После сокрушительного поражения под Сталинградом (Волгоград) военная мощь Третьего рейха, моральный дух его армии и населения были основательно подорваны, а престиж в глазах союзников серьезно поколеблен. Чтобы улучшить международное и внутриполитическое положение Германии и предотвратить распад фашистской коалиции, немецкое командование решило летом 1943 г. провести на центральном участке советско-германского фронта крупную наступательную операцию. Оно надеялось разгромить группировку советских войск, занимавшую курский выступ фронта, снова захватить стратегическую инициативу, повернуть ход войны в свою пользу и тем самым взять реванш за Сталинград.

Разработанный гитлеровской ставкой план наступательной операции (кодовое наименование «Цитадель») предусматривал нанесение встречных ударов с севера и юга под основание курского выступа, с тем чтобы окружить и уничтожить находившиеся на нём советские войска, а затем развернуть наступление на северо-восток либо на юг. К началу июля командование вермахта развернуло две ударные группировки: Северную (9-я полевая армия группы армий «Центр», генерал-фельдмаршал Г.


юге), поддерживаемую 6-м воздушный флотом, имевшую в составе 26 дивизий (в том числе восемь танковых и одну моторизованную), — всего 460 тысяч человек, около 6 тысяч орудий и миномётов, до 1.2 тысячи танков и штурмовых орудий, около 1 тысячи самолётов, — и Южную (4-я танковая армия и оперативная группа «Кемиф» группы армий «Юг» (генерал-фельдмаршал Э. Манштейн). поалерживаемую 4-м воздушным флотом. Эта группировка имела в составе 24 дивизии (в том числе девять танковых и четыре моторизованных) — всего 440 тысяч человек, до 4 тысяч орудий и миномётов, до 1,5 тысячи танков и штурмовых орудий, свыше 1 тысячи самолётов.

В отличие от операций вермахта 1941 — 1942 гг. задачи ударных группировок противника в операции «Цитадель» были значительно меньше по глубине. Войска группы армий «Центр» должны были продвинуться на 75 км, а группы армий «Юг» — на 125 км. Для наступления в районе Курска немецко-фашистское командование привлекло около 70 % танковых, до 30 % моторизованных и более 20 % пехотных дивизий, действовавших па советско-германском фронте, а так­же свыше 65 % авиации. Это были отборные войска вермахта, которыми командовали наиболее опытные генералы: 50 лучших боеспособных дивизий, в том числе 17 танковых и пять моторизованных, а также большое число отдельных частей резерва главного командования. Кроме того, на флангах ударных группировок действовало ещё 20 немецких дивизий.


обые надежды гитлеровские стратеги возлагали на новую технику: средние танки T-V («пантера»), тяжёлые танки T-VI («тигр») и штурмовые орудия «Фердинанд». В составе Северной ударной группировки имелось два отдельных батальона тяжёлых танков, а в составе Юж­ной — три таких батальона. В танковых группировках про! шишка новые танки и штурмовые орудия составляли около 30 %. Так, Южная ударная группировка имела всего 1493 танка и штурмовых орудий. Из них танков T-V и T-VI было 337, а штурмовых орудий (6 дивизионов) — 253. При этом почти все новые танки находились на вооружении 2-го танкового корпуса СС. имевшего в своем составе четыре моторизованных дивизии.

Командование вермахта считало, что сделано всё возможное для успеха операции «Цитадель». Ни к одной другой операции за всё время Второй мировой войны немецкое командование не готовилось так тщательно, как к наступлению под Курском. «Сегодня. — говорилось в обращении Гитлера к войскам, зачитанном им в ночь перед наступлением, — вы начинаете великое наступательное сражение, которое может оказать решающее влияние на исход войны в целом… И вы должны знать, что от исхода этой битвы может зависеть всё».

Советское Верховное Командование, располагая данными о готовящемся наступлении противника в районе Курской дуги, решило временно перейти к обороне, чтобы отразить удар врага, а затем перейти в контрнаступление и разгромить его.

По замыслу Ставки ВГК задача по отражению наступления врага со стороны Орла на северную часть курского выступа возлагалась па войска Центрального фронта (генерал армии К.К.


коссовский), а со стороны Белгорода на южную часть — на Воронежский фронт (генерал армии Н.Ф. Ватутин). В глубине курского выступа был развёрнут Степной военный округ (с 9 июля Степной фронт; генерал-полковник И.С. Конев), являвшийся стратегическим резервом Ставки ВГК. Он должен был предотвратить глубокий прорыв противника как со стороны Орла, так и со стороны Белгорода, а при переходе войск Центрального и Воронежского фронтов в контрнаступление наращивать силу удара из глубины. Действия войск фронтов на Курской дуге координировали представители Ставки ВГК Маршалы Советского Союза Г.К. Жуков и A.M. Василевский.

К началу июля 1943 г. советское командование завершило подготовку к оборонительной операции. Перед Центральным фронтом стояла задача оборонять северную часть Курского выступа (ширина полосы обороны 306 км), отразить наступление противника, а затем перейти в контрнаступление и совместно Западным и Брянским фронтами разгромить его группировку в районе Орла. Фронт имел в составе семь армий: пять общевойсковых (48, 13, 70, 65 и 60-я), танковую (2-я) и воздушную (16-я), а также два отдельных танковых корпуса (9-й и 19-й). В обшей сложности Центральный фронт располагал 41 стрелковой дивизией, пятью стрелковыми и тремя отдельными танковыми бригадами, гремя УРами — всего 73S тысяч человек, свыше 10,9 тысячи орудий и миномётов, до 1,8 тысячи танков и САУ, около 1,1 тысячи самолётов.


Организуя оборону, командующий войсками Центрального фронта исходил из того, что вражеский удар вероятнее всего будет нанесён через Поныри на Курск, и потому развернул на правом крыле фронта в полосе около 100 км основные силы — три армии (48, 13 и 70-ю). Здесь было сосредоточено 58 % стрелковых дивизий, 70 % артиллерии и около 90 % танков и САУ фронта. Особое внимание было уделено 30-километровой полосе вдоль железной дороги Орёл — Курск. Предвидя ожесточённый характер предстоящего оборонительного сражения, генерал Рокоссовский создал сильный второй эшелон фронта и резерв. Во второй эшелон выделялась 2-я танковая армия, в резерв — 9-й и 19-й танковые корпуса. И второй эшелон, и резерв располагались на направлении ожидаемого главного удара врага. Войска фронта эшелонировались на глубину до 50 км. С воздуха их поддерживала 16-я воздушная армия.

Перед Воронежским фронтом стояла задача оборонять южную часть курского выступа (ширина полосы обороны 244 км), отразить наступление противника, а затем перейти в контрнасту плен и с и во взаимодействии с соседними фронтами разгромить его бел городе ко-харьковскую группировку. Фронт имел в составе семь армий: пять общевойсковых (38, 40, 69, 6-я и 7-я гвардейские), танковую (1-я) и воздушную (2-я), а также два отдельных танковых (2-й и 5-й гвардейские) и один стрелковый (35-й гвардейский) корпуса. В обшей сложности Воронежский фронт располагал 35 стрелковыми дивизиями, четырьмя танковыми и одним механизированным корпусами и шестью отдельными танковыми бригадами — всего 535 тысяч человек, около 8,2 тысячи орудий и миномётов, до 1,7 тысячи танков и САУ, 1,1 тысячи самолётов.


Организуя оборону, командующий войсками Воронежского фронта развернул основные силы на левом крыле и в центре, полагая, что главный удар враг, скорее всего, нанесёт из района Белгорода на Обоянь или на Короду. На этих направлениях в 164-километровой полосе занимали оборону 6-я и 7-я гвардейские армии, а за ними, составляя второй эшелон фронта, развернулись 1-я танковая и 69-я армии. В резерве фронта находились дна отдельных танковых и отдельным стрелко­вый корпуса. Фронтовой резерв и второй эшелон, так же как и на Центральном фронте, располагались на наиболее угрожаемых направлениях. Здесь войска эшелонировались на глубину 70 км. С воздуха войска фронта поддерживала 2-я воздушная армия. Решением командующих Центральным и Воронежским фронтами предусматривалось проведение артиллерийской кон три од готовки и планировалось несколько вариантов нанесения контрударов с целью разгрома прорвавшегося противника и восстановления ранее снимаемого положения.

Степной фронт имел в составе четыре общевойсковые (5-я гвардейская, 27, 47-я и 53-я). 5-ю гвардейскую танковую и 5-ю воздушную армии, а также 10 отдельных корпусов (один стрелковый, три танковых, три механизиро­ванных и три кавалерийских) — всего свыше 570 тысяч человек, около 7,4 тысячи орудий и миномётов, более 1,5 тысячи танков и САУ, около 500 самолётов. С 9 июля в состав фронта прибыла 4-я гвардейская общевой­сковая армия (генерал-лейтенант А.И. Зачин).


В соответствии с решением Ставки ВГК фронты курского направления к началу наступления противника в основном выполнили поставленную перед ними задачу по подготовке глубокоэшелонированной позиционной обороны. Было создано восемь оборонительных полос и рубежей, па глубину 130—190 км. Кроме того, имелись ещё оборонительный рубеж Стенного фронта и государственный оборонительный рубеж, подготовленный по левому берегу реки Дон. Общая глубина подготовленной советскими войсками обороны под Курском составляла 250— 300 км. Наиболее развитой в инженерном отношении являлась тактическая зона обороны, глубина которой впервые за годы войны достигла 15—20 км. Её первая (главная) полоса состояла из двух-трех позиций, каждая из которых имела две-три траншеи полного профиля, соединённые между собой ходами сообщения. Глубина обороны армий составляла 30—50 км. На важнейших направлениях все оборонительные рубежи занимались войсками в расчёте на то, что если даже противнику и удастся прорвать армейскую оборону, то в глубине он встретит не «оперативный простор», где можно свободно маневрировать крупными массами войск, а новую, насыщенную инженерными сооружениями и занятую войсками оборону.

Оборона под Курском строилась, прежде всего, как противотанковая. Её осно­ву составляли противотанковые опорные пункты (ПТОП), возводимые, как правило, в батальонных районах обороны, и противотанковые районы (ПТР), создаваемые самостоятельно или в пределах полковых участков обороны.


отивотанковая оборона усиливалась за счёт манёвра артиллерийско-противотанковыми резервами м подвижными отрядами заграждений (ПОЗ). Система огня ПТОП и ПТР увязывалась с огнём артиллерии, расположенной на открытых и закрытых огневых позициях. Характерно, что даже пушечная и гаубичная артилле­рия подготавливались к стрельбе по танкам прямой наводкой. Экипажи танков вторых эшелонов и резервов оборудовали огневые рубежи для засад. Предполагалось использовать для борьбы с танками противника также огнемётные подразделения и команды собак — истребителей танков. Перед передним краем и в глубине обороны было установлено более 1 млн противотанковых мин (средние плотности минирования составляли 1.4—1.6 тысячи мин на 1 км фронта), возведены многие десятки километров противотанковых заграждений (рвы, эскарпы, контрэскарпы, надолбы, лесные завалы и др.). Глубина противотанковой обороны на Курской дуге впервые в войне достигла 30—35 км.

Учитывая, что противник, как пра­вило, наступал при мошной авиацион­ной поддержке, особое внимание было уделено организации противовоздушной обороны (ПВО) войск. К выполне­нию задач ПВО кроме войсковых сил и средств привлекались зенитная ар­тиллерия фронтов, истребительная авиация воздушных армий и значительные силы Войск ПВО страны. В результате более 60 % боевых порядков войск были прикрыты двух-, трёхслойным огнем зенитной артиллерии и авиацией.


Огромную помощь войскам фронтов оказало мобилизованное местными властями население Орловской. Курской, Воронежской, Сумской и Харьковской областей, которое участвовало в строительстве оборонительных укреплений (были задействованы сотни тысяч человек).

Наступил июль, а на всем oгромном советско-германском фронте по-прежнему продолжалось затишье. Сводки Совинформбюро неизменно гласили: «На фронте ничего существенного не произошло». Но это было предгрозовое затишье. Советская разведка пристально следила за действиями врага, особенно за перемещением его танковых соединений. На основе тщательного анализа обстановки и последних данных разведки, поступающих из различных источников. Ставка ВГК пришла к выводу, что наступление противника может начаться 3—6 июля, и своевременно предупредила об этом командующих фронтами. В ночь на 5 июля удалось установить точное время перехода немецко-фашистских войск в наступление — 3 ч. утра 5 июля.

Оценив сложившуюся обстановку, командующие Центральным и Воронежским фронтами решили провести заранее спланированную артиллерийскую контрподготовку по районам сосредоточения ударных группировок врага. В 2 ч. 20 мин. 5 июля предрассветную тишину короткой июльской ночи разорвал громовой залп тысяч советских орудий. На застывшие в тревожном ожидании немецкие дивизии обрушился смертоносный шквал артиллерийского огня. Находившийся в исходном положении для наступления противник в считанные минуты понёс большие потери в людях и технике. Артиллерийская контрподготовка, в которой приняли участие около 2.5 тысячи орудий и миномётов, продолжалась 30 минут. В результате, чтобы привести свои войска в порядок, врагу пришлось отложить наступление на 2,5—3 часа. Достичь внезапности ему не удалось. Верховное командование вермахта 6 июля с горечью констатировало: «Противнику стал известен срок начала наступления, поэтому выпал элемент оперативной внезапности».


В 5 ч. 30 мин. после мошной артподготовки противник перешёл в наступление в полосе Центрального фронта. При поддержке сильного артиллерийского огня и под прикрытием множества самолётов к переднему краю нашей обороны устремилась лавина фашистских танков, за ними следовала пехота. Плавный удар силами двух танковых и двух пехотных дивизий враг нанёс на Ольховатку, вспомога­тельные — на Малоархангельск (две пехотные дивизии) и Гнилец (три пехотные дивизии). Немецко-фашистские войска атаковали на 45-километровом фронте всю полосу обороны 13-й армии (генерал-лейтенант Н.П. Пухов) и примыкавшие к ней фланги 48-й (генерал-лейтенант П.Л. Романенко) и 70-й (генерал-лейтенант И.В. Галанин) армий. Одновременно наступали до 500 танков и штурмовых ору­дий. Развернулось ожесточённое сражение. Враг не со мне вается в успехе. По его расчётам, новейшая боевая техника должна была сокрушить советскую оборону.

Первая массированная атака противника была отражена благодаря высокой плотности огня, особенно противотанковых средств, в сочетании с системой заграждении.


льшие потери он понёс на минных полях. Только в первый день сражения на них подорвалось до 100 немецких танков и штурмовых орудий. Наши стрелковые подразделения отсекали немецкую пехоту от танков и уничтожали се всеми видами огня. Чтобы сломить упорное сопротивление советских войск, про­тивник в 7 ч. 30 мин. повторно начал 60-минутную артподготовку. Только после этого врагу удалось на ряде участков вклиниться в нашу оборону. Командующий войсками Центрального фронта К.К. Рокоссовский усилил 13-ю армию, выдвинув на ольховатское направление стрелковый корпус, артиллерийскую истребительно-противотанконую и миномётную бригады из своею резерва. И всё же полностью сдержать натиск врага нашим войскам не удалось. После пятой массирован­ной атаки противнику удалось на ольховатском направлении прорвать главную полосу обороны 13-й армии на 15-километровом фронте и выйти ко второй полосе в районе севернее Ольховатки.

Чтобы восстановить положение, утром 6 июля по прорвавшейся группировке противника был нанесён контрудар. В нем приняли участие часть сил 2-й танковой (генерал- лейтенант А.Г. Родин) и 13-й общевойсковой (генерал-лейтенант B.C. Пухов) армий, а также 19-й танковый корпус (генерал-майор И.Д. Васильев) при поддержке авиации 16-й воздушной армии (генерал-лейтенант авиации СИ. Рудепко). Однако поставленной цели контрудар не достиг. Потеряв более 130 танков и САУ, соединения 2-й танковой армии и 19-го танкового корпуса вместе с одной стрелковой дивизией 13-й армии перешли к обороне на влчэрон полосе. Отважно сражались лётчики 16-й воздушной армии. Только в течение первого дня оборонительного сражения они произвели 1232 боевых вылета, провели 76 воздушных боёв и сбили 106 вражеских самолётов. Не менее доблестно они действовали и в последующие дни.

Ожесточённость борьбы достигла своего апогея. Обе стороны сражаешь с необыкновенным упорством. Несмотря на огромную мощь первоначального удара, прорвать оборону советских войск на северном фасе Курской дуги (впоследствии её назовут Огненной дугой) врагу не удалось. За два дня ожесточённых боёв он смог вклиниться лишь на глубину 6—10 км. Но этот довольно призрачный успех был куплен слишком дорогой пеной. В боях 5 — 6 июля немецко-фашистские войска, наступавшие на ольховатском направлении, потеряли до 25 тысяч солдат и офицеров, около 200 танков и штурмовых орудий, свыше 200 самолётов и много другого вооружения и боевой техники.

Не добившись успеха на ольховатском направлении, гитлеровское командование перенесло направление главного удара на Поныри. Здесь был оборудован один из самых мощных узлов сопротивления 13-й армии. Подступы к переднему краю прикрывались минными полями и проволочными, в том числе и электрифи­цированными, заграждениями. На танкоопасных направлениях установлены надолбы и другие заграждения. В противотанковых опорных пунктах кроме артиллерии находились танки. Многие огневые точки имели бронированные или железобетонные колпаки. Оборону здесь занимала 307-я стрелковая дивизия (генерал-майор М.А. Еншин) 13-й армии, усиленная армейским ПОЗ. Затем сюда были выдвинуты 3-й танковый корпус (генерал-майор М.Д. Синенко) 2-й танковой армии и крупные силы артиллерии (5-я артиллерийская дивизия прорыва, 13-я потребительно-противотанковая артиллерийская и 11-я миномётная бригады, 22-я бригада гвардейских миномётов). Никогда ещё до этого в ходе войны ни одна стрелковая дивизия в оборонительном бою не прикрывалась таким мощным артиллерийским шитом, какой был создан для 307-й дивизии под Понырями.

Утром 7 июля перешедший здесь после 60-минутной артподготовки в атаку противник (две пехотные и одна танковая дивизии) был встречен массированным огнём всех видов, сработали приведённые в действие управляемые минные поля и фугасы. Буквально в считанные минуты враг потерял 22 танка. Пять раз он устремлялся в атаку и каждый раз отходил, неся большие потери. Наши артиллеристы, подпуская вражеские тапки на близкое расстояние, расстреливали их почти в упор. Проявление исключительной стойкости и героизма советскими воинами в боях под Понырями было массовым. Они сражались, не шадя ни своей крови, ни самой жизни. Одним из таких героев был старшина 540-го истребится ьн противотанкового артиллерийского полка К.С. Седов. Орудийный расчёт, которым он командовал, в ходе боя подбил 4 тяжёлых немецких танка. Сам Седов погиб вместе со своим расчётом от прямого попадания вражеского снаряда. Отважный артиллерист посмертно был удостоен звания Героя Советского Союза, а его подчинённые награждены орденами.

Попытки противника прорваться к Курску через Поныри продолжались до 9 июля, но все они были безрезультатны. Одновременно с боевыми действиями в районе Понырей ожесточённые бои шли во всей полосе обороны 13-й армии. Противник упорно искал слабые места в сё обороне, но везде получал жёсткий отпор. Беспредельное мужество проявил личный состав 3-й истребительной бригады полковника В.Н. Рукосуева, преградившей путь врагу северо-западнее Ольхо-ватки. Утром 8 июля её атаковали до 300 немецких танков с мотопехотой. В жестоком многочасовом бою подразделения бригады уничтожили несколько десятков танков и удержали занимаемый рубеж. Большая часть бригады пала на по­ле боя, но не отступила ни на шаг. Позднее на братской могиле павших воинов, на том самом месте, где они так мужественно защищали родную землю, был воздвигнут памятник. На гранитном постаменте, Который венчает одна из пушек доблестной бригады, высечены имена героев, свято исполнивших солдатский долг.

Напряжённость боёв нарастала с каждым днём. Командующий 9-й немецкой армией генерал-полковник В. Модель ввёл в сражение почти все силы, но желаемого успеха так и не добился. 10 июля он нанёс удар в стык 13-й и 70-й (генерал-лейтенант И.В. Галанин) армий. Особенно ожесточённые бои развернулись в районе Самодуровки. Оборонявшиеся здесь стрелковые и артиллерийские части за день отражали по 13—16 атак врага. Но советские воины выстояли, проявив непревзойдённое мужество и массовый героизм. Несмотря на всю мощь удара, противнику так и не удалось прорвать нашу оборону. Ценой больших потерь он смог лишь потеснить здесь наши войска на 3—4 км. В бесплодных атаках были обескровлены лучшие дивизии 9-й армии, потеряно большое количество бое­вой техники и вооружения, в резерве оставалась только одна моторизованная дивизия. Для Моделя стало совершенно очевидно, что дальнейшие попытки продолжать наступление не дадут никакого результата. Командование 9-й армии и группы армий «Центр» пришла к выводу, что план окружения советских войск в районе Курска осуществить невозможно. Однако гитлеровская ставка настаивала на продолжении наступления, рассчитывая вынудить советское командование израсходовать свои резервы.

С этой целью генерал Модель начал подготовку нового удара по войскам Центрального фронта. Но начавшееся 12 июля наступление войск Западного и Брянского фронтов на орловском плацдарме спутало планы врага. Вместо продолжения наступления он был вынужден принять решение на переход 9-й армии к обороне. На этом наступление немецко-фашистских войск на северном фасе Курской дуги закончилось. За 8 дней отчаянных усилий им удалось лишь вклиниться в оборону Центрального фронта на участке шириной 10 км. Наибольшая глубина их продвижения не превышала 8—12 км. Войска Центрального фронта в тяжёлых оборонительных боях обескровили мощную ударную группировку противника и сорвали её наступление. Потеряв только убитыми 42 тысячи солдат и офицеров, до 500 танков и штурмовых орудий, противник, в конечном счете, не решил ни одной из поставленных задач.

В полосе Воронежского фронта наступление немецко-фашистских войск началось утром 5 июля. В результате артиллерийской контрподготовки их переход в наступление был задержан на 3 часа, которые противнику понадобились для приведения своих войск, понёсших значительные потери, в порядок. Только в 6 ч. утра после мощной артподготовки и массированных ударов авиации противник смог перейти в наступление. 4-я немецкая танковая армия (генерал-полковник Г. Гот) силами двух танковых, четырех моторизованных, двух пехотных дивизий и двух отдельных батальонов тяжёлых танков нанесла удар по 6-й гвардейской армии (генерал-.лейтенант Н.М. Чистяков) в направлении на Обоянь. Одновременно оперативная группа «Кемпф» (генерал танковых войск В. Кемпф) силами трех танковых и трех пехотных дивизии атаковала войска 7-й гвардейской армии (генерал-лейтенант М.С. Шумилов), нанеся удар в общем направлении на Корочу. На обоих направлениях противник ввёл в сражение в обшей сложности до 700 танков и штурмовых орудий, поддерживаемых крупными силами авиации.

Советские воины оборонялись с величайшей стойкостью, проявляя массовый героизм и отвагу. Артиллеристы уничтожали танки противника прямой наводкой, пехотинцы забрасывали их противотанковым и гранатами и бутылками с зажигательной смесью, многие танки подрывались на минах. В первые же часы сражения в полосах 6-й и 7-й гвардейских армий па минах подорвалось до 70 немецких тан­ков и штурмовых орудий. Отважно действовали роты фугасных огнемётов, уничтожившие 11 танков и 4 штурмовых орудия, а также команды специально обученных собак — истребителей танков, подорвавшие 12 танков. Но основным средством борьбы являлась, безусловно, артиллерия. Активную поддержку наземным войскам оказывала авиация. На сравнительно ограниченном пространстве в воздухе с обеих сторон одновременно действовало более 2 тысяч самолётов, а в воздушных боях нередко сразу участвовало по 100—50 самолётов. При этом основные усилия бомбардировочной и штурмовой авиации 2-й (генерал-лейтенант авиации С.А. Красовский) и 17-й (генерал-лейтенант авиации В.А. Судец): воздушных армий были направлены, прежде всего, на уничтожение танков противника.

Накал боёв нарастал с каждым часом. Целые батальоны, а иногда даже и полки сражались до последнего. Но сдержать мощный натиск врага советским войскам всё же не удалось. К исходу дня ему удалось прорвать главную полосу обороны 6-й гвардейской армии и на узком участке в районе деревни Яковлево выйти ко второй полосе. В полосе 7-й гвардейской армии противник продвинулся на 3—4 км. Для стабилизации положения командующий войсками Воронежского фронта генерал армии Н.Ф. Ватутин в ночь на 6 июля выдвинул 1-ю танковую армию (генерал-лейтенант М.Е. Катуков), 2-й (полковник А.С. Бурдсйный) и 5-й (генерал-лейтенант А.Г. Кравченко) гвардейские танковые корпуса на вторую полосу 6-й гвардейской армии. Кроме того, последняя была усилена двумя истребительно-противотанковыми артиллерийскими бригадами. 7-я гвардейская армия получила на усиление четыре стрелковые дивизии из состава 69-й армии и 35-й гвардейский стрелковый корпус (генерал-лейтенант С.Г. Горячев) из резерва фронта. Двухдневное сражение на обоянском и корочанском направлениях не принесло врагу ожидаемого успеха, хотя ему и удалось продвинуться на 10—18 км. Несмотря на огромную мощь вражеского удара, войска 6-й гвардейской армии во взаимодействии с введёнными в сражение 2-м 1 17-я воздушная армия Юго-Западного фронта поддерживала войска Воронежского фронта частью сил.

и 5-м гвардейскими танковыми корпусами и частью сил 1-й танковой армии в ходе ожесточённых боёв к исходу 6 июля приостановили наступление противни­ка. При этом он понёс тяжёлые потери и был остановлен на второй полосе обо­роны. Основной удар врага 6 июля приняли на себя танкисты. В результате в районе деревни Яковлево развернулось крупное танковое сражение, в ходе которого ударная танковая группировка врага получила мощный отпор и не смогла продвинуться вперёд. Особенно отличилась в этот день 1-я гвардейская танковая бригада (полковник В.М. Горелов) 1-й танковой армии.

Ожесточённое сражение развернулось и в воздухе. Лётчики 2-й воздушной ар­мии совершили 6 июля около 1 тысячи боевых вылетов и в 64 воздушных боях сбили до 100 немецких самолётов, В ходе напряжённых боёв в небе над Курском советская авиация завоевала господство в воздухе. Многие наши воздушные бойцы проявили беспримерные доблесть и мужество. В битве под Курском принял боевое крещение будущий прославленный советский ас и трижды Герой Советского Союза, а тогда рядовой лётчик-истребитель младший лейтенант И.Н. Кожедуб. 6 июля он открыл свой боевой счёт, сбив немецкий бомбардировщик Ю-87. на следующий день — ещё один, а 8 июля уничтожил два истребителя Ме-109. Старший лейтенант А.П. Маресьев, который всё-таки добился от командования разрешения летать, несмотря на ампутацию ступней обеих ног. — три вражеских самолёта. Но поистине легендарный подвиг в те дни совершил гвардии лейтенант А.К. Горовец — единственный в мире лётчик, уничтоживший в одном бою девять самолётов противника. Отважный воин погиб в той схватке. Посмертно ему было присвоено звание Героя Советского Союза.

7 июля на узком участке фронта противник прорвал вторую полосу обороны 6-й гвардейской армии, а в полосе 7-й гвардейской армии продвинулся на 3—5 км. Этого успеха он добился благодаря вводу в сражение новых сил. К этому времени Ставка ВГК усилила Воронежский фронт 10-м танковым корпусом Степного военного округа и 2-м танковым корпусом Юго-Западного фронта. Одновременно началось выдвижение в его полосу 5-й гвардейской танковой армии. Вечером 9 июля ударная группировка противника, насчитывавшая несколько сотен танков, прорвалась к третьей полосе обороны 6-й гвардейской армии. На корочанском направлении противник завязал бои за вторую полосу обороны. В этот день героический подвиг в бою под Крутым Логом совершили бойцы и командиры одного из батальонов 73-й гвардейской стрелковой дивизии (7-й гвардейской армии) под командованием капитана А.А. Белый на. 9 июля гвардейцы мужественно встретили удар врага, имевшего подавляющее превосходство в силах. Невиданным по ожесточению бой длился 12 часов. 11 яростных атак отбили гвардейцы, подбив 14 танков и уничтожив до 600 гитлеровцев. Батальон потерял две трети своего состава, но не отступил ни на шаг. За этот легендарный бой весь личный состав 3-го батальона 214-го гвардейского стрелкового полка был награжден орденами и медалями, а капитаны А.А. Бельгии (посмертно) и И.В. Ильясов, а также сержант СП. Зорин удостоены звания Героя Советского Союза.

10 июля Гитлер приказал командующему группой армий «Юг» добиться решительного перелома в ходе битвы. Упорное сопротивление советских войск на обоянском направлении вынудило немецко-фашистское командование изменить направление главного удара и прорываться к Курску кружным путём, через Прохоровку. Но советское командование внимательно следило за действиями противника. Чтобы не допустить его прорыва в северо-восточном направлении, Ставка ВГК передала в состав Воронежского фронта 5-ю гвардейскую общевойсковую (генерал-лейтенант А.С. Жадов) и 5-ю гвардейскую танковую (генерал-лейтенант П.А. Ротмистров) армии. Для срыва наступления противника и разгрома его ударной группировки генерал армии Н.Ф. Ватутин решил с утра 12 мюля нанести контрудар. К участию в нём привлекались 5-я гвардейская танковая армия, а также часть сил 1-й танковой армии, 5, 6-я и 7-я гвардейские армии. Им предстояло с нескольких направлений нанести удар на Яковлево, с тем чтобы окружить и уничтожить главные силы 4-й танковой армии противника. Одновременно 7-я гвардейская армия должна была нанести удар восточнее Белгорода с целью разгрома 3-го танкового корпуса и армейского корпуса «Раус».

К этому времени темпы продвижения ударных группировок врага заметно снизились. Немецкое командование, планируя операцию «Цитадель», намечаю овладеть Курском на 2-й день наступления, но на исходе уже был 7-й день, а танковым дивизиям удалось пройти лишь треть пути. Наибольшего успеха они достигли на прохоровском направлении. Здесь ударной группировке врага удалось вклиниться в нашу оборону на глубину до 35 км. Но это был его последний успех. Усиленный резервами Воронежский фронт приступил к решению новой задачи — нанесению мошного контрудара и разгрому вклинившейся в его оборону группировки противника.

Командующий 4-й немецкой танковой армией планировал утром 12 июля развить достигнутый накануне успех на Прозоровском направлении. Здесь действовал 2-й танковый корпус С С (обер-Артиллеристы отбивают танковую атаку группенфюрер СС П. Хауссер). 48-й танковый корпус (генерал танковых войск О. Кнобельсдорф) получил задачу захватить переправу через реку Псёл юго-восточнее Обояни. После этого оба танковых корпуса должны были совершить стремительный бросок на Курск. Успешное наступление 10—11 июля вселяло уверенность в немецких военачальников. К исходу 11 июля, потеснив советские войска, вражеские танковые дивизии находились в 2 км от Прохоровки.

Начавшееся 12 июля сражение вошло в историю под названием Прохоровского. В 8 ч. 30 мин. после 15-минутного огневого налёта артиллерии основные силы 5-й гвардейской танковой армии и 5-й гвардейской армии перешли в наступление, нанося удар в общем направлении на Яковлево. Советское командование предполагало, что противник будет застигнут врасплох (он действительно не знать о присутствии в районе Прохоровки свежей гвардейской танковой армии). Однако одновременно перешли в наступление и дивизии 2-го танкового корпуса СС.

На довольно узком пространстве изрезанной оврагами равнины столкнулись две танковые лавины. Это привело к грандиозному встречному танковому сражению, в котором с обеих сторон одновременно участвовало более 1200 танков и самоходных (штурмовых) орудий. Танковое сражение, подобного которому до сих пор не знала история войн, продолжалось целый день. Оно отличалось необыкновенным упорством и ожесточением. Все попытки противника охватить 5-ю гвардейскую танковую армию с флангов окончились неудачей. Но и наша танковая армия, израсходовав в ходе сражения все резервы (главным образом для обеспечения флангов), была уже не в состоянии продолжать наступление. К вечеру обе стороны перешли к обороне.

В результате встречного сражения под Прохоровкой ни одна из сторон не смогла решить стоящие перед ней задачи: противник — прорваться к Курску, 5-я гвардейская танковая и 5-я гвардейская армии — разгромить противостоящего противника и выйти в район Яковлева. Но путь врагу на Курск был закрыт — в этом главный результат Прохоровского сражения. Потеряв более 350 танков и штурмовых орудий, до

100 оружия и миномётов, около Юн ыснч солдат и офицеров, отборные моторизованные дивизии СС «Рейх». «Мёртвая голова» и «Адольф Гитлер» исчерпали свои наступательные возможности и были вынуждены закрепиться на достигнутых рубежах (на отдельных участках в течение дня им удалось продвинуться на 1—2 км).

Не меньшие потери понесли и советские войска. Так, 5-я гвардейская танковая армия потеряла около 350 танков и САУ. 3-й танковый корпус противника потеснил в этот день войска 69-й армии (генерал-лейтенант В.Д. Крюченкин) на 10—15 км. Не имели успеха и другие наши армии, участвовавшие в контрударе 12 июля. В целом же, хотя контрудар Воронежского фронта и не увенчался успехом, но сорвал план врага прорваться к Курску.

В связи с тем. что разгромигь главную ударило группировку врага не удалось, всем армиям фронта был отдан приказ прекратить наступление и упорной обороной окончательно истощить его силы. Но противник не смирился с неудачей. Перегруппировав свои силы, он попытался окружить и уничтожить южнее Прохоровки войска 69-й армии. В результате напряжённых боёв, продолжавшихся до 15 июля, замысел врага был сорван. Понеся большие потери (около 30 тысяч человек только убитыми, свыше 700 танков и штурмовых орудий) и полностью исчерпав наступательные возможности, противник с 16 июля начал планомерный отвод войск в исходное положение. Воронежский и введённый в сражение 19 июля Степной фронты перешли к преследованию. 23 июля они восстановили положение, занимаемое советскими войсками до начала оборонительной операции.

В результате Курской оборонительной операции были достигнуты крупные стратегические цели. В ходе ожесточённых оборонительных сражений советские поиска обескровили ударные группировки врага, которые потеряли до 100 тысяч человек (по немецким, явно заниженным данным, вероятнее всего это были только безвозвратные потери), свыше 1,2 тысячи танков и штурмовых орудий, около 850 орудий и миномётов, более 1.5 тысячи самолётов. Таким образом, были созданы благоприятные условия для перехода советских войск в контрнаступление на орловском и белгородско-харьковском направлениях.

В Курской оборонительно!! операции наиболее полное развитие получило искусство создания глубокоэшелон про ванной позиционной обороны, способной противостоять массированным ударам противника. Она отличалась многополосной структурой, оборонительно-наступательным характером группировок войск, умелым сосредоточением их усилий по направлениям и глубине, хорошим инженерным оборудованием .местности. Устойчивость обороны повышалась за счёт стратегических резервов Ставки ВГК, расположенных в тылу фронтов. Активность веления обороны лостлггалась проведением артиллерийской контрподготовки в масштабе двух фронтов, нанесением контр­ударов, широким манёвром силами и средствами как из глубины, так и вдоль фронта.

Вместе с тем Курская оборонительная операция выявила и ряд недостатков в организации и ведении боевых действий. К ним следует, прежде всего, отнести такие как нанесение контрударов по противнику, не утратившему ещё наступательных возможностей, в силу чего они не достигали цели и завершались переходом к обороне войск, наносивших контрудар; контрудары фронтов нередко готовились наспех; слабое взаимодействие в оперативно-тактическом звене; не всегда надёжным было обеспечение войск; недостаточная эффективность артиллерийской контр подготовки вследствие прежаевременности её проведения, когда значительная часть войск противника ещё не заняла исходного положения для наступления. Последнее объяснялось тем, что к началу наступления противника разработка плана артиллерийской контрподготовки не была завершена, так как разведка не смогла точно выявить мес­та сосредоточения вражеских войск и местонахождение целей в ночь на 5 июля. По­этому огонь в ряде случаев вёлся по площадям, что позволило противнику в ряде случаев избежать тяжёлых потерь, сравнительно быстро (за 2,5—3 часа) привести свои войска в порядок и перейти в наступление.

Успех Красной армии был достигнут дорогой пеной. Советские войска поте­ряли около 177,8 тысячи человек, в том числе свыше 70 тысяч человек составили безвозвратные потери; около 4 тысяч орудий и миномётов, более 1,6 тысячи танков и САУ 459 самолётов.

Оборона под Курском оказалась непреодолимой для врага благодаря беспримерно­му мужеству и героизму советских воинов, которые насмерть стояли на занимаемых рубежах, зашитая их до последней капли крови, до последнего дыхания. Удар врага был страшной силы, всесокрушающим, поэтому выдержать его было на грани человеческих возможностей. Вряд ли какая-либо другая армия смогла бы это сделать. Но советский солдат не только выстоял, но и отразил натиск врага, а затем погнал его на запад.

histerl.ru

Курская стратегическая оборонительная операция

Курская стратегическая оборонительная операция

(5—23 июля 1943 г.)

13 марта 1943 г. А. Гитлер принял решение о разгроме основных сил Красной Армии на центральном участке советско-германского фронта в целях захвата вновь стратегической инициативы и изменения хода войны в свою пользу. В оперативном приказе № 5, подписанном фюрером, командующему группой армий «Юг» генерал-фельдмаршалу Э. фон Манштейну предписывалось к середине апреля сосредоточить мощную танковую группировку севернее Харькова, а командующему группой армий «Центр» генерал-полковнику Г. фон Клюге – ударную группировку южнее Орла. Обе группировки должны были встречным ударом в общем направлении на Курск окружить и уничтожить советские войска внутри Курского выступа. Этот выступ для обеих сторон имел важное стратегическое значение: советские войска могли нанести сильные удары по тылам и флангам орловской и белгородско-харьковской группировок противника, а он, в свою очередь, – провести встречные удары из районов Орла и Белгорода на Курск.

Задачи войск и мероприятия по их обеспечению в новой наступательной операции, получившей условное наименование «Цитадель», были изложены в оперативном приказе Гитлера за № 6 от 15 апреля[246]. Цель наступления «посредством массированного, беспощадно и быстро проведенного каждой из атакующих армий наступательного удара из района Белгорода и южнее Орла окружить находящиеся в районе Курска силы противника и концентрированным наступлением уничтожить их. В ходе этого наступления следует выйти на укороченную и сберегающую наши силы линию фронта…»[247].

Для реализации плана операции «Цитадель» Верховное Главнокомандование вермахта создало две мощные группировки[248].

Первая была развернута против войск Центрального фронта (48, 13, 70, 65, 60-я, 16-я воздушная и 2-я танковая армии, 9-й и 19-й отдельные танковые корпуса; генерал армии К.К. Рокоссовский). Здесь командующий группой армий «Центр» сосредоточил 26 дивизий 9-й и 2-й полевых армий, в том числе 6 танковых, одну моторизованную, отдельный батальон тяжелых танков и 7 дивизионов штурмовых орудий. Эта группировка имела 460 тыс. человек, около 6 тыс. орудий и минометов и до 1200 танков и штурмовых орудий. Войска Центрального фронта насчитывали свыше 710 тыс. человек, 5280 орудий всех калибров, свыше 5600 минометов, 1783 танка и САУ, около 1100 самолетов. Превосходство над противником составляло по живой силе, танкам и САУ в 1,5 раза, а по орудиям и минометам – в 1,8 раза.

Вторая группировка была создана против Воронежского фронта (6-я и 7-я гвардейские, 38, 40, 69-я, 2-я воздушная армии, 35-й гвардейский стрелковый корпус, 1-я танковая армия, 2-й и 5-й гвардейские танковые корпуса; генерал армии Н.Ф. Ватутин). Здесь были развернуты 24 дивизии 2-й полевой, 4-й танковой армий и оперативной группы «Кемпф»[249] групп армий «Центр» и «Юг», в том числе 8 танковых и одна моторизованная дивизии, два отдельных батальона тяжелых танков и дивизион штурмовых орудий. Эта группировка имела 440 тыс. человек, 4 тыс. орудий и минометов и до 1500 танков и штурмовых орудий[250]. Войска Воронежского фронта насчитывали около 630 тыс. человек, свыше 4 тыс. орудий всех калибров, 4150 минометов, 1661 танк и САУ, около 1100 самолетов. Воронежский фронт превосходил противника по живой силе в 1,4 раза, в орудиях и минометах – в 2, а в танках и САУ – в 1,1 раза.

В тылу Центрального и Воронежского фронтов были развернуты стратегические резервы, объединенные в Степной военный округ (командующий – генерал-полковник И.С. Конев). В его состав входили 4-я и 5-я гвардейские, 27, 47, 53-я, 5-я гвардейская танковая, 5-я воздушная армии, один стрелковый и три кавалерийских, 3-й, 4-й гвардейские и 10-й танковые, 1, 2 и 3-й гвардейские механизированные корпуса. Войска округа насчитывали 573 тыс. человек, около 4 тыс. орудий, 4 тыс. минометов, 1550 танков и САУ[251].

Если превосходство в танках и САУ в количественном отношении было на стороне Центрального, Воронежского фронтов и Степного военного округа, то в качественном отношении противник имел преимущество. Он располагал значительным количеством танков Т-V и T-VI и штурмовых орудий «Фердинанд», обладавших мощным вооружением и броней. В бронетанковых и механизированных войсках советских фронтов более 30 % танков и САУ составляли легкие машины.

И.В. Сталин по предложению маршала Г.К. Жукова в середине апреля решил, укрепляя оборону на всех важнейших направлениях, сосредоточить основные усилия севернее и южнее Курска, где, как ожидалось, должны развернуться основные события. Здесь предполагалось создать сильную группировку войск, которая, отразив удары противника, должна была перейти в наступление, нанося главный удар на Харьков, Полтаву и Киев с целью освобождения Донбасса и всей Левобережной Украины. На маршала Жукова возлагалось общее руководство Центральным и Воронежским фронтами. «Таким образом, оборона наших войск была, безусловно, не вынужденной, – отмечал Жуков, – сугубо преднамеренной, и выбор момента для перехода в наступление Ставка поставила в зависимость от обстановки. Имелось в виду не торопиться с ним, но и не затягивать его»[252].

Особенностью планирования применения бронетанковых и механизированных войск Центрального и Воронежского фронтов явилось то, что до 90 % танков было сосредоточено на вероятных направлениях главных ударов противника. Танковые армии находились во вторых эшелонах, а танковые корпуса – в резерве фронтов. Они предназначались для нанесения контрударов по нескольким вариантам в зависимости от направлений главных ударов противника. Так, 1-я танковая армия готовила пять вариантов контрударов. Главным считался контрудар в полосе 6-й гвардейской армии. 2-я танковая армия получила задачу быть готовой нанести контрудары на трех направлениях; основным из них считался контрудар в полосе 13-й армии.

Противник располагал сведениями о том, что советские войска готовятся встретить его наступление на Курской дуге упорной обороной. Гитлер несколько раз переносил срок начала операции «Цитадель». И только 1 июля он окончательно решил начать ее 5 июля. О готовности противника к переходу в наступление было известно и органам советской разведки. При этом назывались разные сроки: сначала 10–12 мая, затем – 19–26 мая и 3–6 июля.

В ночь на 5 июля в штаб Центрального фронта позвонил командующий 13-й армией генерал Н.П. Пухов. Он доложил, что захваченный пленный сообщил о начале немецкими войсками наступления около 3 часов утра. Этому сообщению поверили, хотя противник не мог начать наступление крупными силами пехоты и танков в темноте, ведь время восхода солнца в этот день было в 4 часа 33 минуты. Просто не учли разницу по берлинскому (по нему жила германская армия) и московскому времени в один час. Тем не менее, в 2 часа 20 минут командующий фронтом генерал К.К. Рокоссовский с разрешения представителя Ставки ВГК маршала Г.К. Жукова отдал приказ о начале 30-минутной артиллерийской контрподготовки, в которой участвовало 2460 орудий и минометов. На Воронежском фронте артиллерийская контрподготовка началась в три часа утра. Ее эффективность оценивается по-разному. Так, Г.К. Жуков считал, что она «нанесла врагу большие потери и дезорганизовала управление наступлением войск, но мы все же ждали от нее больших результатов. Наблюдая ход сражения и опрашивая пленных, я пришел к выводу, что как Центральный, так и Воронежский фронты начали ее слишком рано: немецкие солдаты еще спали в окопах, блиндажах, оврагах, а танковые части были укрыты в выжидательных районах. Лучше было бы контрподготовку начать примерно на 30–40 минут позже»[253].

Столь же реально оценивает результаты артиллерийской контрподготовки и маршал И.С. Конев. «Следует заметить, что на обоих фронтах первый мощный огневой удар был нанесен по главным средствам атаки. Однако сорвать наступление противника не удалось… Эффект контрподготовки мог бы быть выше, если бы более точно были определены места сосредоточения пехоты и танков врага в исходном положении в ночь на 5 июля и если бы она была начата в тот момент, когда противник вышел из укрытий после ночного отдыха перед боем»[254].

В отличие от Жукова и Конева маршал А.М. Василевский считал, что артиллерийско-авиационная контрподготовка дала исключительный эффект, так как противник с трудом смог начать наступление вместо 3 часов утра 5 июля тремя часами позже[255].

Однако военачальники вермахта Э. Манштейн в своей книге «Утерянные победы» и Г. Гудериан в «Воспоминаниях солдата» артиллерийскую контрподготовку, проведенную 5 июля советскими войсками, почему-то даже не упомянули.

В 4 часа 30 минут 5 июля противник начал артиллерийскую и авиационную подготовку. В 5 часов 30 минут он силами четырех танковых (18, 9, 20, 12-я) и пяти пехотных (78, 86, 6, 7, 258-я) дивизий нанес удар в стык между 13-й и 70-й армиями Центрального фронта. После ожесточенных боев противнику удалось потеснить в районе Ольховатки части 15-й и 81-й стрелковых дивизий 13-й армии. Попытка командующего фронтом генерала Рокоссовского 6 июля контрударом силами 16-го танкового корпуса 2-й танковой армии, 19-го танкового корпуса[256] и 17-го гвардейского стрелкового корпуса 13-й армии на Архангельское восстановить положение на левом фланге 13-й армии успеха не имела. В то же время противник был остановлен перед второй полосой обороны и понес большие потери. Тогда он решил с утра 7 июля попытать счастье на других направлениях. Но контрудар врага вдоль железной дороги на Поныри к успеху не привел. И только в направлениях на Ольховатку и Теплое ему удалось к исходу дня продвинуться на 2–3 км. В последующем ценой больших потерь противник к исходу дня 10 июля сумел вклиниться в оборону войск Центрального фронта на ольховатском направлении на 12 км, а на вспомогательных направлениях – всего лишь на 1–3 км. За это время силы противника истощились, и он перешел к обороне.

Упорные сражения развернулись в эти дни и на Воронежском фронте. Главный удар силами 4-й танковой армии (около 1 тыс. танков и штурмовых орудий) генерала Г. Гота был нанесен 5 июля в полосе 6-й гвардейской армии генерала И.М. Чистякова. По войскам 7-й гвардейской армии генерала М.С. Шумилова нанесла удар армейская группа «Кемпф» (свыше 400 танков и штурмовых орудий)[257]. Несмотря на упорное сопротивление войск 6-й гвардейской армии, противнику удалось на отдельных участках прорвать главную полосу ее обороны. Чтобы не допустить прорыва противника в направлении Обояни командующий Воронежским фронтом генерал Н.Ф. Ватутин около шести часов вечера 5 июля приказал командующему 1-й танковой армией выдвинуть 6-й танковый и 3-й механизированный корпуса на второй оборонительный рубеж 6-й гвардейской армии. Им предстояло прочно закрепиться на рубеже Меловое, Яковлево. Одновременно предписывалось быть в готовности с рассветом 6 июля перейти в контрнаступление в направлении на Томаровку. В районы Тетеревино и Гостищево из резерва фронта выдвигались 5-й и 2-й гвардейские танковые корпуса в готовности также с рассветом 6 июля нанести контрудар в направлении Белгорода. Оба корпуса в оперативном отношении были подчинены командующему 6-й гвардейской армией.

Соединения 1-й танковой армии, совершив ночной марш, утром 6 июля перешли к обороне на указанном рубеже. В первом эшелоне оборонялись 6-й танковый и 3-й механизированный корпуса (всего 419 танков и САУ), а во втором эшелоне – 31-й танковый корпус (196 танков). В резерве находилась 180-я танковая бригада, прибывшая из 38-й армии.

По данным штаба 1-й танковой армии, непосредственно против ее войск наступал 48-й танковый корпус (моторизованная дивизия «Великая Германия», 3-я, 11-я танковые и 332-я пехотная дивизии, танковая дивизия «Адольф Гитлер» 2-го танкового корпуса СС). В полосе обороны 5-го и 2-го гвардейских танковых корпусов действовали танковые дивизии СС «Мертвая голова», «Райх» и 167-я пехотная дивизия.

Утром 6 июля противник возобновил наступление, нанося два удара: один из района Черкасского на северо-восток в направлении на Луханино, второй из района Быковки вдоль шоссе на Обоянь. До 160 танков четырьмя колоннами вышли на участок Чапаев, Шепелевка и пытались с ходу прорвать оборону. Но здесь они встретили мощный огонь стрелковых частей 6-го танкового корпуса генерала А.Л. Гетмана, а также отдельных танковых и артиллерийских соединений и частей. Противник группами по 40–50 танков четыре раза повторял атаки, но все они были отбиты. Вдоль Обояньского шоссе наступало до 400 танков. Их встретил 3-й механизированный корпус генерала С.М. Кривошеина, который в течение дня отразил 8 атак. «Уже первые донесения с поля боя под Яковлево показывали, – пишет М.Е. Катуков, – что мы делаем совсем не то, что надо. Как и следовало ожидать, бригады несли серьезные потери. С болью в сердце я видел с НП, как пылают и коптят тридцатьчетверки. Нужно было во что бы то ни стало добиться отмены контрудара. Я поспешил на КП, надеясь срочно связаться с генералом Ватутиным и еще раз доложить ему свои соображения»[258].

В это время генерала Катукова вызвал к прямому проводу Сталин. О том, какой между ними состоялся диалог, повествует Катуков в своих мемуарах «На острие главного удара»:

«– Здравствуйте, Катуков! – раздался хорошо знакомый голос. – Доложите обстановку!

Катуков рассказал Сталину о том, что видел на поле боя собственными глазами.

– По-моему, – сказал Катуков, – мы поторопились с контрударом. Враг располагает большими неизрасходованными резервами, в том числе танковыми.

– Что вы предлагаете?

– Пока целесообразно использовать танки для ведения огня с места, зарыв их в землю или поставив в засады. Тогда мы могли бы подпускать машины врага на расстояние триста-четыреста метров и уничтожать их прицельным огнем.

Сталин некоторое время молчал.

– Хорошо, – сказал он наконец. – Вы наносить контрудар не будете. Об этом вам позвонит Ватутин».

Вскоре командующий Воронежским фронтом сообщил генералу М.Е. Катукову об отмене контрудара. «Я вовсе не утверждаю, – пишет Михаил Ефимович, – что именно мое мнение легло в основу приказа. Скорее всего, оно просто совпало с мнением представителя Ставки и командования фронта»[259].

Противник, не сумев прорваться через боевые порядки 6-го танкового и 3-го механизированного корпусов, перегруппировал силы и нанес удар по 5-му гвардейскому танковому корпусу генерала А.Г. Кравченко. Его части в это время совместно со 2-м гвардейским танковым корпусом наносили контрудар по правому флангу танковой группировки врага, рвавшейся на Обоянь. К утру 7 июля 5-й гвардейский танковый корпус, потеряв 110 боевых машин, под натиском превосходящих сил врага был вынужден отойти на новый оборонительный рубеж Беленихино, Тетеревино[260]. Противник, захватив Лучки, продвигался к Ясной Поляне. 2-й гвардейский танковый корпус полковника А.С. Бурдейного сумел частью сил форсировать Липовый Донец севернее Шопино, но сломить сопротивление врага не смог. По приказу командующего Воронежским фронтом корпус отошел на восточный берег реки.

В ночь на 7 июля генерал Ватутин приказал командующему 1-й танковой армией выдвинуть 31-й танковый корпус генерала Д.X. Черниенко в район Тетеревино, где враг прорвал оборону стрелковых частей. Корпусу предстояло уничтожить прорвавшегося противника. Для усиления корпуса командующий фронтом направил из своего резерва 29-ю истребительно-противотанковую артиллерийскую бригаду, 180-ю и 192-ю танковые бригады 38-й армии, а также два истребительно-противотанковых артиллерийских и один минометный полк, три истребительно-противотанковых артиллерийских дивизиона и два батальона противотанковых ружей[261]. Одновременно из полосы 3-го механизированного корпуса на укомплектование выводились понесшие большие потери 52-я и 67-я гвардейские стрелковые дивизии 6-й гвардейской армии. На угрожаемом направлении сосредоточивались усилия авиации фронта.

По просьбе командующего Воронежским фронтом Сталин распорядился выдвинуть в район севернее станции Прохоровка из состава 5-й гвардейской армии 10-й танковый корпус (185 танков и САУ) генерала В.Г. Буркова. Из состава Юго-Западного фронта начал выдвижение 2-й танковый корпус генерала А.Ф. Попова. Одновременно Ставка ВГК отменила ранее принятое решение о передаче 27-й армии Центральному фронту. Кроме того, на угрожаемое направление перебрасывались еще две общевойсковые армии. Воронежскому фронту была поставлена задача остановить стремительное наступление противника на рубеже р. Псел и захватить в свои руки инициативу.

На рассвете 7 июля части моторизованной дивизии «Великая Германия» и 11-й танковой дивизии нанесли удар вдоль обояньского шоссе по 3-му механизированному корпусу с целью охватить его левый фланг. Наступление поддерживала авиация группами по 60–80 самолетов. Противнику (до 700 танков и самоходных орудий) удалось потеснить соединения 3-го механизированного корпуса на 5–6 км. Для прикрытия своего левого фланга командующий 1-й танковой армией выдвинул 200-ю танковую бригаду 5-го танкового корпуса, а из резерва фронта была направлена 180-я танковая бригада.

Одновременно противник стремился выйти во фланг 31-му танковому корпусу, который противостоял танковой дивизии «Адольф Гитлер». Врагу удалось потеснить соединения корпуса на западную окраину Грезное и захватить Большие Маячки. В результате левый фланг 1-й танковой армии оказался отброшенным на северо-запад, а полоса ее обороны растянулась на 45 км. Для прикрытия этого направления генерал Ватутин приказал перебросить из 38-й и 40-й армий 309-ю стрелковую дивизию, три истребительно-противотанковые артиллерийские бригады, гаубичный, минометный и танковый полки, части 9-й зенитной дивизии. В свою очередь, генерал Катуков усилил 31-й танковый корпус 192-й танковой бригадой и истребительно-противотанковым артиллерийским полком из состава 40-й армии.

Тем временем командующий Воронежским фронтом принял решение по нанесению в 11 часов 30 минут 8 июля контрудара по правому флангу вклинившейся группировки противника. Для этого привлекались четыре танковых корпуса (2-й и 5-й гвардейские, 2-й и 10-й), три стрелковые дивизии (89-я гвардейская, 183-я и 375-я) 69-й армии, 6-й танковый корпус 1-й танковой армии и левофланговые соединения 40-й армии. Замысел состоял в том, чтобы одновременным ударом пяти танковых корпусов при поддержке стрелковых соединений окружить и уничтожить правофланговые соединения 4-й танковой армии противника. Остальным войскам 1-й танковой армии предстояло выполнять прежнюю задачу – не допустить противника к Обояни и быть в готовности нанести контрудар в южном направлении. В подчинение командующему армией передавались 86-я танковая, 33-я пушечная артиллерийская бригады, два истребительно-противотанковых и один минометный полк.

Противник упредил контрударную группировку Воронежского фронта. Утром 8 июля, прикрывшись со стороны выдвигавшихся танковых корпусов фронта частью сил и противотанковыми средствами, он возобновил наступление против 1-й танковой армии. Части 6-го танкового и 3-го механизированного корпусов сумели удержать занимаемые позиции. Однако в полосе 31-го танкового корпуса части танковой дивизии «Адольф Гитлер» сумели прорваться к р. Сухая Солотинка, где вошли в соприкосновение с 11-й танковой дивизией 48-го танкового корпуса. Это вынудило части 3-го механизированного корпуса отойти к Кочетовке. Несмотря на это, генерал Ватутин приказал соединениям контрударной группировки атаковать противника. Но контрудар не достиг своей цели. Войска Воронежского фронта потеряли 343 танка и САУ, а 2-й танковый корпус СС по сведениям его штаба – 17 танков, а около 100 нуждались в ремонте[262]. В то же время положение 1-й танковой армии несколько упрочилось, а замысел противника по ее разгрому, выходу к р. Псел и форсированию реки с ходу был сорван. К исходу дня 8 июля на рубеже Красный Октябрь, Прохоровка, Козловка заняли оборону подразделения 11-й мотострелковой бригады 10-го танкового корпуса. Западнее оборонялась 237-я танковая бригада 31-го танкового корпуса. В район Прохоровки выдвигался из состава Юго-Западного фронта 2-й танковый корпус.

Утром 9 июля после массированных ударов авиации крупные силы вражеской пехоты и танков атаковали левый фланг 6-го танкового корпуса 1-й танковой армии, пытаясь захватить Сырцево и Верхопенье. Не добившись успеха на этом участке, противник двумя танковыми группами до 200 танков устремился на Кочетовку и Калиновку и прорвал боевые порядки 3-го механизированного и 31-го танкового корпусов. На следующий день противник силами моторизованной дивизии «Великая Германия» и 3-й танковой дивизии сумел прорвать оборону 67-й гвардейской стрелковой дивизии, оборонявшейся на стыке 6-го танкового и 3-го механизированного корпусов. После упорных боев противнику удалось прорваться на северо-запад и достичь населенных пунктов Новенькое, Новоселовка-2. В результате возникла угроза окружения 6-го танкового корпуса и 90-й гвардейской стрелковой дивизии, оборонявшихся юго-западнее Верхопенья. В этой связи генерал Катуков приказал им отойти на запад и совместно с 10-м танковым корпусом и 184-й стрелковой дивизией создать прочную оборону. В результате этих мер наступление противника захлебнулось и на правом фланге армии.

За пять дней ожесточенных боев враг сумел вклиниться в оборону войск Воронежского фронта на глубину около 35 км. В связи с напряженной обстановкой, создавшейся на белгородско-курском направлении, по решению Ставки ВГК Воронежский фронт был усилен из состава Степного фронта[263] 5-й гвардейской армией генерала А.С. Жадова и 5-й гвардейской танковой армией генерала П.А. Ротмистрова. При этом танковая армия сосредоточивалась в районе Бобрышево, Большая Псинка, Прелестное, Прохоровка с задачей быть в готовности отразить наступление противника, занявшего 8 июля Кочетовку. Армия генерала Жадова должна была выйти на р. Псел, занять оборону и не допустить дальнейшего продвижения противника на север и северо-восток.

По плану операции «Цитадель» предусматривалось, что ударные группировки групп армий «Центр» и «Юг» должны соединиться восточнее Курска на четвертый день, то есть 8 июля. Однако истек уже пятый день операции, а эта цель так и не была достигнута. После неудачных попыток прорваться к Курску вдоль шоссе на Обоянь противник решил сделать это восточнее, через Прохоровку. Войска, наступавшие на корочанском направлении, также получили задачу нанести удар на Прохоровку.

В свою очередь, советское командование решило разгромить вклинившиеся в оборону группировки противника на обояньском направлении. С этой целью намечалось утром 12 июля силами 5-й гвардейской и 5-й гвардейской танковой армий нанести мощный контрудар из района Прохоровки, а силами 6-й гвардейской и 1-й танковой армий с рубежа Меловое, Орловка в общем направлении на Яковлево. К проведению контрудара привлекалась также часть сил 40-й, 69-й и 7-й гвардейской армий. С воздуха наземные войска прикрывали 2-я и 17-я воздушные армии.

В 8 часов 30 минут 12 июля после авиационной и артиллерийской подготовки войска 6-й и 5-й гвардейский армий, 1-й и 5-й гвардейской танковых армий перешли в наступление. Одновременно в наступление перешла и ударная группировка врага. Началось крупное встречное танковое сражение, в котором с обеих сторон участвовало 1160 танков и самоходных (штурмовых) орудий (с советской стороны – 670, со стороны противника – 490)[264]. Соединения 5-й гвардейской танковой армии вместе с приданными 2-м и 2-м гвардейским танковыми корпусами сумели на отдельных направлениях продвинуться лишь от 1,5 до 3–4 км. 5-я гвардейская армия своими правофланговыми соединениями преодолела сопротивление вражеских войск и вышла к северной окраине Кочетовки, а на левом фланге вела оборонительные бои на р. Псел. Войска 6-й гвардейской и 1-й танковой армий имели незначительное продвижение. Причиной тому был недостаток времени для подготовки к контрудару, а также слабое артиллерийское и инженерное обеспечение.

Таким образом, войска Воронежского фронта не сумели разгромить группировку противника, вклинившуюся в его оборону. По уточненным данным, противник 12 июля потерял 200 танков и штурмовых орудий из 420, а 5-я гвардейская танковая армия – 500 танков и САУ из 951-го[265].

К этому времени Верховное Главнокомандование вермахта решило прекратить дальнейшее наступление на Курской дуге. 13 июля в ставке Гитлера состоялось совещание с участием командующих группами армий фон Манштейном и фон Клюге. В докладе фон Клюге отмечалось, что в связи с большими потерями наступление 9-й армии не может продолжаться и не может быть потом возобновлено. «Так как фельдмаршал фон Клюге считал исключенным возобновление наступления 9-й армии, – вспоминал Манштейн, – и более того, считал необходимым вернуть ее на исходные позиции, Гитлер решил, одновременно учитывая необходимость снятия сил для переброски их в район Средиземного моря, остановить осуществление операции «Цитадель»[266].

Понеся большие потери (около 30 тыс. человек, свыше 700 танков) и опасаясь окружения своих войск, вклинившихся на глубину до 35 км, противник 16 июля начал планомерный отвод главных сил в исходное положение. Войска Воронежского, а в ночь на 19 июля и Степного фронта перешли к его преследованию и к 23 июля вышли на рубеж Черкасское, (иск.) Задельное, Мелехово и далее по левому берегу р. Северский Донец. В основном это был рубеж, занимаемый советскими войсками до начала операции.

В ходе Курской стратегической оборонительной операции войска Центрального, Воронежского и Степного фронтов сумели остановить наступление ударных группировок противника на орловском и белгородско-харьковском направлениях. При этом потери советских войск составили: безвозвратные – 70 330 и санитарные – 105 517 человек[267]. Замысел операции «Цитадель» был окончательно похоронен. Советское командование не только разгадало планы врага, но и достаточно точно определило место и время нанесения его ударов. Переход к преднамеренной обороне сыграл свою роль.

Для 1-й танковой армии участие в операции закончилось еще 14 июля. Ее войска и приданные армии соединения и части в ночь на 16 июля были выведены в тыл. Командование и Военный совет Воронежского фронта, оценивая боевые действия 1-й танковой армии в оборонительных сражениях на Курской дуге, сообщали в Ставку ВГК:

«Командованием Воронежского фронта 1-й танковой армии была поставлена боевая задача разгромить наступающие войска на белгородском направлении. Несмотря на численное превосходство сил противника на ряде участков фронта, ни одна часть, ни одно соединение армии не дрогнуло и не отошло ни на один метр без приказа старшего командира. Весь личный состав армии стойко и героически сражался, героизм в этих боях был массовым явлением. В этих боях все соединения армии соревновались в мужестве и отваге. Каждый боец и командир стояли насмерть и не пропустили врага… Успех в этих боях явился результатом хорошей выучки бойцов, командиров и политработников, результатом массового героизма, проявленного личным составом всех частей и соединений армии. Имена многих бойцов, командиров и политработников стали известны своими боевыми подвигами далеко за пределами армии. Примеров доблести и геройства, совершенных бойцами и командирами 1-й танковой армии, можно привести множество. Все они говорят о том, что командиры и политработники, партийные и комсомольские организации проделали большую работу по боевому сколачиванию частей и соединений, отличному овладению первоклассной военной техникой, воспитанию бойцов и командиров в духе советского патриотизма и жгучей ненависти к врагу»[268].

Эту высокую оценку войскам 1-й танковой армии предстояло оправдать в Белгородско-Харьковской стратегической наступательной операции (кодовое наименование «Полководец Румянцев»).

arsenal-info.ru

Курская оборонительная операция

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.