саботаж» и срыв госзаказа не посадили и не расстреляли в том самом «страшном 37-м». Также Кошкин заодно «сорвал» работу по разработке модификации танка БТ— БТ-ИС, которую проводила на этом же заводе группа адъюнкта ВАММ им. Сталина военинженера 3-го ранга А.Я. Дика, прикомандированного к КБ Кошкина на ХПЗ. Видимо у Кошкина нашлись грамотные «покровители» в наркомате среднего машиностроения? Или он изначально действовал по заказу сверху? Похоже, шла подковерная борьба между сторонниками вечной «модернизации» лёгкого БТ (а по сути, топтание на месте и пустая трата «народных» государственных средств) и сторонниками принципиально нового (прорывного) танка среднего класса, отличавшегося от монстров с тремя башнями, типа Т-28.

В итоге в сент. 37-го ХПЗ было предложено изготовить к 1939 году образцы всё того же, колёсно-гусеничного типа, танка БТ-20, с «усиленной» по сравнению с БТ-7 бронёй аж на 3—5 мм и тяжелее на целую тонну. (Отличался этот танк, как и БТ-ИС, от БТ-7 только внешним видом корпуса, имел наклонные листы лобовой и бортовой брони, был уже похож «издалека», на будущую тридцатьчетверку, но движитель оставался всё тот, же колесно-гусеничный).

Для этого на ХПЗ сформировали отдельное усиленное ОКБ во главе с А.Я. Диком, подчинённое непосредственно главному инженеру завода. Прикомандировали 40 с лишним военных слушателей-дипломников из ВАММ и АБТУ, и привлекли конструкторов завода во главе с Морозовым А.А.. Кошкина в этом ОКБ не было (видимо сам отказался работать с колесно-гусеничной машиной, или его отстранили?)

Дальше история тёмная. После того, как в ноябре 37-го это ОКБ прекратило своё существование, и по заводу прошла волна арестов «саботажников и вредителей» вплоть до директора завода И.П. Бондаренко, главного инженера, главного металлурга, начальника дизельного отдела и прочих специалистов, М.И. Кошкин уже с новым руководством завода организовывает новое КБ. Практически с тем же составом конструкторов. Хорошо бы полистать те уголовные дела. Но в результате такой странной чистки от «врагов народа» на заводе, получившем госзаказ на новый танк, работы по техническому проекту этого БТ-20 были сорваны на полтора месяца.

Проект всё же утвердили в АБТУ и рассмотрели на заседании Комитета обороны примерно 30 марта 1938 года, в протоколе которого записали: «Предложение т. Павлова (нач. АБТУ и в будущем командующего ЗапОВО в июне 41-го) о создании заводом N183 гусеничного танка признать целесообразным с усилением бронирования в лобовой части до 30 мм. Башню танка приспособить для установки 76-мм орудия…».

Однако 13 мая 1938 года начальник АБТУ Д. Г. Павлов утвердил уточнённые ТТХ всё того же колёсно-гусеничного БТ-20, правда с утолщённой бронёй и с увеличенными углами наклона корпуса и башни. Масса танка доросла до 16,5 т и он, наконец, стал «средним».

Кошкин, похоже, не переставал биться за гусеничный вариант среднего танка всё это время и в августе 1938 Комитет обороны СССР принял постановление «О системе танкового вооружения», где было сказано, что к июлю 1939 года необходимо разработать образцы танков, у которых пушка, броня и подвижность должны полностью отвечать условиям будущеё войны. И вот тогда-то, в сентябре 1938 года, ХПЗ и получил задание на разработку двух новых образцов. Одного колесно-гусеничного А-20, и гусеничный вариант А-20Г. Лобовая броня у этих машин была всё ещё 20 мм. В начале 1939 года все три заводских танковых КБ были слиты в одно, и главным конструктором стал Кошкин М.И.. Уже через три (!) месяца, к маю 1939 года первые образцы были готовы. К 23 августа 39-го танки прошли заводские и полигонные испытания. А-20Г назвали А-32, и бортовая броня его была уже 30 мм и вот это и была та самая «самодеятельность» команды Кошкина. Также А-32 отличался от А-20 более широкой гусеницей, шириной корпуса на 15 см, имел на один опорный каток больше и значит, имел запас по весу. При этом за счет отсутствия на танке механизмов и приводов для движения на колесах, располагавшихся вдоль бортов, вес А-32 отличался от веса А-20 всего на тонну. А-32 прошел положенный испытательный пробег на гусеницах в 3121 км, и А-20 2931 км (плюс ещё 1308 км на колесах).

23 сентября 39-го эти образцы были показаны уже на полигоне в Кубинке. Присутствовали Ворошилов К.Е. — нарком обороны, Жданов, Микоян, Вознесенский, Павлов Д.Г.—начальник АБТУ, и конструкторы танков. Также испытывались и представлялись новые КВ, СМК, Т-100, и модернизированные БТ-7М, Т-26. По результатам испытаний, и в связи с тем, что А-32 имел запас по весу и уже имел борта толщиной 30 мм, было предложено увеличить лобовую броню А-32 до 45 мм. На заводе спешно стали собирать новые, с усиленной броней Т-32. Гусеница и корпус этих машин стали ещё шире. И 19 декабря 1939 года уже вышло постановление КО при СНК СССР № 443сс «О принятии на вооружение РККА танков, бронемашин, арттягачей и о производстве их в 1940 году», в котором появилось имя—Т-34.

Уже в январе-феврале 1940 года были собраны первые две машины Т-34 и сразу начаты заводские испытания (у одной люк выступающей вперёд рубки механика был над головой, а у другой люк был перед механиком). А на 17 марта(!) уже был назначен правительственный показ в Кремле Сталину. Однако из-за частых поломок тех же новых дизельных двигателей танки не успевали накрутить положенные 3000 км пробега.

Потом была история с перегоном этих гусеничных образцов в Москву своим ходом в марте 1940 года, с поломками и ремонтом в пути одного из танков. Но утром 17-го марта танки стояли на Ивановской площади в Кремле. К ним подошли Сталин, Молотов, Ворошилов, Калинин, Берия и др. Начальник АБТУ Д.Г.Павлов представил машины Сталину. После показательных пробежек по брусчатке, танки остановились на прежнем месте. Танки вождю понравились, и он дал команду оказать необходимую помощь заводу по устранению имеющихся у танков недостатков, на которые ему настойчиво указывали замнаркома обороны по вооружению Г.И. Кулик и начальник АБТУ Д.Г.Павлов. При этом Павлов очень смело говорил Сталину: «Мы дорого заплатим за выпуск недостаточно боеспособных машин».

После показа Сталину танки обстреляли на полигоне из 45-мм пушки (основного калибра противотанковой артиллерии тех лет всех стран Европы) со 100 метров и «манекен остался цел», броня выдержала и двигатель не заглох. Это было в 20-х числах марта 1940 года. 31-го марта было совещание у наркома Ворошилова с Куликом, Павловым, Лихачевым (наркомом среднего машиностроения), Кошкиным и был подписан протокол о постановке Т-34 (с люком в лобовом листе перед механиком-водителем) в серию, в Харькове и на СТЗ, на изготовление 600 штук Т-34 в 1940 году. Недостатки было решено устранять в ходе производства. Но осенью этого же 1940-го, в Кубинке испытали закупленные в Германии два Т-III. И хотя, после сравнительных испытаний, по вооружению (37 мм против 76 мм у Т-34) и бронезащите Т-34 превосходил немецкий танк, но по комфорту, шуму двигателя, плавности хода, и даже скорости по гравийке—УСТУПИЛ!?!

ГАБТУ Д.Г. Павлова представило отчет о сравнительных испытаниях замнаркому по вооружению маршалу Г.И. Кулику. Тот отчет утвердил и приостановил производство и приёмку Т-34, до устранения «всех недостатков» (какие честные и принципиальные были у нас генералы тогда!). Вмешался К.Е. Ворошилов: «Машины продолжать делать, сдавать в армию. Заводской пробег ограничить до 1000 км…» (тот самый «туповатый конник»). При этом все знали, что война будет не сегодня-завтра. Месяцы выкраивали. Павлов входил в военный совет страны, но был ну очень «принципиальный офицер». Может за эту «смелость и принципиальность» Сталин и согласился с назначением героя советского союза Д.Г.Павлова на «главный» округ—ЗапОВО? А вот то, как Павлов смело и принципиально накомандовал в этом округе, сдав Минск на пятый день, стало уже фактом истории. При этом сам Павлов был профессиональным танкистом, воевал на танках в Испании, получил героя Советского Союза за эту войну. О его предложении создать гусеничный танк с противоснарядным бронированием с установкой на этот танк 76 мм пушки (калибр пушек тяжелых танков тех лет!) даже записали в протоколе заседания КО при СНК СССР в марте 1938 года, за два года до этого. Т. е., Павлов лучше других должен был понимать, что за танк перед ним. И именно этот человек делал всё от него зависящее, чтобы сорвать приемку этого танка на вооружение.

Но на самом деле М.И. Кошкин не является отцом Т-34. Скорее он его «отчим», или «двоюродный» отец. Своё деятельность конструктора танков Кошкин начинал на Кировском заводе, в КБ средних и тяжелых танков. В этом КБ он работал над «средними» танками Т-28, Т-29 с противопульной бронёй. Т-29 уже отличался от Т-28 типом шасси, катками и экспериментальной торсионной подвеской, вместо пружинной. Потом этот тип подвески (торсионы) применялись на тяжелых танках «КВ», «ИС». Затем Кошкина переводят в Харьков, в КБ лёгких танков, и видимо с перспективой начала работ по конструированию именно «средних», но на базе лёгкого «БТ». Ему пришлось, выполняя заказ армии, делая лёгкий колесно-гусеничный танк БТ-20 (А-20), добиться того, чтобы хотя бы на его базе сделать гусеничный вариант этой машины—А-20Г, и довести её до того самого Т-34. Рожденный из чертежей лёгкого танка, Т-34 имел проблемы с «теснотой» в танке и прочие недостатки. Также от лёгкого «БТ» Кошкину досталась и шасси (на некоторые Т-34 даже ставили катки от танка «БТ», хотя они были уже необходимых расчетных) и пружинная подвеска. Практически параллельно с «созданием и модернизацией» Т-34, Кошкин проектировал и другой средний танк, Т-34М, имевший другие катки шасси, аналогичные каткам от тяжелых «КВ», с торсионной подвеской, а не пружинной (пример «универсализации» танкового производства, что потом вовсю применяли немцы в производстве своих танков во время Войны), более просторную шестигранную башню с командирской башенкой (её потом поставили на Т-34 в 42-м году). Этот танк даже утвердил Комитет обороны в январе 1941 года. В мае 41-го уже изготовили на Мариупольском металлургическом заводе полсотни этих башен, изготовили первые бронекорпуса, катки, торсионную подвеску (на Т-34 так и осталась «подвеска от БТ»). Но двигатель для него так и не сделали. А начавшаяся война поставила крест на этой модели. Хоть Кошкинское КБ и занималось интенсивной разработкой нового, «родного» танка Т-34М, более «лучшего», но начавшаяся Война потребовала наращивания уже поставленных на конвейер машин, тех, какие есть. А потом всю войну шла постоянная переделка и улучшение Т-34. Её модернизацией занимались на каждом заводе, где собирали Т-34, постоянно добиваясь снижения себестоимости танка. Но всё равно упор делался, прежде всего, на наращивание количества выпускаемых танков и бросание их в бой, особенно осенью-зимой 41-го. «Комфортом» занялись позже.

В 1942 году «кошкинцы» пытались опять предложить армии новый средний танк на замену Т-34 (имевшего кучу «недостатков»), Т-43, с шасси уже аналогичным шасси Т-34, но другим корпусом и более крупной башней, с перспективой установки орудия более крупного калибра. Но Сталин просто запретил работы над этим танком, дав команду все силы направить на улучшение уже существующего Т-34. Барятинский удивлен таким решением. Мол, если бы ставший после Кошкина главным конструктором Морозов А.А. «назвал» новый танк «Иосиф Сталин», как Котин с Духовым, создавшие новый танк «ИС» на смену «КВ», то Сталин наверняка дал бы разрешение на производство Т-43. Как будто Сталин был красной девицей, млеющей от подобной лести. При этом Барятинский сам же приводит результаты проведённых испытаний и заключения комиссий по среднему Т-43 всё с той же 76 мм пушкой, и вариантов среднего Т-34 с более толстой бронёй и 76 мм пушкой большей длины. Всё равно выходило, что при встрече с тяжёлыми «Пантерами» и «Тиграми», появившимися уже в том же 42-м, это ничего не давало. Для борьбы с немецким «зверинцем» на равных необходим был совершенно новый тяжёлый танк аналогичного класса и желательно с более мощным орудием. А на уже существующую и отработанную Т-34 проще и дешевле было поставить новую башню от Т-43 с 85 мм пушкой для борьбы с основным танком Pz-IV и прочей бронетехникой. Поэтому Сталин и согласился заменить тяжёлые «КВ» на аналогичные им, но более мощные «ИСы», но не разрешил менять средние Т-34 на средние же Т-43, так как это ничего не давало в принципе, но приводило к ненужным затратам. По этому пути как раз пришлось пойти немцам. Они тратили время и средства на разработку совершенно новых «супертанков» (против чего Гитлер решительно высказывался перед Войной и на что пошел уже в ходе войны), не имея возможности бесконечно модернизировать свои уже существующие Pz-III, Pz-IV. А история с применением «универсальных» катков для танков, продолжилась, но только после Войны. После Т-34 были Т-44, Т-54, Т-55, имевшие один тип однорядного катка. Конструкторские Бюро тяжелых танков с двухрядными катками, на Урале, создавали Т-62. КБ в Харькове, куда после Войны вернулись «кошкинцы», во главе с Морозовым, создали Т-64 также с двумя рядами катков, как хотели ещё в 1941 году, на Т-34М.

Так что история с Т-34, это как раз пример дальновидности её создателей, заложивших огромный задел для будущих модернизаций, без существенных затрат, на основной базе танка. А также, пример мудрости и экономического расчета главы страны, выбирающего между хорошим и «лучшим» (что иногда враг хорошему). И не дававшего конструкторам «отвлекаться» на перспективные, но разорительный в тот момент для страны образцы. Вот об этом и говорил Сталин конструктору Морозову А.А.: «Вы создали неплохую машину (Т-43). Но в настоящее время у нашей армии уже есть хороший танк Т-34. Сейчас задача состоит в том, чтобы повысить его боевые качества, увеличивать выпуск. Пока завод и КБ не выполнят этих требований действующей армии, нужно запретить отвлекать конструкторов на новые разработки». Потом сделаете свой замечательный танк. А сейчас фронту нужен Т-34.

Подобные решения принимались и после войны, с копированием американской очередной «летающей крепости» В-29. Когда Туполев заявил, что у него готов проект своего двухкилевого бомбардировщика большой дальности, «семинарист-недоучка» приказал просто скопировать уже летающий В-29. Это давало выигрыш во времени в гонке на выживание с Америкой. А уж потом как-нибудь разберёмся с «авторскими правами» и своими новыми самолётами. Так достаточно быстро появился ТУ-4, а конструкторы Туполева занялись проектированием уже реактивных машин. Или история о том, как Королёв на приёме у Сталина пытался помечтать о полетах на Марс. Но «недалёкий Вождь» не оценил мечты Великого Конструктора и запретил ему даже думать о космонавтике и космических кораблях!

Когда разные авторы пытаются на таких примерах показать, мягко говоря «недальновидность» тирана, душившего полёт мысли наших конструкторов новой техники (танков, самолётов, ракет), то не мешало бы им параллельно давать комментарии о том, в каком экономическом состоянии находилась в этот момент страна. И что было бы со страной, если бы вместо работы с ракетой под «бомбу», Королёв возился бы с полётом на Марс. Дали бы американцы нашим конструкторам время на этот «полет мысли»?

Оригинал записи и комментарии на LiveInternet.ru

timemechanic.livejournal.com

Почему назвали танк т 34

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.